home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 19

КОЛДУН

С каждым днем мили становились все длиннее, а склоны холмов круче. Насмешник надеялся пройти через Кавелин без особых приключений. И на сей раз судьба оказалась к нему благосклонной.

Основные неприятности чинила ему погода.

Вообще-то он не торопился и проводил самые скверные дни в придорожных постоялых дворах. Гарун снабдил его деньгами, но Насмешник избегал их тратить, расплачиваясь там, где возможно, представлениями для публики. Он спешил вернуть свои навыки, ведь прошли годы с тех пор, когда он в последний раз выступал перед незнакомцами.

Насмешник ни разу не позволил себе бросить кости, испытывая удачу.

Три года в кипящем котле войны изменили его больше, чем три года странствий в компании малопочтенного Деймо Спарена.

Хотя Насмешник и не торопился, зима двигалась ещё медленнее, и он вскарабкался на горы в восточной части Кавелина в самое скверное время года. В последнем перед хребтом городе Баксендала все отговаривали его идти дальше. Ему объяснили, что перевалы могут быть покрыты снегом и только Богу известно, что ожидает его за последним горным оплотом короля крепостью Майсак.

Но Насмешник помнил Баксендалу и очень опасался, что та могла запомнить его.

Добравшись до Майсака, он уже проклинал себя за то, что не послушал добрых советов. По сравнению со стужей, царившей в горном проходе Савернейк, зима на хребте Капенрунг казалась мягкой.

Начальник гарнизона Майсака отказался пропустить путника за стены крепости. Эль Надим успел запугать солдат своими бесчисленными хитростями, и они не желали рисковать, пуская за ворота даже одного тучного молодого человека.

Насмешник, понурившись, поплелся дальше на восток, а его осел покорно тащился следом.

К востоку от гор зима оказалась не столь суровой, и он выбрался из зоны снегов, ещё не добравшись до развалин Гог-Алана.

Лежащий неподалеку от развалин торговый городок превратился в поселение-призрак, в котором обитали лишь оптимистичные души, надеющиеся продержаться до конца войны. Толстяк сумел там отогреться, хорошенько поесть и даже выпить.

Обитатели города уверяли, что Эль Надим разместил свою штаб-квартиру в Некремносе.

— Любопытно, — размышлял вслух Насмешник, топая по дороге, ведущей к упомянутому городу. — Время и алчность делают старинных врагов друзьями.

Вероучение Эль Мюрида охватило Тройес со скоростью эпидемии чумы, и политическая атмосфера в городе кардинально преобразилась. Это несказанно изумляло Насмешника, который был чужд всякой религии и считал, что боги нужны только для того, чтобы взваливать на них ответственность за собственные неудачи.

В городе царило радостное возбуждение. Обыватели щедро разбрасывались богатствами, добытыми войском Эль Надима. Насмешник был поражен и видом солдат. Ему даже показалось, что Воинство Света снова стало таким, как в свои лучшие годы.

Неужели от него ждут, что он остановит эту силу? Остановит, действуя в одиночку? Да ведь это то же самое, что пытаться остановить землетрясение голыми руками.

Тем не менее он приступил к делу.

Ему приходилось ранее бывать в Тройес, и память о нем могла сохраниться. С тех пор он много раз менял род занятий, успев побывать мошенником, вором, бродячим актером и даже гипнотизером-целителем.

В восточной части Империи Эль Мюрида не было такой религиозной нетерпимости, как в других краях державы. Эль Надим не делал ничего для искоренения чародеев и иных служителей оккультизма. Более того, в качестве одного из своих советников он держал астролога.

Когда толстяк услышал об этом, глазки его дьявольски сверкнули. Эврика! Путь подхода к военачальнику! Если устранить этого астролога и затем в нужный момент появиться перед взором Эль Надима…

Препятствием служило лишь то, что у него давно уже не было практики и что методы восточной астрологии кое в чем отличались от западной.

Насмешнику удалось найти даму, которая согласилась обучить его астрологическим премудростям Востока в обмен на трюки гипнотизера-целителя. На усвоение профессионального жаргона и развитие нужной бойкости толстяку потребовалось три недели. Он уже начал опасаться того, что не успеет вовремя приблизиться к Эль Надиму. Некоторые подразделения восточной армии уже начали перемещение на запад в направлении Хаммад-аль-Накира.

Но и после завершения курса наук проблема подхода к военачальнику сохранилась. Кто позволит простому уличному звездочету обратиться к всесильному командиру Воинства Света?

Устранить советника-астролога заранее тоже не удалось. Этот тип был человеком-тайной. Никто не знал, кто он и как выглядит. Само его существование основывалось лишь на слухах. Некоторые даже считали, что астролог — не более чем выдумка врагов Эль Надима, желающих скомпрометировать военачальника в глазах Ученика.

Как бы то ни было, но задачу подхода к Эль Надиму следовало решать как можно скорее.

Насмешнику все же пришлось потратить часть денег Гаруна, хотя расставание с ними причиняло ему душевную боль. Портной сшил для него прекрасную имитацию одеяния колдуна. Другой, принадлежащий не к столь почтенной профессии мастер состряпал рекомендательное письмо за устрашающей подписью Ариститорна.

Ариститорн был чародеем в Некремносе и пользовался весьма дурной славой. Эль Надим должен был действительно заподозрить что-то неладное, чтобы решиться побеспокоить колдуна просьбой о подтверждении.

И вот настал момент, когда вся подготовительная работа закончилась. Предлогов дальше тянуть время не осталось. Насмешнику надо было либо приступать к действиям, либо признаваться самому себе в трусости. Он должен был либо отправиться к часовым, стоящим у штаба Эль Надима, и начать свою ложь, либо бежать, забыв о смерти Деймо и Гуча и о своих обещаниях Гаруну.

Насмешник не стал убегать, поджав хвост. Он решительно двинулся в бой.

Под костюмом мага его полнота обрела какую-то величественность. Неторопливо шагая с надменным видом, он казался выше даже самых высоких людей. Его сопровождали любопытствующие взоры, в которых можно было прочитать вопрос: кто этот столь важный молодой человек?

Во всяком случае, он на это надеялся.

Подойдя к часовым, он передал им письмо и представился:

— Лично я есть именуемый Небуд, наипервейший ученик господина Ариститорна, Мага Первого Круга, Князя Темной Линейности, Хозяина Дурных Холмов и Властелина Четырех Дьяволизмов. Я есть послан указанным к господину Эль Надиму, дабы осуществлять вспомоществование в великих деяниях.

Он изъяснялся со всей высокопарностью, на которую был способен, одновременно опасаясь, что солдаты разразятся хохотом. Даже кончики пальцев на его ногах дрожали от страха.

Однако никто не рассмеялся. Все знали, что шутки с Ариститорном к добру не приводят. Но в то же время особого впечатления Насмешник на солдат не произвел. Старший караула исчез, но вскоре вернулся в сопровождении своего начальника, который засыпал Насмешника множеством вопросов. Толстяк вертелся как мог, извлекал из заранее собранных запасов тщательно отрепетированные ответы. Офицер передал его в руки своего начальника, и тот, в свою очередь, принялся задавать вопросы.

Так продолжалось до бесконечности. Толстяк совсем забыл о своих страхах, изо всех сил стараясь не запутаться в ответах.

Насмешник верил, что лишен всяких предрассудков в отношении Эль Надима, однако оказался совершенно не готовым к тому, чтобы увидеть перед собой столь неказистое создание. Полководец оказался чуть ли не карликом. Он был ещё не стар, но так сгорблен, что чудилось, будто к земле его пригибает груз лет. Военачальника почти все время била дрожь. В глаза собеседнику он не смотрел, а когда говорил, то заикался.

И это — могущественный воитель? Гений, покоривший страны Востока? Создавалось впечатление, что недомерок боится собственной тени.

Но этот недомерок обладал умом гиганта. Бич Божий не сомневался в его мудрости. И разум, скрывающийся за столь ничтожной внешностью, мог творить чудеса. Эль Надим практически бескровно сумел объединить весь Средний Восток.

Эль Надима, несмотря не его забавную внешность, следовало воспринимать совершенно серьезно. Этот человек всегда добивался поставленной перед собой цели.

— Насколько я понимаю, тебя прислал ко мне Ариститорн — чародей из Некремноса, известный своими неблаговидными поступками.

Насмешник не был уверен в том, что это вопрос, и поэтому предпочел промолчать.

— Я не получил предварительного уведомления о твоем прибытии. Твое присутствие мне не требуется. Колдун не входит в число моих союзников. Итак, поведай мне, почему ты здесь, — чуть ли не извиняющимся тоном произнес Эль Надим.

— Лично я задаю лично мне аналогичный вопрос с того момента, когда господин Ариститорн уведомил указанного о путешествовании в Тройес. Чародей являет собой совершенство держания рта на замке. Но он весьма точен в приказаниях. Изрек он: «Помогай Эль Надиму во всем, как если бы являлся он твоим господином. Твори помощь ровно год, а затем возвращайся в Некремнос». Позволительствую себе высказать предположение. Господин прославлен своим интересом к международным отношениям, равно как и своим осуждением проблем, порожденных бессмысленными войнами. Он есть большой симпатизант Старой Империи. Лично я подозреваю, что Великий Маг желает узнать, достойны ли Эль Мюрид и его Движение унаследовать мантию Императоров Ильказара.

— Понимаю. Однако некоторые мои собратья по вере могли бы усмотреть в этом оскорбление нашему повелителю. Какой-то колдун из Некремноса позволяет себе судить о способности пророка воссоздать Империю. Скажу больше. Ученик вообще наложил запрет на чародеев всех пород и видов.

— Лично я позволю себе сказать, что указанному следует воссоединить себя с реальностью. Ему для достижения великих целей потребуется вспомоществование магического порядка. Западные короли и принцы уже много лет засыпают чародеев западных земель своими петициями. Факт. Теперь указанные мастера магии начинают зреть в Эль Мюриде подлинную опасность, поскольку указанный есть закостенелый в своей ненависти к Мудрейшим. Указанные Мудрейшие подали голос за союз с недругами Ученика, если летом Воинство Света добьется поспешного успеха.

Эль Надим тонко улыбнулся, затем помрачнел и, глядя через плечо Насмешника, немного удивленно произнес:

— Мы уже и сами слышали нечто подобное. И, честно говоря, меня это беспокоит. Но Ученик хранит спокойствие. Полагаю, что ваши источники информации среди Мудрейших гораздо достовернее, чем наши.

Насмешник от изумления открыл рот. Неужели он, городя всю свою чепуху, случайно угодил в точку?

— Но что ты можешь для меня сделать? — спросил Эль Надим. — Из того, на что не способны мои командиры или астролог.

— Я всего лишь ученик. Признаюсь. Тем не менее я преуспел в изучении некоторых скромных видов магии и являюсь экспертом в разного рода предсказательствах. Способен помочь в качестве советователя.

Эль Надим бросил на него оценивающий взгляд из-под полуопущенных век.

— Лжец! — проскрипел за спиной Насмешника чей-то голос.

Он хотел обернуться. Слишком поздно. На его череп обрушился удар. Потеряв на мгновение ориентацию, толстяк вначале рухнул на колени, а затем растянулся на полу у ног Эль Надима.

Он ничего не видел. Он не мог двигаться. Он почти ничего не слышал. Ему ничего не оставалось, кроме как проклинать Судьбу, толкнувшую его на столь опасный путь.

— Хватит, Фигер! — издалека донесся до него голос Эль Надима. — Объясни, в чем дело.

— Он обманщик, — произнес полуслепой Саджак, бывший когда-то спутником Насмешника и ставший ныне астрологом военачальника. — Лжец и обманщик.

Но это же невозможно, думал толстяк. Старикан не мог пережить падения с такой высоты. И тем не менее это так. Но почему время его до сих пор пощадило? Почему он не откинул копыта от старости?

Насмешник понял, что произошло. Можно сказать, что старик оказался творением своих собственных рук. Выбравшись из вод Реи, полуживой Саджак был вынужден приспосабливаться к самостоятельной жизни без поводыря. Бесконечная любовь к жизни омолодила его и регенерировала изношенное тело.

— Объясни, — стоял на своем Эль Надим.

Насмешник не мог ни двигаться, ни говорить, однако, несмотря на физическое бессилие, он забавлялся возникшей ситуацией. Саджак не мог разоблачить Насмешника, не выдав тем самым и себя…

— Хм… — протянул старик. — В свое время он был моим помощником. Пытался меня убить.

Насмешник пришел в себя достаточно для того, чтобы прохрипеть:

— Это частичная истина, господин. Был попутчиком указанного много лет тому назад. Скорее как раб, по правде сказать.

После этого замечания последовала битва умов, период недомолвок и слов полуправды. Как учитель, так и ученик делали все, чтобы себя не выдать. В этой схватке титанов Насмешник постепенно стал брать верх.

Он знал законы Эль Мюрида. Они отстаивали интересы детей. Он живописал те мучения, которые ему пришлось претерпеть от рук Саджака. Старик не мог опровергнуть его слова. Эль Надим немедленно уловил бы ложь.

— Хватит! — рявкнул Эль Надим, впервые употребив командный тон. — Каждый из вас в чем-то прав. И то же время ни один из вас не говорит всей правды. Фигер, я не желаю без нужды сердить Ариститорна.

Насмешник облегченно вздохнул. Первый раунд остался за ним.

— Лично и безмерно благодарен за доверительность, — сказал он, улыбаясь в душе. — Стремлюсь оправдать указанную качеством своего служения.

Эль Надим вызвал лакея, и тот провел Насмешника в прекрасную комнату. Столь великолепного помещения толстяку ранее видеть не доводилось. Оставшись в одиночестве, он снова и снова возвращался мыслями к Саджаку. Толстяк недоумевал, как проклятому старцу удалось тогда выжить. Думал он и о том, как закончить начатое, не отправившись при этом на шесть футов под землю.

Надо постараться прикончить старика, прежде чем он прикончит меня, думал Насмешник. Но лучше всего было бы с самого начала от этой затеи отказаться. Он уже внес свой вклад в общее дело. Во-первых, в Ипопотаме и, во-вторых, похитив Ясмид. Ясмид. Что могло случиться с девочкой? Гарун её куда-то увез… Ему пригрезились человеческие кости, разбросанные среди деревьев в горах Капенрунг.

Эль Надим вызвал его к себе следующим утром.

— Я желаю услышать предсказание, — сказал ему военачальник.

Насмешник был немало изумлен:

— Предсказание, господин? Какого вида? В искусстве некромантии мною не достигнуто сияющих вершин. Пока. Так же как и в гадании по внутренностям животных. Лучше всего я преуспеваю в предсказательстве по звездам, картам и магическим палочкам.

— Фигер уже предсказывал будущее. В связи с моим походом на Запад. Я хочу услышать ещё одно мнение. А может быть, третье или четвертое, если ты соблаговолишь использовать несколько методов.

— Потребуется дополнительное время для узнавания деталей с целью более точного прочтения звезд, — сказал Насмешник. — Предпочитаю не слышать мнение коллеги по указанному. Понимаете? Поэтому в данный момент допускаемо использование карт, которые открывают нам наибыстрейший и наилегчайший путь в данных обстоятельствах.

Порывшись в недрах своей мантии, он извлек на свет колоду карт.

— Прикоснитесь к ним господин, — сказал он, протягивая колоду Эль Надиму. — Хорошенько перемешайте, держа в памяти тот вопрос, который желаете задать.

Эль Надим бросил взгляд на каменные лица расположенных вдоль стен палаты часовых. Стража закона, нарушающего закон, никто видеть не должен.

Часовые, как всегда, смотрели в пустоту перед собой.

Эль Надим взял колоду. Он прикоснулся к ней и, перемешав карты, вернул Насмешнику. Тот присел на корточки и принялся раскладывать карты у ног военачальника.

Пять карт он выложил быстро, а с шестой произошла задержка. Сердце толстяка бешено колотилось.

И шестая карта оказалась плохой. Насмешник поднял глаза. Осмелится ли он произнести правду?

Следующие карты картину лишь ухудшили.

Врать он не мог, Эль Надим мог немного разбираться в картах.

— Ну что, плохо?

— Не очень хорошо, господин. Вас подстерегают большие опасности. Лично я сказал бы, что они не есть непреодолимы. Однако сильно непредсказуемы. Я хочу вычертить астрологическую таблицу. Звезды есть более надежны.

— Неужели все так скверно? Ну ладно. Задавай свои вопросы.

Звезды для Эль Надима оказались ничем не лучше карт. Насмешник был уверен, что предсказания Саджака оказались такими же мрачными. Эль Надим потребовал новых предсказаний, надеясь, что картина окажется более приятной.

— Тем не менее… — задумчиво произнес военачальник, когда толстяк сообщил ему о своих открытиях. — Тем не менее мы выступаем. Так приказал нам сам Эль Мюрид.

Полководец казался таким опечаленным и отрешенным, что Насмешник пожалел о том, что согласился на предсказания.

В рядах неприятеля всегда находятся хорошие люди, и Эль Надим среди врагов Насмешника слыл одним из самых порядочных. Он был по-настоящему справедливым человеком, неравнодушным к заботам других. Его гуманность, а вовсе не военный гений превратили Средний Восток в край, слегка напоминающий Старую Империю. Эль Надим искренне — хотя и в смягченной форме — верил в Законы Эль Мюрида. Кроме того, он обладал достаточной волей, чтобы проводить их в жизнь.

Поветрие национализма пока ещё не коснулось Востока. И представление Эль Надима об Империи выражало надежды людей. Те надежды, которые давным-давно ушли в прошлое на раздробленном Западе.

Насмешник видел это. Не исключено, что это замечал и Эль Надим. Однако Аль-Ремиш оставался слеп. Эль Мюрид ждал, что его военачальник, начав кампанию на Западе, где насчитываются десятки различных культур и государств, повторит успех, которого ему удалось добиться там, где существовали лишь три отличные друг от друга культуры.

— Обреченные, — бормотал Насмешник, следуя в эскорте Эль Надима через западные ворота Тройеса. Военачальник скоро увидит, что его высокие моральные качества, сила убеждения и справедливость мало что стоят за хребтом Капенрунг. Властители Запада понимали лишь язык силы, они говорили лишь на этом языке и верили в единственную реальность, символом которой являлся меч.

С каждым днем толстяк все сильнее нервничал. Саджак постоянно маячил за его спиной, напоминая о том, что прошлое возвращается. Там, на Западе, остались Непобедимые, которые могли его запомнить и которым в отличие от старика нечего было терять.

Первый ход Саджак сделал после довольно спокойной недели похода.

Насмешник съехал с тропы, соскочил с седла, задрал полы своей мантии и присел. И когда он пребывал в столь неэлегантной позе, из ниоткуда возникла Черная Дама, чтобы слегка потрепать его по плечу.

Вначале послышался скрип гравия под чьими-то ногами, а затем позади толстяка метнулась тень. Никакое создание пустыни так быстро двигаться не могло.

Но Насмешник оказался ещё проворнее. Не оглядываясь, он рухнул на землю, откатился в сторону и пружинисто вскочил с мечом в руке.

Убийца — молодой солдат из Тройеса — от изумления открыл рот. Ни дно человеческое существо не способно так быстро двигаться, не говоря уж о каком-то толстяке.

Насмешник пошел в наступление. Его клинок начал смертельный танец, рассыпая во все стороны яркие блики отраженного солнечного света. Сталь, встретившись с другой сталью, запела свою зловещую песню. И уже через миг солдат недоуменно взирал на свою лишившуюся оружия руку.

— Лично я есть в полном недоумении, — произнес толстяк, вынуждая противника сесть на камень. — Подавлен тем затруднительным положением эпических размеров, в котором оказался. По полному праву я обязан лишить жизни покушавшегося на меня человека, дабы преподнести урок хищному старику, пославшему его. Разве не так? Я должен ввести его в ужас. Но увы. Лично я не смог избежать болезни, имя которой — милосердие. Может быть, я лишен и чувства мстительности? — На его губах заиграла зловещая улыбка, и он закончил:

— Нет, указанного я вовсе не лишен.

Он принялся плясать, изгибаться и кривляться, однако острие его клинка ни на дюйм не дрогнуло, упершись в адамово яблоко солдата. Он провыл несколько непристойных кабацких песен на ломаном алтейском, одновременно делая пассы свободной рукой, словно призывая Силы Тьмы.

— Вот и все, мой друг, — закончив кривляться, сказал Насмешник. — Работу подобную следовало проделать. На тебя наложено проклятие проказы. Чрезвычайно специфическое.

Солдат задрожал. Более ужасной судьбы представить было невозможно.

— Специфическое чрезвычайно, — повторил толстяк. — Указанная проказа возникнет лишь тогда, когда проклятию подвергнутый устами своими начнет произносить лживые слова. — Зловеще хохотнув, Насмешник продолжил:

— Ты все понял? Единственная ложь — и проклятие начнет действовать. Через несколько часов твоя кожа пожелтеет. А через несколько дней плоть примется слезать с костей. Ты начнешь вонять, как залежалый мертвец. Слушай меня. Если наш господин генерал призовет неудачливого убийцу в качестве свидетеля, упомянутый должен говорить правду. Точную. Иначе…

Толстяк повернулся на каблуках, завершил прерванное дело, поймал лошадь и занял свое место в колонне. Все это время он продолжал хихикать про себя. Глупый солдат попался на удочку.

Приближаясь к Аль-Ремишу, Насмешник тихо ворчал и сыпал проклятиями, в то время как его спутники шумели совсем по иному поводу. Им не терпелось узреть Святой Город и посетить Святилище Мразкима. Насмешник же время от времени покрывался холодным потом. Для него наступало самое трудное время. Именно здесь он скорее всего мог встретить знакомые лица. Именно здесь обитал Сиди. И именно здесь перед Саджаком открывались самые лучшие возможности.

Армия Эль Надима, собравшись на краю чашеобразной долины, смотрела вниз на Аль-Ремиш.

— Где же те дивизии, которые я отправил раньше? — ни к кому не обращаясь, спросил Эль Надим. Солдаты должны были стоять здесь лагерем, ожидая прибытия командующего.

По мосту проскакал одинокий всадник. Поднявшись по склону, он прокричал:

— В Аль-Ремиш вы не вступаете! Повелитель повелел мне передать вам приказ двигаться на запад.

— Но…

— Такова воля нашего повелителя Ученика. — Было заметно, что посыльный испытывает некоторую неловкость. Он передавал приказ, который сам не одобрял.

— Мы проделали большой путь, и нам хотелось бы поклониться Святилищу.

— Может быть, когда вы вернетесь…

— Что здесь происходит? Что случилось? — спросил Эль Надим. — Наверняка за этим что-то стоит. Разве не так?

Посыльный едва заметно кивнул, но вслух произнес:

— Ученик запретил кому-либо со стороны появляться в городе. — Указав на южный склон долины, он добавил:

— Даже паломникам, даже если там только старики, женщины и дети.

— И военачальникам тоже? Неужели он меня не примет?

— Нет. Мне поручено принести вам извинения от его имени и передать его слова о том, что со временем вы все поймете. Он сказал, что с вами будут его молитвы. — С этими словами гонец развернул коня и начал спуск в долину.

После продолжительного раздумья Эль Надим произнес:

— Мы встанем здесь лагерем на ночь. Может быть, к утру он передумает.

Однако и утром ничего не изменилось. Казалось, что Аль-Ремиш полностью игнорирует присутствие армии.

Насмешник облегченно вздохнул, когда колонна возобновила движение по пустыне. Теперь, оказавшись в безопасности, он мог сосредоточить все внимание на Саджаке.

Безумный старец был чрезвычайно осторожен. В Аргоне он получил весьма впечатляющий урок.

Насмешник обнаружил скорпионов в своих сапогах. Во вьюке с постелью он нашел ядовитую змею. На самом узком и опасном участке горной тропы, едва не угодив в голову его лошади, пролетел здоровенный обломок скалы. Вода в его фляге оказывалась отравленной, и он опасался, что та же участь постигнет и пищу, если он перестанет питаться из общего солдатского котла.

Саджак завел себе телохранителей, не позволявших Насмешнику приближаться к старику.

Саджак для Насмешника становился настоящей костью в горле. С точки зрения Насмешника, для решения проблемы больше всего подходил яд. Субстанция, которая могла бы вызвать остановку сердца…

Остановка сердца. Саджак стар, и сердце его может быть слабым. Может быть, напугать его до смерти, использовав для этого магию внушения Вуду, с которой ему и Гучу довелось познакомиться в Ипопотаме?

Планы и задумки кружились в его мозгу словно пьяные бабочки. Разве его не считают колдуном? Почему бы ему не устроить представление, которое заставит старого мерзавца поверить в то, что он уже находится на пути в иной мир. Ведь Саджаку точно не известно, был ли Насмешник учеником Ариститорна или нет.

Через несколько минут Насмешник уже втолковывал какому-то солдату:

— Лично я утомился быть объектом постоянных нападок. — (Покушения на него уже давно перестали быть тайной). — Взгляни! — Он продемонстрировал весьма зловещего вида ядовитую ящерицу, более похожую на образец примитивного искусства, чем на живое существо. — Нашел указанную во вьюке. Терпение пришло к своему окончанию, и я обращаюсь к заклятию, которому обучился у господина Ариститорна. Оно будет разъедать ядовитое сердце старого хрена. Это медленное заклятие. Иногда проходят месяцы, прежде чем жертва погибнет. Красота его в мучениях пораженного. Не ведает он, когда конец наступит. Сейчас? Завтра? Хи-хи. Чрезвычайно трудно было постигнуть указанное заклятие, но сегодня я рад. Проклятие ещё более прекрасно тем, что ход его действия можно ускорить некоторыми каббалистическими процессами. Лично я, друг, не отличаюсь жестокость. Не люблю причинять вред даже чудовищу в виде этой маленькой злобной, ядовитой ящерицы. Но со стыдом должен признать, что с наслаждением буду взирать за агонией старого, отвратительного негодяя с замашками убийцы.

Он бродил среди воинов, повторяя одну и ту же речь. Толстяк пустил в дело все свое воображение, описывая ужасное действие заклятия. Вскоре он уже был почти уверен в том, что Саджак слышал от многих о его угрозах и напуган до потери пульса.

Однако… Однако новость могла и не произвести нужного впечатления. Саджак был старым циником и давно ничему не верил.

Вскоре первоначальная эйфория толстяка исчезла, и он понял, что избрал для мести самый глупый путь из всех возможных.

Саджак, сощурив свои подслеповатые глазки, продолжал следить за каждым шагом Насмешника. Насмешник победоносно ухмылялся и громогласно заявлял, что позже устроит тотализатор, в котором первый приз получит тот, кто точно угадает время смерти старца. Иногда он демонстрировал даже какие-то действия, якобы с целью ускорить приход к старому хрычу Черной Дамы. Постепенно Саджак стал все более проявлять страх. Его постоянная раздражительность и агрессивность усилились, а предсказания, которые он делал для Эль Надима, становились все более нелепыми.

— Видите? — вопрошал Насмешник, бродя по лагерю. — Заклятие пожирает злобного старикана.

Эль Надим начал весьма критично относиться к работе Саджака и каждый раз заставлял Насмешника делать контрольные предсказания. Подобное недоверие заставляло старика ещё сильнее нервничать.

Покушения на жизнь Насмешника прекратились, Саджак решил прибегнуть к переговорам и подкупу. Толстяк с презрительным смехом отверг эти жалкие потуги старца.

Саджак совершенно неожиданно для всех полностью ослеп. Насмешник использовал любую возможность, чтобы подойти к старику и вслух поиздеваться над ним. Защитники старца, почувствовав слабость своего патрона, сбежали.

Вскоре на горизонте замаячили пики хребта Капенрунг. Когда Эль Надим призвал толстяка к себе, тот сумел подавить в себе злобную радость и принялся мостить путь, призванный увести военачальника не в ту сторону. Слепой Саджак уже не мог оспорить его предсказания.

Однако Эль Надим позвал его не для пророчеств.

— Я хочу, чтобы ты прекратил преследовать старика, — сказал он. — Тебе не кажется, что он и без того мучается достаточно? Эль Мюрид учит нас не отвечать на жестокость жестокостью, не истязать стариков только потому, что те слабы и беспомощны. Возможно, что твои действия в Аргоне были оправданными. Ты был приперт к стене. Но теперь у тебя оправданий нет.

Насмешник бурно запротестовал.

— Уходи. И перестань мучить этого несчастного старика.

Насмешник ушел. Несмотря на кипевшую в нем ненависть, он задумался над словами Эль Надима и взглянул на себя со стороны. То, что он увидел, ему крайне не понравилось.

Он увидел злобного жестокого типа, ничуть не лучше Саджака, которым тот был много лет назад. Толстяк понял, что удовлетворяет свое эго и подавляет внутреннюю неуверенность, демонстрируя свое превосходство над слабейшим существом.

Насмешник не стал утруждать себя продолжительным самоанализом. Чтобы легче выполнить приказ Эль Надима, он попытался внушить себе, что Саджак давно погиб, прыгнув с крепостной стены в Аргоне.

Со стороны гор Капенрунг тянул приятный прохладный ветерок. Насмешник ухмыльнулся и отправился поболтать с одним из помощников Эль Надима.

Когда военачальник вызвал его, чтобы получить пророчества, Насмешник явился, вооружившись грубым подобием географической карты.

— Господин, — сказал толстяк, развертывая карту. — Трудился, не покладая верхних конечностей. Точно. Пришел с планом, позволяющим обойти ужасные предсказания прошлых дней. План построен на основании магических атрибутаций Хаммад-аль-Накира, открывающих возможность обмануть Судьбу. Мы будем действовать так быстро, что указанной Судьбе за нами не угнаться. Прежде чем указанная нас схватит… Пожалуйста! Выдающийся генерал уже оказывается на тучных пастбищах в тылу врага. — Он махнул рукой в сторону карты. — Новая Империя торжествует очередную победу! Утомительной войне приходит конец. Лично я, являясь гением указанного плана, получаю существенную награду, избавляюсь от службы у надоедливого чародея и открываю собственное дело.

— Дай мне взглянуть на карту. Я хочу услышать твой план, а не болтовню о нем. Согласен?

— Посмотрите, как хребет Капенрунг рассекает Запад, образуя барьер на пути к нашей цели. Представьте, что мы переходим через горы. Что нас там ждет? Ждут нас волнения в Тамерисе, переход через всю Алтею… Воинство Света может оказаться на северном берегу Скарлотти или даже ещё севернее, прежде чем шпионы недругов сообразят, что указанное Воинство пришло. Указанные шпионы будут внимательно следить за традиционными путями из Сахеля. Разве не так? Значит…

— Там нет перевалов. А даже если бы они и были, то со мной нет всей моей армии.

В распоряжении Эль Надима было примерно двадцать тысяч воинов, или около четверти его войска.

— Последнее не имеет значения, — ответил Насмешник. — Шпионы недругов, увидев авангард, думают, что здесь вся армия. Они думают, что прибыл новый великий командир. Что же касается перевалов, то лично я явился вооруженный ответом. — Он провел толстым пальцем по карте, изображая извилистую линию. — Вот так можно пересечь горы.

Именно этим путем они с Ясмид прошли ранее. Толстяк, правда, забыл упомянуть, что Воинству Света придется пройти всего лишь в пятнадцати милях от главного лагеря бин Юсифа.

— Прошлой ночью, когда армия пребывала во сне, на лично меня снизошло наитие. Я крутился, как глупый пес на цепи. Я выл и стонал. Но затем решил посмотреть на все собственным взором. Покинуть тело есть весьма трудное дело! Но ухитрился совершить указанное и полетел в горы, чтобы проведать путь, мною перед вами обозначенный. Переход будет трудным. Факт. Но не невозможным. Тоже факт.

Насмешник уже давно пришел к выводу, что устранить Эль Надима ему не удастся. Если, конечно, он хочет выбраться отсюда живым. Поэтому он решил поставить полководца и армию в такое положение, чтобы Гарун сам мог прикончить Эль Надима. Появление армии будет замечено сразу, как только та вступит в горы.

— В принципе мне твое наитие нравится. Что же касается практического воплощения… то мне надо подумать.

Знает ли военачальник, что Капенрунг контролируется Гаруном? Насмешник надеялся, что командующему это не известно. Эль Надим никогда не упоминал о бин Юсифе. Создавалось впечатление, что Короля-без-Трона для него вообще не существует.

Насмешник не знал, как относиться к безумным слухам о том, что Гарун и Белул погибли в результате предательства Шадека эль Сенусси. Если это действительно так, то он ведет Воинство Света на встречу с беззубым тигром, по-настоящему открывая Эль Надиму путь в сердце Запада.

— Нельзя терять время, господин. Место, где мы должны вступить в горы, находится рядом.

— Я умею читать карту. Уходи и дай мне подумать.

На следующее утро колонна двинулась на север, и Насмешник ехал впереди, указывая путь и используя свои «магические силы», чтобы предупредить об опасности.

Дни шли за днями. Горы вздымались все выше и выше. Воздух становился прохладнее, так как между пиков то и дело прорывался холодный северный ветер. В некоторых местах им начал попадаться снег. Нервы толстяка вконец расшатались.

Роялисты не сводили с них глаз. Насмешник почти физически ощущал на себе их взгляды. Кроме того, он сам видел следы, которых никто, кроме него, не замечал.

Что делать, когда на войско обрушится молот Гаруна? Или одна, или другая сторона — а может быть, и обе, — заклеймят его как предателя.

Но даже и он был изумлен, когда неожиданно со стен каньона на них посыпались камни.

Раздались крики. Лошади пятились и вставали на дыбы. Камни начали поражать людей. Откуда-то с неба полетели стрелы. Насмешник соскочил с седла и уполз под прикрытие скалы. Немного выждав, он начал карабкаться вверх по склону. Ему хотелось скрыться, прежде чем кто-нибудь обратит на него внимание.

Лишь поднявшись ярдов на триста, он осмелился оглянуться.

На дне каньона царил хаос, который с каждой минутой разрастался. Тем не менее некоторые воины Эль Надима пытались контратаковать. Они поднимались по склону, увертываясь от катящихся обломков скал и укрываясь от стрел за деревьями. В их рядах оказался и Эль Надим. Не обращая внимания на опасность, он все гнал и гнал своих воинов вверх.

Заметив высоко вверху укрывшегося среди камней Насмешника, военачальник сразу понял, что произошло.

Он вскинул руку и выкрикнул несколько слов. По меньшей мере дюжина солдат двинулась в направлении толстяка.

Толстяк подобрал полы своей мантии и пустился наутек.


ГЛАВА 18 УБИЙЦЫ | Без пощады | ГЛАВА 20 КОНЕЦ ЛЕГЕНДЫ