home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

Город Весло стоит к северу от Форсберга, а еще дальше, в лесах, есть Курган. Там четыре века назад были преданы земле Леди и ее возлюбленный, Властелин. Упорные поиски и исследования колдунов из Весла воскресили Леди и Десятерых, Которые Были Повержены, из их темного сна. Теперь их обремененные чувством вины потомки сражаются с Леди.

Юг Форсберга оставался обманчиво мирным. Население встречало нас без особого энтузиазма, но охотно принимало деньги.

– Это потому, что им в новинку солдаты Леди, которые что-то платят, заметил Ворон. – Поверженные просто хапают все, что им понравится.

Капитан что-то промычал. Мы бы и сами занимались тем же, если бы не полученные нами инструкции, предписывающие обратное. Ловец Душ хотел, чтобы мы были джентльменами. И он дал Капитану много денег. Капитан не стал отказываться. Нет смысла без причины наживать себе врагов. Уже два месяца мы шли. Позади осталась тысяча миль. Мы были просто измождены. Капитан решил устроить небольшой отдых на границе района военных действий. Может, у него были сомнения насчет службы у Леди.

И вообще, зачем искать себе лишние трудности? Особенно если те же деньги платят и без драки.

Мы вошли в лес, и Капитан объявил привал. Пока мы разбивали лагерь, он разговаривал с Вороном. Я наблюдал за ними.

Интересно. Что-то завязывалось между ними. Я не мог понять всего, потому что не знал хорошо ни того, ни другого. Ворон стал для меня новой загадкой, Капитан был старой.

За все те годы, что я был знаком с Капитаном, я почти ничего не узнал о нем. Одни намеки, которые случайно возникали то там, то здесь.

Он родился в одном из Городов-Драгоценностей и был профессиональным солдатом. Что-то перевернуло его личную жизнь. Возможно, женщина. Он бросил свои должности и титулы и превратился в бродягу. В один прекрасный день он связался с нашей командой вечных изгнанников. У нас у всех было прошлое. Но я подозреваю, что мы держим его в тайне не потому, что хотим убежать от своей прошлой, жизни, а потому, что думаем, что выглядим более романтично, закатывая глаза и делая осторожные намеки на красивых женщин, оказавшихся такими недосягаемыми. Но те люди, чьи истории мне удалось раскопать до конца, на самом деле бежали не от несчастной любви, а от закона.

Ясно, что Капитан и Ворон нашли друг в друге родственные души.

Установка лагеря была закончена. Пикеты выставлены. Все отдыхали. Хотя в округе было много разного народу, нас пока не обнаружили.

Немой использовал свои способности, помогая нашим часовым-наблюдателям.

Он обнаружил шпионов, проскочивших первую линию наблюдения и прятавшихся в лесу. Немой предупредил Одноглазого. Одноглазый доложил Капитану. Выгнав меня. Одноглазого, Гоблина и нескольких других из-за пня, который мы превратили в карточный стол, Капитан разложил на нем карту.

– Где они?

– Двое здесь и еще двое вот здесь. Один тут.

– Кто-нибудь пойдет и прикажет пикетам испариться. Мы тихонько выйдем.

Гоблин. Где Гоблин? Прикажите, чтобы он притащился сюда вместе со своими фокусами.

Капитан решил пока ничего не начинать. Похвальное решение, подумал я.

– А где Ворон? – спросил он через несколько минут.

– Наверное, пошел за шпионами, – сказал я.

– Что? Он что, идиот? – его лицо потемнело. – Ну что ты, черт побери, будешь делать!

Гоблин пискнул, как придавленная крыса. Он все время так пищит.

– Ты меня звал?

Капитан топал ногами, рычал и ругался. Обладай он способностями Гоблина или Одноглазого, из ушей у него валил бы дым. Я подмигнул Гоблину, который скалился, как большая жаба.

Этот маленький танец войны просто предупреждал, чтобы с Капитаном не шутили. Он смял карту. Он бросал мрачные взгляды. Он развернулся ко мне.

– Я этого не люблю. Ты не вбил ему это в голову?

– Какого черта? я и не пытаюсь творить историю Гвардии. Я ее только записываю.

И тут показался Ворон. Он бросил тело к ногам Капитана, предъявив целый ряд ужасающих трофеев. – Что это за чертовщина?

– Большие пальцы рук. Они здесь приносят удачу. Капитан позеленел.

– А зачем тело?

– Суньте его ногами в огонь. И оставьте так. Они не будут терять время, выясняя, как мы о них узнали.

Одноглазый, Гоблин и Немой распространяли вокруг Гвардии ореол колдовства. Мы ускользнули, блеснув, как рыба, между пальцами неуклюжего рыбака. Батальон неприятеля, охотившийся за нами, не учуял даже нашего запаха. Мы направились прямо на север. Капитан хотел найти Хромого.

В тот же день вечером Одноглазый решил запеть походную песню. Гоблин запищал, протестуя. Одноглазый ухмыльнулся и запел еще громче.

– Он перевирает слова! – завопил Гоблин.

Люди ухмылялись в предвкушении событий. Одноглазый и Гоблин враждовали с незапамятных времен. Всегда начинал Одноглазый. А Гоблин был чувствителен, как слабое пламя свечи. Их ссоры были большим развлечением.

На этот раз Гоблин не отвечал. Он не обращал на Одноглазого внимания.

Маленького черного человека это задело. Он запел громче. Все ждали фейерверка. Но все закончилось очень скучно. Одноглазый так и не дождался ответа. Он надулся. Немного погодя Гоблин сказал мне:

– Держи ухо востро, Костоправ. Мы в чужой стране. Все может случиться, он захихикал.

На ляжку лошади, на которой ехал Одноглазый, опустился слепень.

Животное взвыло и встало на дыбы. Сонный Одноглазый кувырнулся назад. Все заржали. Маленький сморщенный колдун вылез из пыли, изрыгая проклятия и хлопая себя старой помятой шляпой. Свободной рукой он саданул свою лошадь и со стонами запрыгал вокруг, дуя на костяшки пальцев. Наградой ему были всеобщий свист и улюлюканье. Гоблин ухмылялся.

Вскоре Одноглазый опять задремал. Этому можно научиться, проехав на лошади достаточное количество утомительных миль. Ему на плечо уселась птичка. Он храпел… Птичка оставила огромный и вонючий след. Одноглазый взвыл. Он чуть не порвал себе куртку, стряхивая экскременты.

Мы опять засмеялись. А Гоблин выглядел невинным, как девственница.

Одноглазый бросал хмурые взгляды и ворчал, но так и не допер.

Проблеск догадки мелькнул у него только тогда, когда мы оказались на вершине холма и увидели, как целая банда каких-то карликов размером с обезьяну суетливо целует своего идола. Идол напоминал лошадиный зад, а каждый карлик был Одноглазым в миниатюре.

Маленький колдун бросил на Гоблина взгляд исподлобья. В ответ на это Гоблин с невинным видом пожал плечами.

– Один – ноль в пользу Гоблина, – рассудил я.

– Ты бы лучше за собой последил, Костоправ, – проворчал Одноглазый. – А то сейчас будешь целовать вот это место, – и он похлопал себя по заднице.

– После дождичка в четверг. Он был более опытный колдун, чем Гоблин или Немой, но не было нужды особо доверять его словам. Если бы он мог осуществить хотя бы половину своих угроз, то был бы опасен даже для Поверженных. Немой все-таки более последователен в своих действиях, а Гоблин изобретательнее. Одноглазый не будет спать ночами, думая о том, как свести счеты с Гоблином за его проделки.

Странная пара. Я не знаю, как они еще не поубивали друг друга.

Насчет того, чтобы найти Хромого, было проще это сказать, чем сделать.

Мы шли по его следу, натыкаясь на брошенные укрепления и тела мертвых повстанцев. Наш путь повернул из леса вниз, в долину, где среди широких лугов искрился водный поток.

– Что за черт? – спросил я Гоблина. – Очень странно.

Луга покрывали низкие черные холмы. И везде лежали мертвые тела.

– Именно по этой причине Поверженных и боятся. Смертельные заклинания.

Их сила даже вспучивает землю.

Я остановился, чтобы осмотреть один из таких холмов. Его границы имели форму правильной окружности и были такими четкими, как будто их обвели карандашом. В этой черноте лежали обуглившиеся скелеты. Мечи и наконечники копий выглядели как восковые имитации, слишком долго пролежавшие на солнце.

Я поймал на себе взгляд Одноглазого.

– Когда научишься такому фокусу, я тебя буду бояться.

– Если бы я мог делать такое, я бы сам себя боялся.

Я осмотрел еще один круг; Он был в два раза больше, чем первый. Рядом со мной остановился Ворон.

– Работа Хромого. Я уже видел такое.

Я презрительно фыркнул. Может, Ворон был в приличном настроении, что так разговорился?

– И когда же? Он остался глух к вопросу.

Ворон упорно не желал вылезать из своей раковины, в половине случаев не здоровался и обходил стороной разговоры о том, кто он и что.

Он хладнокровен. Ужасы этой долины не тронули его.

– Хромого тут разбили, – решил Капитан, – он побежал.

– Будем держаться за ним? – спросил Лейтенант.

– Это чужая страна. В одиночку нам действовать опасно.

Нам оставалось только пойти по жуткому кровавому следу. Полоса разрушений указывала нам путь. Сожженные деревни, вырезанные жители и перебитый скот. Отравленные колодцы. Хромой не оставлял за собой ничего, кроме смерти и отчаяния.

Нашей задачей было помочь удержать Форсберг. Но мы были обязаны присоединиться к Хромому. Я не хотел иметь с ним ничего общего. И я не хотел даже находиться рядом с ним.

По мере того, как следы разрушений становились все более свежими, у Ворона поднималось настроение. Тревога и замкнутость превращались в решимость, за которой скрывалось его твердое самообладание.

Когда я пытаюсь распознать, что творится в душах моих сотоварищей, мне всегда хочется обладать одной маленькой способностью. Мне хочется сделать так, чтобы можно было заглянуть им внутрь, дабы разглядеть те светлые и темные помыслы, которые ими движут. Затем, только мельком заглянув в джунгли своей собственной души, я начинаю благодарить небеса за то, что такой способностью не обладаю. Человеку, который едва-едва удерживает перемирие с самим собой, уже нет никакого дела до чуждой ему души.

Но я решил держаться поближе к нашему новому собрату, чтобы понаблюдать за ним.


Глава 1 | Десять поверженных | Глава 3