home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




11. «Но все же над нами горела звезда…»

Оказалось, что школа вовсе не была пуста! Во многих классах сидели арестанты. На первом этаже дописывал контрольную по математике седьмой «Б». В учительской еще оставались Зинаида и несколько самоотверженных педагогов.

Через минуту пылающую «кинобудку» окружила толпа. Перепуганы были только взрослые. У юных зрителей неожиданная огненная потеха вызвала великое любопытство с немалой примесью злорадства. К сожалению, фейерверк оказался коротким – со звоном и гудками примчалась красная машина из расположенного неподалеку пожарного депо. Нас отогнали.

Струи, шипенье, освещенные фарами клубы дыма и пара… И все кончилось. Опять над забором одиноко засветился месяц.

Но мы еще долго не расходились, обсуждали событие, столь расцветившее унылый декабрьский вечер.

Причина, по которой воспылала «кинобудка», объяснилась быстро.

Наша милая Дина Львовна, исполняя приказ непреклонной Зинаиды, унесла рулон кинопленки в будку. Но Диночка не меньше нас любила кино. И прежде чем отправить злополучную ленту в застывшую яму, она решила посмотреть: нет ли на пленке занимательных киноэпизодов? Ей ведь неизвестно было, что там одни надписи.

Запершись, Диночка разглядывала кадры на фоне окошка, а свободный конец склеенной ленты скользил вниз, в круглое отверстие на дощатом приступке. Там. внизу, кинопленка укладывалась большой взъерошенной кучей.

Дядя Хвостя этого не знал. Посидев и умиротворенно подымив самокруткой, он бросил окурок под себя, в очко…

Среди семиклассников нашлись люди, которые утверждали, что видели своими глазами последствия. Будто бы они через окно заглядывали в пристройку тети Томы и наблюдали, как дядя Хвостя лежал на узкой солдатской койке уборщицы и «санитарка – звать Тамарка» своим целебным снадобьем мазала ему опаленную часть тела. Успокаивая читателей, скажу сразу, что для Диночки этот случай никаких последствий не имел. Наверно, Зинаида поняла, что виновата сама: не надо было сгоряча отдавать дурацкое распоряжение.

«Огненная история» укрепила дружескую связь тети Томы и дяди Хвости. Вскоре он в роли законного супруга перебрался в пристройку на постоянное жительство.

Судя по всему, на пожаре дядя Хвостя пострадал не сильно. А может, лекарство тети Томы и правда было чудодейственным. По крайней мере, уже через день помначхоз ходил вокруг обугленных останков «кинобудки». А еще через пару дней соорудил для педагогов новое строение. Правда, оно было из горбыля, непокрашенное, но наши наставники были рады и такому. А то ведь «ни туды и ни сюды», как поется в известной кинокомедии (правда, по другому поводу).

Надо сказать еще, что после того случая дядя Хвостя подобрел. Может быть, причина в ласковом отношении тети Томы. Но не исключено, что облагородила его обжигающая сила киноискусства, которую он испытал отнюдь не в переносном смысле…


Да, но как теперь быть? Надо завершать рассказ, но не заканчивать же его историей про опаленную корму школьного помначхоза. Конечно, это довольно яркий эпизод. Но когда я думаю о наших детских кино-увлечениях, вспоминается прежде всего узкий чулан под лестницей. Поскрипывание ступенчатого потолка, тепло от печной стенки, пыльный луч самодельного аппарата, добрая таинственность, полумрак и уют нашего кинотеатра.

Мы трое – Форик, Чижик и я – смотрим многочисленные кадрики и говорим о всяких своих делах. Не только про кино – про все на свете.

Лишь о том, что мы – тени, Форик и я не заговаривали больше никогда (а Чижик про это и не знал). Но сам с собой я рассуждал на эту тему еще не раз. И в конце концов подумал: ну, если даже и тени, то что с того? Все равно мы – живые. И может, не такие уж послушные тем, кто крутит про нас кино. Может, не только они на нас влияют, но и мы на них. Ведь на нашу-то жизнь ого-го как влияло кино!..

Да, мы немало времени проводили у самодельного экрана. Однако вовсе не были отпетыми домоседами. Иногда мы убегали играть на улице или кататься на лыжах со склонов глубокого лога, что тянулся позади дворов Нагорной улицы. Особенно хорошо это было при полнолунии, когда зеленовато искрились сугробы и старые черные ели над заснеженными крышами похожи были на таинственные башни.

Однажды Чижик чуть не затащил нас в настоящую сказку.

Для нашего театра теней мы готовили пьесу про Ивана-царевича и трехглавого змея. Чижик вырезал из ватмана фигурку длинношеего крылатого дракона. И сказал, что спина у этого дракона должна быть чешуйчатой. Для этого он стал процарапывать на ватмане полукруглые отверстия. А потом таинственным шепотом сообщил:

– Я знаю, где живет настоящий змей Горыныч. Не верите?

Нам хотелось приключений, и мы сказали, что верим. Чижик повел нас к мосту через Тюменку, где она впадала в Туру.

– Смотрите, как чешуя у дракона!

Ярко светила (просто пылала!) луна. Улица к мосту шла по спуску. Снег с выпуклой мостовой был счищен колесами грузовиков, которые днем тут ходили очень густо. Теперь было безлюдно и тихо. Отполированные булыжники блестели, будто чешуя громадного уснувшего змея.

– Он живет тут, под улицей, – шепнул Чижик. —Если сказать заколдованные слова, он может вылезти. На минутку. Ну, если не сам, то его тень.

– А какие слова? – в тон Чижику шепнул Форик.

– Ну… вот, я придумал. Может, подойдут… – Чижик постеснялся две секунды и пробормотал:

Раз, два, три, четыре, пять,

Начинаем колдовать.

Змей Горыныч, на мороз

Высунь голову и хвост… 

Мы с серьезным видом одобрили заклинание. И решили так: прочитаем его хором три раза, а потом укроемся за сугробами у лестницы, ведущей на улицу Нагорную. И подождем. Вдруг змей и впрямь покажется?

Луна была такая сияющая и снег мерцал так волшебно, что появление Горыныча казалось нам вполне возможным. Вот шевельнется чешуйчатая мостовая и превратится в живую спину дракона. А над обрывом подымутся три огненные головы на длинных шеях и загнутый спиралью хвост…

Мы сидели в сугробах не менее получаса. Несмотря на лунный свет, заглушающий большинство созвездий, прямо над нами переливалась крупная звезда. Она усиливала ожидание сказки.

Один раз на искрящийся снег и чешую булыжников набежала тень. Видимо, облачко зацепило лунный диск. Но не исключено, что это была тень драконьих крыльев. Однако в тот же миг на спуске показался подвывающий автобус. Какое после этого волшебство?

Форик так и сказал:

– После такого безобразия фиг он вылезет…

– Но тень все-таки была, – заметил я, чтобы утешить нас всех, а главное – Чижика…

Хотя зачем утешения! Никакого разочарования у нас не появилось. Ощущение волшебства не исчезло. Все равно что-то было под этой луной, под переливчатой звездой.

Потом, вспоминая детство в студенческих стихах, я сочинил такие строчки:

Мы сказку лелеяли в сердце своём,

От сладкого страха немея.

Два друга и я колдовали втроём

В засаде на страшного змея.

Горыныч не стал вылезать из гнезда —

Не внял колдовскому обряду.

Но все же над нами горела звезда

И сказка была где-то рядом… 

С этим ощущением сказки, озябшие, но довольные жизнью, мы вернулись в наш кинозал под лестницей. Радостно сжевали по горячему пирожку с капустой и включили аппарат.

Форик наугад выхватил из коробки кадрик. Вставил.

Оказалось – это Любовь Орлова. То есть американская циркачка Мэри. И рядом – советские друзья и ее сын-негритенок у них на руках А вокруг – первомайские знамена.

– Это когда ее спрашивают: «Теперь понимаешь?» А она говорит: «Теперь понимаю!»

Мы все это слышали, будто наяву: и мелодию «Песни о Родине», и слова с американским акцентом:

– Теперь понимаю!

Американская артистка наконец поняла, в какой замечательной стране она оказалась. В той, где не угнетают негров, где всегда вольно дышит человек и у всех ребят счастливое детство.

Мы тоже это понимали.

А что, разве не так? Негров у нас в самом деле не угнетали. Фашистов мы победили. К Новому году обещают снижение цен на продукты и промтовары. В городе появилось еще несколько новеньких автобусов, а в кинотеатре «Темп» с завтрашнего дня пойдет цветной фильм «Сказание о земле Сибирской». Хотя и не трофейный, но, говорят, замечательный…

Конечно, кое-какие сомнения по поводу счастливого детства и всеобщей справедливости у нас возникали. Особенно у Форика – сына капитана Усольцева, героя войны, а теперь обитателя одного из северных лагерей. Но все же справедливость готовилась победить и здесь. Форику было известно, что есть надежда на пересмотр отцовского дела.

Пересмотр состоялся, только позже. Георгий Усольцев вернулся домой в сентябре пятьдесят третьего года. Однако той зимой, в конце сорок девятого, Форик верил в близкую радость. Поэтому он, как и мы, знал, что детство у нас все-таки счастливое.

Да оно и было счастливым. Потому что мы делали его таким сами. Своими руками. Как фанерный киноаппарат, кораблики из сосновой коры, ледяную гору на углу Казанской улицы, пиратские костюмы для новогоднего утренника и пугачи из медных трубок. И нашу дружбу.

А кроме того, совсем близко были зимние каникулы. Уж они-то – самое неподдельное счастье.


10. Театр теней в мировом пространстве | Славка с улицы Герцена | cледующая глава