home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 18

УБИЙЦЫ

Встав на колени возле ручья, Гарун пил воду из сложенных ковшиком ладоней. Ледяной ветер с гор пронизывал до костей.

— Не нравится мне все это, повелитель, — сказал Белул.

— Дело действительно рискованное, — согласился Гарун. — Белул…

— Слушаю, повелитель.

— Охраняй меня сзади.

— Ты думаешь, что Шадек…

— Не знаю.

— Но…

— В политике можно ожидать всего, чего угодно. Он постоянно держит меня в курсе дел, но я по-прежнему не уверен. Остается вопрос, не поступает ли он точно так же и с Сиди.

— Шадек — мой друг, повелитель, — с улыбкой сказал Белул, — но даже я не способен прочитать его мысли. Кто может знать тайные честолюбивые устремления человека?

— Именно. И в нашем случае это обстоятельство необходимо принимать в расчет. Втянув нас до конца, он сможет встать на сторону любой стороны. Точно так же, как мог на его месте поступить я. Я восхищен его планом. А мне ведь казалось, что он полностью лишен воображения.

Белул ответил Гаруну улыбкой.

— Теперь я буду думать, можно ли ему доверять, даже если сейчас он встанет на мою сторону.

— Мы не должны тратить время на пустое беспокойство, повелитель. Просто нам следует быть настороже. Мы все поймем, когда для него не будет пути назад.

— Возможно. Ты думаешь, что он настолько глуп, что способен поверить в благодарность Сиди?

— Он может принять кое-какие меры для собственной защиты.

— Хм… Я тоже об этом думал.

На следующий день, когда они ещё дальше углубились в горы, Гарун сказал своим спутникам:

— Я должен отлучиться на несколько дней. Разбейте здесь лагерь и ждите моего возвращения. — Это было произнесено таким тоном, что никто не осмелился задавать вопросы. Отведя Белула в сторону, он добавил:

— Береги себя, мой друг. Особенно опасайся тех людей, которых отобрал Шадек.

— Знаю, повелитель. Знаю.


В горах Капенрунг лежал глубокий снег. Гарун с трудом прокладывал себе путь. Путь этот в основном шел вверх, что делало его ещё труднее.

Хижину он обнаружил по запаху дыма, а не потому, что запомнил и узнал это место. Домик был покрыт снегом и сливался с окружающим ландшафтом. Почуяв его присутствие, завыла собака. Гарун опасливо направился к строению.

Прошло много месяцев с того времени, когда он был здесь последний раз. За это время могло произойти все что угодно. В поисках опасности он прощупал хижину шестым чувством шагана. Лучше этого места для засады и не придумать.

Дверь со скрипом отворилась вовнутрь, и Гарун, опасаясь кинжала культа Хариша, вперил взгляд в темный прямоугольник.

— Да, входи же ты, дьявол тебя побери! Не напускай в дом холода.

Из темноты возникло не прикрытое вуалью лицо старой, очень старой женщины. Он прыгнул через порог, держа руку на эфесе меча.

Ничего. Никакой опасности.

Гарун потопал ногами, чтобы сбить снег. На сапогах все едино остался толстый белый слой. Но и он скоро растаял в тепле.

После ледяного холода гор путнику показалось, что в хижине стоит чудовищная жара, и он, испытывая легкое головокружение, поспешно освободился от верхней одежды.

— Как она себя чувствует?

— Сравнительно прилично для той глуши, в которую ты её загнал. — В хриплом голосе старухи Гарун не уловил никакого почтения.

Он обжег её взглядом.

Старая карга была матерью первой жены дяди Фуада — ближайшей оставшейся в живых родственницей. Видом своим она являла смерть, как ту мог бы изобразить страдающий безнадежным пессимизмом художник. Морщинистая, костлявая, беззубая и облаченная только в черное. Злобная как змея. Одним словом, она была как две капли воды похожа на тех ведьм, которые, по рассказам Браги, охраняют вход в тролледингский ад.

— А ты по-прежнему все такая же душка, Фатима, — негромко рассмеялся он.

По бесцветным губам старухи скользнуло подобие улыбки.

— Раз уж ты здесь, то принеси хоть какую-нибудь пользу. Подбрось-ка дров в очаг, мне сегодня и тебя кормить придется. На вас не наготовишься.

— Разве можно так разговаривать со своим королем?

— Королем? Какого королевства? — с издевкой прошамкала она.

С чердака донесся чей-то скрипучий голос.

— Да никто, — ответила на невнятный вопрос Фатима. — Всего-навсего твой дядя Гарун.

Из темноты на них смотрело странное темное лицо. В неровном свете очага в нем было что-то дьявольское.

— Привет, Сейф, — сказал Гарун.

Сейф был племянником Фатимы и её единственным кровным родственником. Здесь он помогал ей по хозяйству.

По наполовину омертвелому лицу Сейфа медленно расплылась улыбка, и он с трудом пополз вниз по лестнице. Гарун помогать ему не стал, Сейф желал все делать самостоятельно.

Сейфу наконец удалось спуститься, и он двинулся к Гаруну, волоча ногу и прижав скрюченную руку к груди. От чрезмерных усилий его била дрожь. Голова юноши склонилась на плечо, а из угла рта текла струйка слюны.

Преодолевая брезгливость, Гарун обнял молодого человека.

— Как поживаешь, Сейф? — спросил он.

— Ну так как? — спросила старуха. — Ты собираешься её увидеть или нет? Тебе давно пора бы это сделать.

— Для этого я и пришел, — ответил Гарун, отпуская Сейфа.

— Вот я и говорю, что давно пора, — проворчала старуха. — И что ты за человек такой? Почти год не появлялся.

— У меня было много дел. А где она? Прячется?

— Я же сказала тебе, что она спит. Отправляйся к ней, дурачина.

Сейф что-то пробормотал. Гарун ничего не понял.

— А ты помолчи, Сейф. Пусть сам все узнает. Это как-никак его вина.

— Узнает что?

— Она к тебе не выйдет. Так что отправляйся.

Гарун склонился перед её высшей мудростью и прошел за разделяющую хижину занавеску.

Ясмид лежала на грубом подобии кровати, с таким трудом сколоченной Гаруном и Сейфом. Она спала, забросив руку за голову. На её личике светилась улыбка. Ясмид выглядела такой милой и уязвимой. На сгибе её правой руки покоился, положив головку на грудь матери, месячный ребенок.

— Будь я проклят, — прошептал он и, встав на колени, принялся рассматривать дитя. — Будь я проклят… Мальчик или девочка, Фатима?

— Сын, господин. Наследник. Она назвала его Мегелин Мика.

— Как замечательно. Как она все продумала. Как она прекрасна. — Он протянул руку и коснулся щеки спящей. — Дорогая…

Ясмид открыла глаза и улыбнулась.


Теперь они спускались с гор, с каждым шагом приближаясь к пустыне. Лишь в тени деревьев можно было заметить отдельные полосы снега.

— Повелитель, — негромко произнес Белул.

— Да?

— Что случилось?

— Ты о чем? Я тебя не понимаю.

— Ты изменился. За время своего отсутствия ты стал совсем другим человеком. Более цельным. Может быть, даже более зрелым.

— Понимаю.

Белул ждал продолжения. Гарун молчал, и Белулу пришлось спросить:

— Может быть, скажешь?

— Нет. Прости, друг, не сейчас. Возможно, наступит такой день…

— Как пожелаешь, повелитель.

"Да, я действительно изменился», — подумал Гарун. С рождением сына мир стал несколько иным. Появление наследника сделало Короля-без-Трона более осторожным. Три дня он размышлял над тем, не отменить ли экспедицию.

— Повелитель, — раздался голос Сенусси из толпы воинов, — мы здесь.

Гарун обежал взглядом склоны гор и каньон между ними и не увидел ничего необычного.

— Наступила решающая минута, Белул, — сказал он. — Шадек должен окончательно выбрать, на чьей он стороне. Приготовься.

— Посмотри, повелитель — бросил Белул. — Дым.

— Вижу.

Шадек повел их по круто сбегающей вниз тропе. Гарун смотрел в спину Сенусси, как бы стараясь проникнуть в его тайные помыслы.

Каковы бы ни были намерения Шадека, он прекрасно понимал значение момента. Пути назад у него не будет, как только он приведет в лагерь Сиди своего короля и Белула, представив их там простыми воинами.

Если он, конечно, не выполняет заранее согласованный с сыном Ученика план.

Гарун похолодел. Подобная мысль раньше ему в голову не приходила.

Эль Сенусси выбросил вверх руку, сигнализируя об остановке. Гарун уронил руку на рукоять меча. Шадек подъехал к нему, следуя вдоль цепочки всадников.

— Все может обернуться очень не просто, повелитель, — сказал он. — Мне не известны его планы. Это может оказаться ловушкой.

— Не исключено. Возьми пару человек, спустись вниз и постарайся все узнать. Я подожду здесь.

— Как прикажешь, повелитель.

Эль Сенусси выбрал двух воинов и отбыл. Вскоре группа скрылась в гуще деревьев, из-за которых поднимался дым.

Гарун и Белул остались ждать в седлах, подготовив мечи к бою. Все остальные спешились.

Эль Сенусси вернулся через два часа. Он проделал весь путь вверх, вместо того чтобы просто просигналить им снизу.

— Я начинаю думать, повелитель, что он остается с нами.

— Посмотрим.

— Похоже, что они ведут себя честно, повелитель. Там всего десять человек, и среди них — Сиди.

— В таком случае — двинулись. Позаботься, чтобы он умер первым, если они все же что-нибудь затеют.

— Само собой, повелитель. Слушайте меня все! Мы спускаемся вниз. Я своими руками вырежу сердце у того, кто забудется и ненароком выдаст нашего повелителя. Отныне он простой воин по имени Абу бин Кахед. — С этими словами, он снова повел отряд вниз по тропе.

Они въехали в лагерь, с подозрением глядя на людей Сиди, которые, в свою очередь, тоже не скрывали своей подозрительности. Это будет нелегкий союз, подумал Гарун.

Сын Эль Мюрида поджидал их с каменным выражением лица и даже не пошевелился, чтобы приветствовать. Да, война действительно отнимает молодость, подумал Гарун. Сидевший перед ним мальчик похож на злобного, несчастного старика.

Следующим утром они быстрым маршем двинулись на Аль-Ремиш. Эль Мюрид вышел из своего затворничества и теперь не сводил глаз со своих сторонников. Ночные убийцы из культа Хариша трудились как никогда ранее. Сиди опасался, что слишком долгая отлучка может вызвать нежелательные вопросы.

Оба отряда двигались раздельно. Между ними почти не было никаких контактов и ещё меньше взаимного доверия.

Гарун и Белул выполняли все обязанности рядовых воинов. Когда наступала их очередь, они готовили пищу, чистили лошадей, стояли на часах. Люди Сиди не обращали на них внимания, а воины Шадека не проявляли никакого почтения. Сенусси сумел подобрать толковых, внимательных и закаленных в боях ветеранов.

Был полдень зимнего дня, когда Гарун снова увидел Священный город, город своей мечты, город, где стоял трон королей Хаммад-аль-Накира. Лишь ценой неимоверных усилий ему удалось скрыть нахлынувшие на него чувства.

Огромная чаша претерпела чудесные изменения. На том месте, где когда-то во время Дишархуна разбивали лагерь пилигримы, раскинулось обширное неглубокое озеро. Святилище Мразкима теперь стояло на острове, связанным с берегом шаткими деревянными мостками. Старые руины были расчищены, и на их месте выросли новые строения. Возводились гигантские здания, призванные стать символом величия Новой Империи. В озере рядом с деревянными мостками уже стояли каменные быки постоянного моста.

Внутренние склоны долины поросли зеленой травой, служившей пастбищем для верблюдов, коз, лошадей и коров. На каждой из четырех сторон склона были отгорожены небольшие пространства (на ограду пошел камень из разобранных руин), где рядами произрастали молодые деревца. Дарящая жизнь влага веселыми ручейками бежала по склону. Ручейки брали начало в большом ирригационном канале. Откуда пришла вода, Гарун мог только гадать.

Он обменялся взглядом с Белулом.

— Потрясающие изменения, — заметил Шадек, обращаясь к Сиди.

— Забава старого дурня, — ответил тот. — Озеленение пустыни. Пустая трата денег и людских ресурсов.

— А мне это представляется весьма благородной целью, господин, — сказал Шадек.

Сын Эль Мюрида метнул в него яростный взгляд.

— Возможно, — сказал он. — На это, генерал, уйдет труд и средства дюжины поколений.

Гаруну были известны точные цифры. Мегелин поделился с ним всеми расчетами ещё в то далекое время, когда готовил предложения для отца.

Бин Юсиф чувствовал, что Сиди как попугай повторяет чьи-то слова. Похоже, что кто-то сознательно вдалбливает эту жалкую чушь в голову юноши.

На что рассчитывают кукловоды, поощряя презрение марионетки к мечтам отца? Какую цель они преследуют, внушив сыну эту идею предательского отцеубийства?

Сиди, вне всякого сомнения, верит в то, что является хозяином самому себе и своим мыслям. Он считает, что самостоятельно принимает решения и реализует собственные честолюбивые планы.

На самом деле Сиди был безжизненной марионеткой, хотя и не знал об этом. Сколько времени он сможет продержаться после того, как махинаторы избавятся от Эль Мюрида? Видимо, лишь до того момента, когда его путь в первый раз пересечется с путем интриганов.

Пока новый властитель будет наслаждаться плодами власти, они наложат лапы на все рычаги власти. Если Сиди попытается утвердить себя как подлинный король, то тут же обнаружит, что находится в одиночестве.

Поднимутся ли Непобедимые на защиту человека, лишившего жизни их пророка? На защиту отцеубийцы? Нет, никогда. Гаруну хотелось, чтобы рок как можно скорее обрушил на юнца смертельный удар — столь отвратительное впечатление произвел на него Сиди.

Когда они проезжали по рахитичным мосткам, Гарун посмотрел вниз. Воды озера образовывали прекрасный защитный ров вокруг Святилища. В озере водилась рыба, и притом крупная. Как жаль, что Эль Мюрид не остался его лояльным подданным.

Он проезжал по тем местам Аль-Ремиша, которые теперь трудно было узнать, но которые было невозможно забыть. Здесь… Здесь шестилетним мальчишкой он выбросил из седла Ученика. Вон там умер его дядя Фуад. А отец, брат Али и король Абуд дали свой последний бой вон у той стены.

— Осторожнее, повелитель, — негромко произнес Белул. — Твои воспоминания можно прочитать по выражению лица.

Гарун подавил эмоции и превратился в такого же обыкновенного зеваку, как и его спутники.

Из того, что он увидел, не все пришлось ему по вкусу. На улицах слишком много белых балахонов. Выбраться отсюда будет непросто.

Сиди привел их к конюшням, принадлежащим одному из его сторонников, приказал Сенусси не выпускать своих людей на улицу и сидеть тихо до тех пор, пока его не позовут.

Они разместились на сеновале над стойлами.

— Не так я представлял себе гнездо убийц, — буркнул Гарун.

— В этом городе и стены могут иметь уши, — прошептал Шадек, поднеся палец к губам. — За время отшельничества Ученика здесь плелось слишком много интриг.

— Когда мы начнем действовать? — спросил Белул.

— Кто знает? — пожал плечами Шадек. — На подготовку у него уйдет немало времени. Во-первых, ему надо обеспечить себе железное алиби. Во-вторых, он должен устроить так, чтобы с нами вне зависимости от результата что-нибудь произошло. Мы можем стать опасными свидетелями. На все это может потребоваться целый месяц.

— Прошу тебя, Шадек, — сказал Гарун. — Будь с ним услужлив и даже угодлив. Сдувай с мерзавца пылинки. Если потребуется, лижи задницу. Но заставь его поверить, что ему нас не надо опасаться и можно ввести нас во дворец.

— Именно так я и думаю поступать, повелитель, — сказал Шадек с видом художника, любимый шедевр которого пожелал исправить другой мастер. — Я хочу заставить его настолько поверить в меня, чтобы он сам сообщил о наступлении решающего дня. Мы перережем глотку щенку, а затем бросимся на старшего. Полагаю, что план мой найдет твое понимание, повелитель?

— Прости меня, Шадек. Я просто беспокоюсь. Буквально обо всем. А как насчет бегства? В случае преследования мост может доставить нам массу неприятностей.

— К сожалению, этой трудности я не мог предвидеть, повелитель.

Гарун дал ему адрес и имя и велел привести этого человека на сеновал.

Прошло девять долгих недель. И все это время Гарун и Белул ни на минуту не покидали конюшню.

— Я, похоже, сойду с ума, а Ученик откинет копыта от старости ещё до того, как мы приступим к действию, — ныл Гарун.

Белул хотел что-то сказать, но раздавшийся снизу шум его остановил. Шадек что-то прорычал, и все поспешили в укрытие.

— Появился Сиди, — прошептал Белул.

— Еще одна ложная тревога, — высказал предположение Гарун. — Очередная проверка.

Мальчишка навещал их еженедельно, становясь с каждым разом все смелее и смелее. Вот и сейчас его сопровождала всего лишь пара телохранителей. Шадек встретил отпрыска Ученика внизу.

Из всех щелей за встречей следили воины. Сиди и Эль Сенусси вели негромкую беседу, в ходе которой Шадек начал волноваться все больше и больше. Сиди же, казалось, был чем-то озадачен.

Шадек, как обычно бывало при таких беседах, отчаянно жестикулировал.

Но вдруг, оборвав фразу на полуслове, он что-то буркнул и принялся ковырять в ухе мизинцем, а затем, не говоря больше ни слова, рухнул на пол.

Полетели стрелы. Под их ударами Сиди и телохранители пустились в ужасный танец смерти. Шадек отполз в сторону, а его люди выскочили из укрытий, чтобы завершить начатое.

— Быстро, тихо и без труда, — сказал Гарун Белулу. — О чем можно ещё мечтать?

Он спустился вниз и подошел к Эль Сенусси, который стряхивал с себя грязь и солому.

— Спрячьте их в сено, — распорядился Шадек. — Ты и ты, седлайте лошадей. Повелитель, — продолжил он, — через час мы должны быть в Святилище.

— И кем же мы там должны предстать?

— Торговцами солью, требующими компенсацию. Ученик испытывает слабость к представителям этой профессии. Мы станем жаловаться на произвол чиновников, управляющих добычей соли в Хэлин-Деймиеле. Это его любимая тема.

— Отлично. По мне, сгодится все, что позволит миновать Непобедимых, — произнес Гарун, поглаживая кинжал.

Они проверили, насколько легко можно извлечь спрятанные клинки. Все остальное оружие им придется сдать перед тем, как быть допущенными к Ученику.

— Позволь говорить мне, — сказал Шадек. — Мне кое-что известно о торговле солью. Как только наступит нужный момент, я опять поскребу ухо.

Все участники экспедиции были бледны и не скрывали своего страха. Парень, которому поручили стеречь лошадей, вздохнул с облегчением.

Гарун ещё раз осмотрел своих людей. Для простых караванщиков они выглядели слишком сурово. Никто не поверит их россказням.

С напряженными лицами и готовыми выскочить из груди сердцами они проходили мимо бесконечного числа постов, выставленных для охраны Ученика. Гарун был поражен. Белые балахоны ничего не подозревали. Они не стали искать спрятанного оружия, видимо, потому, что посетители охотно сдали то, что было на виду, а также потому, что никто никогда не отваживался нападать на Эль Мюрида в стенах Святилища.

Гаруну оставалась надеяться, что его телохранители не утратят в такой степени свой бдительности. Убийцы из культа Хариша в последнее время крутились совсем близко.

Когда они вошли в тронный зал, Гарун отступил чуть назад и низко склонил голову. Белул тоже тащился сзади. Остальные прикрывали их своими телами. Эль Мюрид знал Гаруна в лицо, а также мог узнать и Белула.

Гарун все же не мог удержаться от того, чтобы не бросить жадный взгляд на Трон Павлина. Этот предмет мебели являл собой цель его жизни…

Свое название трон получил потому, что его спинка напоминала развернутый веером павлиний хвост. Перья в двенадцать футов длиной были выточены из дерева редких пород. В течение многих столетий их украшали золотом, серебром, самоцветами, нефритом, жемчугом и бирюзой. Все эти драгоценности образовывали причудливый узор. Династии Императоров Ильказара и поколения Королей Хаммад-аль-Накира вносили свой вклад в эту цветистую мозаику. Трон служил символом могущества Хаммад-аль-Накира точно так, как в свое время — олицетворением величия Империи.

Узурпатор, шакал, в жилах которого нет ни капли королевской крови, осквернил трон монарха… Гарун с трудом смог подавить ярость.

Но тут же последовала новая вспышка гнева. Это животное истребило всю его семью. Сидящее перед ним чудовище не только уничтожило все, что ему было дорого, но и натравило на него своих псов, которые вот уже много лет бегут по его следу.

Гарун незаметно подсчитал число телохранителей.

Шадек остановился в дюжине шагов от Трона Павлина. Отвесив короткий поклон, он ещё чуть продвинулся вперед и начал говорить негромким, полным почтения голосом. Эль Мюрид наклонился вперед, внимательно слушая и время от времени кивая.

"Шадек, чего ты ждешь?! Ну начинай же!» — беззвучно кричал Гарун.

Так же как и при разговоре с Сиди, Шадек отчаянно жестикулировал, как бы стараясь сделать свои доводы более весомыми. Гарун попытался расслабиться и прогнать страх. Нельзя позволить, чтобы напряжение его выдало.

Двери с шумом распахнулась, и в тронный зал ввалился оборванный человек. На ногах он держался лишь с помощью пары Непобедимых.

— Берегись, повелитель! Измена! — крикнул оборванец.

На какую-то секунду все от изумления окаменели. Первым пришел в себя Эль Мюрид.

— Мауфакк! Как ты здесь оказался? Что с тобой?

— Убийцы, повелитель, — прохрипел Хали, указывая трясущейся рукой на просителей. — Вот они!

Гарун выхватил кинжал.

— Хали! — прошипел Белул и ринулся в атаку.

По тронному залу заметались люди. Сенусси бросился на Ученика, но его тут же отбросили в сторону. Гарун кинулся вслед за Шадеком, но на его пути возникли Непобедимые. Белые балахоны были застигнуты врасплох. Все больше и больше телохранителей пророка мертвыми падали на пол. Очень скоро число нападавших превысило численность обороняющихся.

Гарун прикончил стоящего на его пути воина и, отбросив тело в сторону, помчался к своему старому врагу. И вот их взгляды скрестились. Король-без-Трона уже не испытывал ни малейшего страха.

— Однако ты наглец, — произнес Ученик. — Никак не рассчитывал увидеть тебя здесь.

Гарун улыбнулся. Это была злобная, жестокая улыбка.

— Я жалею лишь о том, что тебе не придется увидеть меня восседающим на Троне Павлина, узурпатор. Если ты, конечно, не ухитришься бросить взгляд с Той Стороны.

— Твой отец и дядя выступали с такими же речами. И кто же теперь смотрит с Другой Стороны?

Гарун прыгнул.

Эль Мюрид чуть поднял левую руку и произнес одно слово. Сияние амулета ослепило Гаруна.

Загрохотал гром, и неимоверно яркий свет залил помещение. Здание Святилища содрогнулось.

У Гаруна подогнулись колени. В глазах стояла тьма. Он попытался закричать, но не смог выдавить ни звука.

Эль Мюрид не смеялся, и это приводило Гаруна в ещё большую ярость. Ведь Эль Мюрид — воплощение Зла. А Злу положено громогласно выражать свой триумф.

Кто-то подхватил его под руки, и далекий голос произнес:

— Выносите его отсюда.

Гарун делал все, чтобы помочь спасителям, однако ноги отказывались ему служить. Его спасители раскачивали его в разные стороны, как будто они мчались по берегу штормового моря. Очередной вал накатывался на них со звоном металла и приглушенными криками. Дважды им пришлось бросить его на землю, для того чтобы устоять перед набегающими валами.

Вначале к нему начало возвращаться зрение, а чуть позже немного заработали и ноги. Мозг вновь обрел способность воспринимать последовательность событий.

Люди Шадека прорубали путь к спасению. Это были отважные опытные бойцы, но они не смогли выполнить своей задачи. Эти люди не оставили врагу ни одного раненого, которого можно было бы мучить до тех пор, пока он не выдал бы тех, кому удалось спастись. Часть они вынесли, а некоторых пришлось добивать, как это было договорено заранее.

После хаоса Святилища город казался неестественно тихим.

— Сейчас нам главное не торопиться, — сказал Эль Сенусси, помогая Белулу взгромоздить Гаруна в седло. — Мы не должны привлекать к себе внимания.

— Кто-нибудь так или иначе сообразит, что здесь что-то не так, — со смехом ответил Белул, показывая на двух Непобедимых, кричащих и размахивающих руками неподалеку от входа в Святилище.

Гарун хотел было приказать Эль Сенусси поторопиться, однако его язык все ещё отказывался служить.

Шадек повел их к мосту, пересекающему озеро Эль Мюрида.

— Здесь у них нет лошадей, — сказал он. — Пока они распространят известие о нападении, пройдет достаточно много времени, и мы уже будем далеко.

Он ошибался.

В Королевстве Покоя воцарился новый порядок. Эль Мюрид втайне от народа снял запрет на магическое искусство, и несколько бывших шаганов встали под его знамена. Большая часть колдунов находилась в городе вместе с Непобедимыми. Конечно, в своем могуществе они значительно уступали шаганам прошлых времен, но тем не менее пользу приносили.

Например, они без всякого труда могли переслать приказ защитникам моста.

Когда беглецы достигли границ города, они увидели, что путь на мост им преграждают десятка четыре злобных и решительных бойцов в белых балахонах.

— Итак, нам, видимо, придется вернуться к Бассаму, — сказал Гарун, обращаясь к Эль Сенусси.

В городе к этому времени уже поднялся переполох. Первые совершенно дикие слухи в отличие от неторопливой правдивой информации распространялись от улицы к улице, от дома к дому со скоростью пожара в поросшем кустарником сухом горном каньоне. Люди, точно не зная, что произошло, сновали по улицам без всякой видимой цели. Город кишел Непобедимыми.

— Шадек, нам, пожалуй, следует избавиться от лошадей. Пешими мы будем не так бросаться в глаза.

— Согласен, повелитель, — ответил Эль Сенусси и провел их к известной им конюшне. Лучшего места для животных и быть не могло.

Теперь предстояло перебраться в убежище, заранее подготовленное агентом Гаруна по имени Бассам… Однако главную проблему для них создавали раненые. Они привлекали внимание гораздо сильнее, чем лошади.

Прагматический подход к делу подсказывал единственный выход — добить всех тяжело раненных и зарыть их в сено рядом с Сиди и его телохранителями.

Однако было два человека, которых Гарун не хотел лишать жизни. Война и без того унесла слишком много преданных людей.

— Шадек, мы становимся прокаженными. Заворачиваемся в лохмотья и расходимся группами по два-три человека. Люди станут разбегаться с нашего пути, им будет не до того, чтобы вглядываться в наши лица.

— Прекрасная мысль, повелитель!

Гарун шел в паре с воином по имени Хасан, получившим сабельную рану бедра.

— Нечистые! — стонал Король-без-Трона. — Проказа! — Обращаясь к своему спутнику, он добавил:

— А мне начинает нравиться быть прокаженным.

Толпа испуганно расступалась перед ними, вновь смыкаясь позади них, как только они проходили. Некоторые при этом бормотали, что Ученик чересчур уж милостив, и ему не следовало бы допускать скверну в Град Божий. Какой-то чрезмерно наглый мальчишка запустил в них камнем. Гарун потряс узловатой палкой и исторг невнятное рычание. Мальчишка убежал, а Гарун сказал рассмеявшись:

— Это даже забавно.

— Вам когда-нибудь приходилось встречать вблизи больного проказой, повелитель?

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Для них в этом нет ничего забавного. Они гниют. Они воняют. И при этом не ощущают боли. Если они не остерегутся, то могут нанести себе смертельную рану. Так случилось с моей сестрой.

— О… Прости меня, Хасан. — Что ещё мог он сказать?


Бассам, долгое время бывший тайным агентом роялистов в столице, приготовил для беглецов убежище в подвале своего дома. Подвал — нечто необычное для небогатого лавочника — он начал копать уже в день их прибытия в Аль-Ремиш. Он не только не пытался скрыть свою работу, но даже хвастался, заявляя, что это будет лучший подвал во всем городе.

Стены подвала он выложил обожженным на солнце кирпичом, а затем возвел поперечную стену, отгородив ею небольшую часть подвала.

Оставшиеся в живых убийцы пролезли в потайную секцию, а агент Гаруна стал закладывать кирпичом отверстие.

— Воды и пищи, повелитель, я приготовил на месяц. Никаких деликатесов, но жизнь поддержать можно. Боюсь, что больше всего вас будет беспокоить запах. Люди будут думать, что я вылил чересчур много ночных горшков. Свежий воздух будет поступать к вам через ту деревянную решетку. Сквозь неё вы даже сможете увидеть улицу. Но лучше этого не делать.

Бассам не закрепил один кирпич, и его можно было вынуть, чтобы поддерживать связь. Агент извлек кирпич только через четыре долгих дня.

— Они обыскали дом, — объявил Бассам. — Обыскиваются все дома подряд. Эль Мюрид запретил всем покидать город до тех пор, пока вас не схватят. Мауфакк Хали умер вчера, но убили его не вы. Его доконала гангрена. По пути домой на него напали наемники гильдии. Тот же самый отряд, который прикончил Карима и Нассефа несколько лет тому назад.

— Проклятый Браги, — пробормотал Гарун. — Кто позволил ему выходить из лагеря?

— Прошу прощения, повелитель, — вмешался Белул. — Неужели ты действительно считаешь, что можешь указывать наемникам, как им следует поступать? Учитывая их точку зрения.

— Я все понимаю, Белул. Но мне это не нравится.

— Есть ещё кое-что, повелитель. Эль Мюрид снял запрет с деятельности шаганов. Пророк признал, что вербовал их себе на службу с того момента, как Бог посетил Святилище. Сегодня мимо Аль-Ремиша проследовала первая дивизия армии Эль Надима. Ученик отдал ей в помощь всех, кого мог. Так что нам в некотором роде повезло.

— Пришли нам сюда немного вина, — сказал Шадек. — Мы отпразднуем смерть Хали и оплачем наши потери.

— На вино наложен запрет, а я следую законам Ученика до последней буквы.

— Где твое чувство юмора?

Не обращая внимания на Шадека, Бассам продолжил:

— Вам придется пробыть здесь некоторое время, повелитель. Эль Мюрид зол как собака. Непобедимые рыщут по городу днем и ночью. Вам не дадут пройти и ста футов.

Во второй раз Басам навести их только через три дня. Непобедимые наконец обнаружили тело Сиди.

— Ученик выходит из себя больше, чем когда-либо. От горя и ярости у него просто поехала крыша. Кто-то сумел шепнуть в нужное ухо, и сведения о предательстве мальчишки достигли пророка в то же утро, когда они нашли тело. Теперь он рвет город на части в поисках сообщников. Удалось поймать каких-то людей, пытавшихся тайком сбежать из столицы. Непобедимые делают все, чтобы заставить этих людей говорить. Ученик считает, что именно они прятали вас.

— Желаю ему удачи и надеюсь, что он их всех повесит, — со злобной усмешкой произнес Гарун.

— Если не будет важных новостей, я к вам некоторое время спускаться не стану. Нельзя оставлять лавку ни на секунду. Половина наших добрых граждан превратилась в самых заурядных воров.

Прошло девять дней. Пребывание в подвале начинало сказываться все сильнее и сильнее. Нервы не выдерживали. То и дело вспыхивали ссоры. Будущее обещало быть ещё более невыносимым. Гарун отобрал у всех оружие и сложил его в углу. Он и Белул поочередно несли охрану этого арсенала.

Наконец, явившись глубокой ночью, Бассам сказал:

— Обстановка не улучшается, повелитель. Напротив, она стала ещё хуже. Они называют это Царством Террора. Непобедимые стали похожи на стаю бешеных псов. С каждым днем они убивают все более жестоко и бессмысленно. Не знаю, сколько ещё времени это может продолжаться. Люди начинают голодать. В городе может вспыхнуть мятеж. Боюсь, что мои дни тоже сочтены. Если они возьмут кого-нибудь из моих людей и тот заговорит…

— В таком случае надо убираться отсюда немедленно.

— У вас нет никаких шансов. Они зарубят вас, как только вы отойдете от лавки. Людей ни за что убивают на улицах средь бела дня, повелитель. Сидите тихо и дайте всему идти своим чередом. Не исключено, что мятеж начнется ещё до того, как они до нас доберутся. Возможно, что им все это в конце концов и самим надоест.

— А что, если они тебя арестуют?

— Постараюсь продержаться как можно дольше, повелитель.

— А мы будем торчать в этой могиле, не зная, что с тобой произошло? — прорычал Эль Сенусси. — Как беспомощные птенцы, которых можно брать голыми руками в их гнезде?

— Это мы исправим. Сейчас же.

Уже через час Бассам принес им колокольчик, который должен был звонить, если дернуть за одну из бечевок, укрепленных в разных концах лавки. Для установки сигнальной системы в новом, дорогом полу пришлось проделать небольшое отверстие. Бассам, сверля дырку, непрерывно издавал стоны по поводу подобного вандализма.

— Я не стану звонить, если не буду уверен в том, что меня забирают, — сказал он. — Правда, не могу обещать, что это мне обязательно удастся. Кроме того, звонить стану в том случае, если сигналом не выдам вас. Если услышите звонок, начинайте действовать самостоятельно. Не знаю, сколько времени мне удастся молчать. Мне ещё ни разу не доводилась подвергать испытанию свое мужество.

— Ты не прав, Бассам. Трус не смог бы вести тайную войну, постоянно находясь рядом с самим Учеником.

— И последнее, повелитель. Эль Надим стал лагерем рядом с городом. Идет переброска последней дивизии восточной армии. Врагам Ученика на Западе предстоит пережить трудную весну.

— Похоже, что ты прав.

— Какой прекрасный человек, — сказал Шадек, когда Бассам удалился. — И очень испуганный. Он боится, что под пытками ему долго не продержаться.

— Он — мой самый лучший агент, — произнес Гарун и тут же продолжил:

— Белул. Как ты считаешь, не провалил ли свое дело наш толстый друг?

— Похоже, что полоса везения для него кончилась.

Подвал стал для них хуже любой темницы. У узника не остается надежд, он не верит в то, что может снова стать свободным человеком, он не способен по своему желанию покинуть узилище. Дни для людей Гаруна тянулись бесконечно, а ночи оказывались ещё длиннее. Вонь, как и было обещано, стала невыносимой. Гарун начал опасаться возникновения болезней. Он заставлял всех без исключения проделывать физические упражнения.

Бассам, похоже, совершенно забыл об их существовании.

Дважды из-за фальшивой стены до них доносились голоса производящих обыск людей, они, сдерживая дыхание, с оружием в руках ждали самого худшего.

Колокольчик едва слышно звякнул на восьмой день после его установки. Звук был настолько слабый, что Гарун сразу не смог понять, действительно ли он слышал что-то, или это шалят его расшатанные нервы.

— Они его взяли, — прохрипел Шадек. — Проклятие!

— Сколько он сможет продержаться? — спросил Белул.

— Кто знает? — ответил Браги. — В некотором смысле он прав. Благие намерения не много стоят, когда тело начинают прижигать раскаленным железом. Поднимите-ка меня к решетке.

Взглянув на пыльную улицу, он увидел, как белые балахоны уводят Бассама. Они крепко связали арестанта, чтобы тот не затеял борьбу и не вынудил их его убить.

— Они действительно его взяли. Проклятие! Одно дело быть храбрецом в своей лавке, и совсем другое дело проявлять бесстрашие, когда палачи ломают тебе пальцы на руках и на ногах.

— Нам надо уходить.

— Только после наступления темноты. Днем у нас не будет никаких шансов на успех. А пока разомнитесь хорошенько. Нам следует быть в форме.

— Но хотелось бы сделать так, чтобы мы могли дать им последний бой в том случае, если они вернутся, — сказал Шадек.

— Ну хорошо. Разберите стену! Осторожнее! Действуйте как можно тише. Затем мы её снова сложим, и пусть они её ломают, чтобы узнать сбежали мы или нет.

Беспричинная злобность и упадок духа узников мгновенно исчезли, и на смену им пришло состояние возбужденного ожидания.

Всю вторую половину дня они провели в напряжении, опасаясь появления Непобедимых. Однако никто не приходил. Белул и Шадек поочередно изучали порядок патрулирования улицы перед домом. Гарун и все остальные продолжали разминать задеревеневшие конечности.

Вечер был безлунным. Зимняя луна поднималась из-за горизонта лишь ранним утром.

Они вышли из укрытия сразу после смены часовых. Шадек и Белул утверждали, что начальники караулов явятся с проверкой не ранее чем через час. Им удалось выяснить, что на улицах размещены постоянные посты и, кроме того, действуют мобильные патрульные группы. Именно эти группы представляли для беглецов наибольшую опасность. Белые балахоны бродили парами и тройками без всякой системы.

— Будем надеяться, что они действуют с ленцой, — сказал Шадек. — Ведь патрулирование идет уже достаточно долго. Не могут же они хранить вечно беспредельную бдительность? Особенно тогда, когда все обыватели практически целуют им пятки.

— Хм, — с сомнением протянул Гарун и, обращаясь к Белулу, добавил:

— Бери своего, друг.

Белулу предстояло снять первого постоянного часового и завладеть белой мантией. Гарун должен был прикончить второго и также натянуть на себя белый балахон. Оба были виртуозами подобного рода операций.

После этого, уже действуя под видом патруля, они будут снимать других часовых и расчищать таким образом путь для своих товарищей.

Если бы светила луна, то шансов на успех у них не было бы, так как часовые стояли в зоне видимости друг друга.

Белул подобно смертельно ядовитой змее действовал неторопливо, уверенно и терпеливо. Он безукоризненно выполнил свою задачу. Гаруну это удалось не так легко, но он все же расправился с часовым, не возбудив подозрения у других стражей.

Вскоре нашли свой конец четырнадцать Непобедимых, а беглецам удалось добраться до кольцевой улицы, которую вдоль берегов острова прокладывал Эль Мюрид. Между улицей и водой пролегала зеленая полоса шириной от двадцати до пятидесяти футов. Все было тихо.

Пока они дискутировали о том, как переправить на противоположную сторону не умеющих плавать, из темноты ночи материализовалась пара Непобедимых.

— В чем дело? — поинтересовался один из них.

Гарун начал что-то отвечать небрежным тоном. Однако в этот момент нервы кого-то из беглецов не выдержали. Он выхватил меч, сделал выпад, но промахнулся.

На Непобедимых бросилась вся группа.

Слишком поздно. Один из патрульных, прежде чем умереть, успел воспользоваться свистком.

— В воду! — рявкнул Гарун. — Помогайте друг другу как можете. — И уже тише Белулу:

— Меня беспокоило, что все идет слишком гладко. Проклятие! Я думал, что у нас ещё останется время для того, чтобы украсть лошадей.

Вода оказалась ледяной. Гарун сыпал проклятиями, буксируя одного из неумеющих плавать через те места, где ноги не касались дна.

Однако, услышав шум погони, он совершенно забыл о холоде. На берегу острова замелькали огни многочисленных факелов.


ГЛАВА 17 ПАРТИЗАНЫ | Без пощады | ГЛАВА 19 КОЛДУН