home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




8

Неизвестно, побывал ли отчим вторично у Розы Яковлевны Грузновато и устроил ли ей обещанный скандал. Возможно, просто посидел со знакомыми в подвальной «американке». Но, тем не менее, вернувшись, он изложил новые подробности. Оказалось, что привезенные на «додже» мешки сгрузили не на конторском складе, а на дворе у «предзавкомши», поскольку склад был уже закрыт.

– Это она, хитрая лиса, нарочно устроила, чтобы причитающуюся ей долю сразу оставить у себя… А твой мешок, Славка, тоже там.

– Какой еще мой мешок? – удивился я хмуро (потому что все еще был сердит на отчима).

– Да с сеном! Забыл, что ли? Ты завтра сходи да забери…

– Зачем оно мне, это сено…

– Ну, мало ли зачем! Пригодится. Да и сам мешок хороший, крепкий еще. Не оставлять же его этой вредной бабе! Сходи, она недалеко живет, на Большом Городище…

– Ничего себе «недалеко»! У ребенка еще ноги не зажили! – вмешалась мама.

Но я вдруг подумал, что, если завтра притащу с Большого Городища такой трофей, приятели зауважают меня еще сильнее. Не говоря уже о Лильке с Галкой.

В Большом Городище мне случалось бывать редко, да и то с кем-нибудь из взрослых. Думаю, что и Виталик, и даже Володька никогда не ходили туда самостоятельно. Но теперь, после похода «за горизонт», такая прогулка мне казалась делом совсем простым. Ну, не заблужусь же я в своем собственном городе!

Мама покачала головой, но спорить больше не стала.

Наутро отчим объяснил мне дорогу и даже дал пятьдесят копеек, чтобы некоторую часть пути я смог проделать на автобусе.

Тогдашние тюменские автобусы были «открытого типа». А проще говоря, обыкновенные тряские полуторки со скамьями в кузове. Пассажиры забирались туда по укрепленной сзади железной лесенке. Забрался и я. И честно хотел купить у кондукторши билет, чтобы проехать по улице Республики от Первомайской до остановки «Главпочта». Оттуда недалеко было до Перекопской и Земляного моста, ведущего через лог прямо к Большому Городищу. Пожилая добродушная тетка с кожаной сумкой и рулонами билетов на груди глянула на меня жалостливо.

– Ты куда это, цыпленок, собрался один-то?

– По делам, – солидно сообщил я, протягивая на ладошке пятаки и гривенники.

– Убери свою мелочь, деловой человек. Небось, еще в школу не ходишь, можно пока и без билета…

Первым порывом было возмутиться: я, мол, уже почти второклассник! Но здравые соображения тут же взяли верх. С такими деньгами я мог потом отправиться на родную улицу Герцена и вдоволь наиграть в чику с прежними друзьями-соседями – Толькой Рыжим, Семкой Левитиным, Амиркой Рашидовом. Игра могла быть долгой – пока не продую все до последнего пятака (насчет выигрыша я не питал иллюзий, важен был интерес). В общем, я пожал плечами, сказал тетке спасибо и опустил денежки в единственный кармашек на штанах.

Кататься на машинах мне приходилось редко. Я с удовольствием трясся на дощатой скамейке, вертел головой, и радость от поездки была такая, что вылез из полуторки я не у почты, а на две остановки дальше, у начала Затюменки. Ну и ладно! Дорогу я все равно знал!

Я запрыгал вниз по спуску, что вел к двум мостам – через Туру и через лог с речкой Тюменкой. Прыгалось легко. Потому что под уклон и потому что был я нынче не в сапогах, а в невесомых сандаликах на босу ногу. На скользких истертых подошвах я съехал по тропинке в глубину лога, перешел вброд Тюменку (глубины-то меньше, чем до колен) и стал подниматься по откосу другого берега – по извилистой дорожке среди высокой, жесткой, но не кусачей травы. Там, наверху, по моим соображениям, должны были начинаться улицы Большого Городища. Но я ошибся…

Городище с его старыми деревянными домами и высокими елями было и правда недалеко, но за еще одним руслом разветвленного лога. А участок, на который я выбрался, оказался квадратным островком. Рукава лога охватывали его с четырех сторон. Мне тут же пришло в голову, что именно здесь в старину стояла татарская крепость, на месте которой казаки потом построили наш город (эту историю рассказывала мне мама, когда мы ходили в музей, где я видел старинную пушку, кольчуги и скелет мамонта).

Я ничуть не огорчился, что тропинки меня вывели не прямо к Городищу, а на этот необитаемый остров.

В самом деле необитаемый! Никого, кроме меня! Только редкие бабочки кружили над травой. Трава была невысокая (возможно, скошенная в недавнюю пору), но кое-где над ней белели крупные ромашки.

Я лег в щекочущую траву, подпер щеки, и опять, как вчера, оказалось, что вокруг меня – только горизонт. Очень близкий. Он был щетинистым от частых травинок, но все равно – горизонт. Линия, где небо (ясное, густо-синее) соединилось с окружившей меня безлюдной землей. Я опять оказался в своем собственном мире .


Когда я стал большим и начал писать книжки, строгие люди, которые называются «критики», не раз упрекали меня, будто я часто ухожу в этот наполненный тишиной и травой мир и отгораживаюсь от мира настоящего (с его бурной действительностью и социалистическим строительством) собственным горизонтом. Но об этом как-нибудь в другой раз. А пока я никаких книжек не писал (только выдумывал иногда сам для себя всякие сказки), и было мне всего-то неполных восемь лет. И по правде говоря, мне это нравилось. Вот если бы еще каникулы были подлиннее…


Ну, в конце концов я поднялся над травянистым горизонтом во весь рост – надо было двигаться к цели путешествия. Мурлыча «Врагу не сдается наш гордый «Варяг»« («Варягъ»!), я опять съехал на подошвах в лог и вновь поднялся по склону. Теперь уже и вправду к Большому Городищу.

Не помню уже, на какой улице жила мадам Грузновато, но дом отыскал я легко. И храбро вошел во двор (знал, что собаки здесь нет). И мешки увидел сразу, они стояли у поленницы. Мой мешок – с черной заплатой в виде буквы «Г» – стоял с краю. Подходи и забирай! Так я и собрался сделать. А с Розой Яковлевной (которая сейчас, конечно же, на работе) пусть потом объясняется отчим.

Но исполнить задуманное так просто не удалось. Тонкий (и противный) голос окликнул меня с крыльца:

– Эй, тебе чего!

На ступеньках стояла Аллочка Грузновато, дочка Розы Яковлевны. Тощая девчонка с рыжей челкой и с болячками на губах и на коленках. Я ее немного знал, то есть мы однажды видели друг друга на огородах у конторы «Заготживсырье». Но она меня, судя по всему не помнила. Потому что подбоченилась и спросила:

– Ты кто такой?

Независимым тоном я сообщил, кто я такой и зачем пришел:

– За своим мешком!

– А мешки трогать нельзя! Их еще будут распределять ! Так мама сказала.

Вот дура! Неужели она подумала, что я поволоку на себе мешок весом в несколько пудов!

– Мой мешок распределять не надо. Потому что он мой . Вот этот!

– Пфы… – Аллочка оттопырила губу с самой большой болячкой. – Этот п-жалста. Мама говорила, что его вообще надо выкинуть.

– Твоя мама шибко любит распоряжаться, – мстительно сообщил я. – Вчера заняла мое место в машине, а я топал до города пешком, все ноги натер…

Алка сжала кулаки и прищурилась.

– Ты мою маму не трогай, а то как приварю по кумполу. Полетишь со двора впереди мешка…

– Ага, одна приварила и сразу обкакалась, – сообщил я в ответ с достоинством, но без лишней сердитости. Сразу почуял: если сцепимся, правда будет на Алкиной стороне. Потому что Роза Яковлевна для меня вредная тетка и недруг отчима, а для нее, для Алки, она – мама . И ничего с эти не поделаешь. К тому же, Аллочка Грузновато хотя и была моя ровесница, но выше на полголовы. С такими жилистыми и злющими девчонками (вроде как мои соседки Лилька и Галка) связываться опасно. Поэтому, не продолжая спора, я взвалил мешок на голову и гордо двинулся со двора.

Был мешок большой, но совсем легкий. Без всякого труда я «пешим ходом» – по логу вдоль речки, до моста на Первомайской, а там и к себе на Смоленскую – доставил поклажу домой.

Мы вывалили сено в дворе у Володьки. Оно вспухло большой кучей. Даже удивительно, как его столько помещалось в мешке! Мы втроем кувыркались в нем, как сбежавшие из цирка обезьяны (по словам Володьки). Вбирали в себя свежий сенный запах. Радостно хихикали, когда сухие травинки щекотали нам руки, ноги, щеки. Мы словно выбрались за город, на луга, где такого сена – до самого горизонта…

Володька затеял игру в рыцарей. С деревянными мечами и фанерными щитами, верхом на палках-лошадях, мы сшибались в поединках, а после, когда «вылетали из седел», сцеплялись на сене в рукопашную. А победителя награждали затем спелым помидором или огурцом, который подносили торжественно, будто королевский приз. Потом, правда, все равно делили награду на три части, но победителю по справедливости доставалась самая крупная доля…

Мы играли на этом сене и в начале сентября, который оставался теплым, как август. А утомившись бранными утехами, лежали рядышком, смотрели на пухлые, совсем еще летние облака и рассказывали друг другу новости.

Однажды Володька сообщил:

– Нас сегодня водили на экскурсию, к реке. Показывали с берега, что такое горизонт. Потому что мы теперь изучаем природу…

Я хотел напомнить, что совсем недавно видел этот самый горизонт и побывал именно за ним – когда путешествовал на картофельное поле. Но Володька продолжал рассказ:

– Учительница сказала, что горизонт за рекой хороший, но самый лучший, это когда в открытом море. Там ровная-ровная линия, а ты будто в середине большого синего круга…


Здесь я хочу сделать отступление и рассказать про горизонт в открытом море.


предыдущая глава | Славка с улицы Герцена | cледующая глава