home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

Хотя комета все так же плыла среди звезд, и море вражеских огней освещало Лестницу снизу, ночь будила во мне чувство, что Лестница станет решающей в войне. Я сидел на краю обрыва, обозревая лагерь неприятеля.

Поджав колени к груди и положив на них подбородок, я перебирал в памяти последние новости с востока. Шелест осадила Мороз, а перед этим разгромила армию Брелока и нанесла поражение Мотыльку и Боку среди говорящих холмов Равнины Страха. Кажется, дела повстанцев на востоке были еще хуже, чем у нас здесь, на севере.

Но могло стать еще хуже. Мотылек, Бок и Щука присоединились к Твердому.

Там, внизу, были и другие из Восемнадцати. Пока неизвестно, кто именно. Наши враги определенно чуяли запах крови.

Я никогда не видел северного сияния. Мы бы застали такую картину, если б могли удержать Весло и Дил подольше, чтобы перезимовать там. Судя по рассказам об этом мягком цветном свечении, это единственное, что может сравниться с каньонами, заполненными огнями лагеря повстанцев. Длинные-длинные, тонкие полотнища слабого света извивались, поднимаясь к звездам, мерцали и волновались как морские водоросли в слабом течении.

Мягкие розовые и зеленые, желтые и голубые оттенки. В моем мозгу всплыло название. Древнее. Пастельные Войны.

Гвардия тоже участвовала в Пастельных Войнах, много-много лет назад. Я попытался вспомнить, что говорят Анналы об этих конфликтах. Всего я вспомнить не смог, но и того, что осталось в моей памяти, оказалось достаточно, чтобы испугаться. Я поспешил к палаткам начальства, выискивая Ловца Душ.

Я нашел его и пересказал то, что вспомнил. Он поблагодарил меня за беспокойство и сказал, что сам знаком как с Пастельными Войнами, так и с интригами повстанцев, вызывающими эти огни. Причин для беспокойства не было. Эту атаку ожидали, и Повешенный был здесь специально, чтобы ее отбить.

– Присядь где-нибудь, Костоправ. Гоблин и Одноглазый уже показали свое представление, теперь очередь за Десятью.

От него исходила злая уверенность, и я подумал: скорее всего Твердый уже попался в какую-нибудь ловушку Поверженных.

Я последовал совету Ловца и побрел назад, на свой одинокий наблюдательный пункт. В предчувствии надвигающихся событий в лагере нарастало напряжение. Отголосок страха носился повсюду, то усиливаясь, то затихая, как шепот далекого прибоя.

Свечение цветных шлейфов стало ярче, и в их движении появилась какая-то резкость, что говорило о враждебных намерениях. Может, конечно. Ловец и был прав, и все это закончится ничем. Просто красивое представление.

Я снова уселся на высоте. На дне каньона ничего больше не мерцало. Там как будто разлилось море чернил, и перед свечением корчащихся цветных полотнищ темнота не отступала ни на шаг. Но если увидеть ничего нельзя, то многое можно услышать. Акустика была превосходной.

Твердый двинулся. Только перемещение всей его армии могло вызвать такое бряцание и звон металла.

Твердый со своими приближенными тоже были уверены в успехе.

Мягкий, зеленый святящийся язык взвился в ночное небо, лениво расправляясь. Поднявшись, он побледнел и рассыпался гаснущими искрами. • Кто это сделал? Твердый или Повешенный? Плохо это идя хорошо?

Все било настолько непонятно и неуловимо, что на эти вопросы практически невозможно ответить.

Это как дуэль двух фехтовальщиков высшего класса. Невозможно за всем уследить, даже если ты сам – специалист. Гоблин и Одноглазый рядом с этим были просто как два варвара с саблями.

Мало-помалу сияние померкло. Скорее всего это работа Повешенного. Все эти цветные языки не причинили нам никакого вреда. Шум внизу приблизился.

Где Несущий Шторм? От него уже довольно давно ничего не слышно. Сейчас самое время преподнести повстанцам какую-нибудь бурю. Ловец, похоже, тоже решил отдохнуть. За все время на службе у Леди мы ни разу не видели, чтобы он сделал что-то действительно впечатляющее. Он что, слабее, чем о нем говорят, или бережет силы на какой-то крайний случай, который он один предвидит?

Там, внизу, что-то происходило. Стены каньона засветились темно-красными пятнами и полосами, едва заметными вначале. Красный цвет стал ярче, и я заметил, как по стене обрыва медленно потекла и закапала горячая лава.

– Великий боже, – прошептал я, не в силах пошевелиться.

Это было похоже на Поверженных. С грохотом и скрежетом от стены отделилась оплавленная скала и ушла вниз. Снизу раздались вопли, безнадежные крики тех, кто видел летящую на них смерть и ничего не мог уже сделать.

Людей Твердого раздавило и перемололо.

Кто-то, без сомнения, попал в этот котел, устроенный колдунами, но все равно что-то было не так. Слишком мало было криков для такой огромной армии, с которой пришел Твердый.

Местами камень стал таким горячим, что воспламенился. Яростные каменные обвалы наполнили каньон грохотом летящих глыб. К этому грохоту добавилось завывание ветра. Стало так светло, что я увидел отряды повстанцев, карабкающихся наверх.

Слишком мало, подумал я… Мой взгляд наткнулся на одинокую фигуру, стоящую на другой скале. Один из Поверженных, хотя в неверном, тусклом свете я не мог определить, который из них. Он кивал самому себе, наблюдая за мучениями неприятеля.

Красное свечение, потекшие камни, обвалы и огонь – все это распространялось, пока панорама не заполнилась горящим камнем, озерами кипящей лавы, и все вокруг не стало красным.

Капля влаги упала мне на щеку, я с удивлением посмотрел наверх. Вторая капля ударила мне по носу.

Звезды исчезли. Надо мной проплывали рыхлые животы жирных серых туч, ярко освещаемые адскими отблесками, идущими из каньона. Тучи шли так низко, что я мог бы, наверное, дотянуться до них рукой.

Над каньоном утробы туч разверзлись. Самый край водопада захватил меня и чуть не сбил с ног. А там он был еще сильнее.

Дождь ударил в текущие скалы. Рев пара просто оглушал. Расцвеченный красными отблесками, он рванулся к небу. Того немногого, что все-таки догнало меня, когда я убегал, оказалось достаточно, чтобы моя кожа местами покрылась красными пятнами.

Бедные повстанцы, подумал я. Сварились, как раки…

Был ли я недоволен тем, что недостаточно насмотрелся на работу Поверженных? Нет, хватит уже. Мой ужин грозил вырваться обратно, стоило мне только подумать о том холодном, жестоком расчете, с которым все это было подготовлено.

Меня мучил очередной приступ угрызения совести, родственное чувство к каждому наемному солдату, которое не может понять человек другой профессии.

Моя работа – громить врагов моего хозяина, что я обычно и делаю. Видит Бог, Гвардия служила и отъявленным мерзавцам, но в том, что происходило там, внизу, все-таки было что-то не так. Впоследствии мы все это ощутили.

Возможно, это вызвано необъяснимым чувством солидарности с такими же солдатами, умирающими, не имея возможности защищаться. У нас, у Гвардии, все-таки было чувство чести.


Глава 4 | Десять поверженных | Глава 6