home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

– Просто отдай пакет, и все, – прорычал Капитан Леденцу, – и тащи свою задницу назад. Леденец взял курьерскую сумку и ушел.

– Кто-нибудь еще хочет поспорить? У вас, ублюдки, уже был шанс избавиться от меня, вы его проорали.

Ситуация накалялась. Капитан сделал встречное предложение, а посланник предложил ему свое покровительство при условии, что Старшина погибнет.

Леденец побежал к послу с ответом Капитана.

– Не знаешь, что творишь. И не знаешь, под чью дудку пляшешь, пробормотал Том-Том.

– Расскажи мне, а? Костоправ, что делается вокруг? Я был послан разведать обстановку в городе.

– Это какая-то эпидемия. Но такого я еще не видел. Наверняка нечистые силы – источник заразы. Капитан посмотрел на меня искоса.

– Не рассказывай сказки. Источник заразы – носители болезни.

Благодаря им эпидемия и находит новые жертвы. Том-Том! Ты знаешь эту бестию, – проворчал Капитан.

– Никогда не слышал, чтобы она разносила заразу. И все, кто был в склепе, до сих пор здоровы.

– Дело не в переносчике, – вставил я, – главное – это болезнь.

Будет еще хуже, если люди не начнут сжигать трупы.

– Но эпидемия не проникла в Бастион, – Капитан огляделся, – и у нее есть своя положительная сторона. Гарнизон перестал опустошать Берилл.

– В городе назрело большое недовольство. Они на грани нового взрыва.

– И скоро?

– Дня два, три от силы.

Капитан кусал губы. Ситуация все больше пахла паленым.

– Нам надо…

В дверь протолкнулся гарнизонный трибун.

– У ворот толпа. У них таран.

– Пошли, – сказал Капитан. Потребовалось всего несколько минут, чтобы они разбежались. Несколько метательных снарядов, несколько ковшей кипятка и толпа побежала, осыпая нас грязными ругательствами.

Опустилась ночь. Я стоял на стене, наблюдая за движущимися вдали огнями факелов. Там собиралась взбудораженная толпа. Если бы все это будоражило еще и мозги, а не только нервную систему, мы бы уже оказались в водовороте революции.

Постепенно движение почти прекратилось. Взрыв произойдет не сегодня.

Может, завтра, если жара и влажность станут совсем невыносимыми.

Чуть позже я услышал справа какое-то царапанье. Потом треск. Тихое поскребывание. Где-то совсем рядом. Еще ближе. Я замер и стоял неподвижно, как водосточная труба, прибитая к воротам. Легкий бриз превратился в арктический ветер.

Что-то перебиралось через зубчатую стену. Красные глаза. Четыре ноги.

Темное, как ночь. Черный леопард. Он двигался так же плавно, как вода стекает вниз по холму. Очень мягко спустился по лестнице во двор и исчез.

Обезьяна, сидящая в моем подсознании, рвалась вскарабкаться на высокое дерево, вопя от ярости и швыряясь экскрементами и гнилыми фруктами. Я скользнул к ближайшей двери и, пройдя безопасным путем к жилищу Капитана, вошел без стука.

Я увидел, что он лежит на койке, закинув руки за голову и уставившись в потолок. Его комната была слабо освещена единственной свечкой.

– Нечисть в Бастионе. Я видел, – мой голос скрипел, как у Гоблина. Он что-то проворчал.

– Ты меня слышишь?

– Я слышал, Костоправ. Уйди. И оставь меня в покое.

– Да, сэр.

Он был полностью поглощен своими мыслями. Я повернулся обратно к двери…

Вопль был громким, протяжным и безысходным. Он резко оборвался. Это было там, где жил Старшина. Я вытащил свой меч, двинулся за дверь… и с размаху врезался в Леденца. Леденец упал. Я стоял над ним и оцепенело думал, почему он вернулся так быстро.

– Зайди сюда, Костоправ, – приказал Капитан, – хочешь, чтобы тебя убили?

Из покоев Старшины донеслись новые вопли. Смерть была неразборчива.

Я рванул Леденца внутрь. Мы заперли дверь на засов. Я стоял, прислонившись к ней спиной, закрыв глаза и тяжело дыша. Может, это было только воображение, но мне показалось, что я слышу какое-то рычание за спиной.

– И что теперь? – спросил Леденец. Его лицо было абсолютно бескровным, а руки тряслись.

Капитан закончил корябать письмо и отдал его Леденцу.

– Ты идешь назад. Кто-то заколотил в дверь.

– Что такое? – Капитан дернулся. Ответил голос, приглушенный толстым деревом.

– Это Одноглазый, – сказал я.

– Открывай.

Я открыл. Одноглазый, Том-Том, Гоблин, Немой и дюжина остальных протолкнулись внутрь. Комната стала душной и тесной.

– Человек-леопард в Бастионе, Капитан, – сказал Том-Том.

Он забыл подчеркнуть свои слова ударами по барабану. Кажется, его инструмент сполз куда-то на ягодицу.

Еще один крик из помещений Старшины. Мое воображение все-таки обмануло меня.

– Что нам делать? – спросил Одноглазый. Это был маленький, морщинистый, черный человек, который обладал причудливым чувством юмора. Он был на год старше своего брата Том-Тома, но в их возрасте уже никто не считает годы. Если верить Анналам, обоим было за сотню. Он был страшно напуган. А Том-Том находился на грани истерики. Гоблин и Немой тоже были не в себе.

– Он может прикончить нас одного за другим.

– Его можно убить?

– Он практически непобедим, Капитан.

– Но их можно убивать? – голос Капитана стал суровей. Он тоже был напуган.

– Да, – согласился Одноглазый. Он казался немного меньше обалдевшим, чем Том-Том. – Нет ничего неуязвимого. Даже тот на своем черном корабле. Но этот силен, быстр и ловок. Оружие здесь мало что значит. Колдовство полезней, но даже оно не слишком сильно.

Никогда еще я не слышал, чтобы он признавал существование неразрешимых проблем.

– Ладно, хватит, поговорили, – проворчал Капитан, – теперь будем действовать.

Ему трудно было понять все это, нашему командиру, но он ясно представлял себе, что будет делать. Гнев и крушение надежд прочно связывались с нечистью.

Том-Том и Одноглазый яростно запротестовали.

– Да вы же думаете об этом с тех пор, как обнаружили, что оно на свободе, – сказал Капитан, – и вы уже решили, что именно будете делать, если придется. Будем это делать. Еще один вопль.

– Бумажная Башня стала скотобойней, – тихо сказал я, – он нападает там на всех подряд.

В какой-то момент я подумал, что даже Немой будет сопротивляться.

Капитан затянул ремни на своей амуниции.

– Спичка, собери людей. Перекройте входы в Бумажную Башню. Элмо, отбери несколько хороших алебардщиков и арбалетчиков. Стрелы должны быть отравлены Прошло двадцать минут. Я потерял счет крикам. Перестал воспринимать все окружающее. Были только растущая тревога и вопрос, почему же все-таки оборотень ворвался в Бастион?

Почему от так упорно продолжает свою охоту? Им движет нечто большее, чем голод.

Посол намекал, что собирается как-то использовать его Как? Вот для этого?

Все четыре колдуна вместе работали над чарами. Воздух перед ними был пронизан голубыми искрами, от которых исходило слабое потрескивание. За колдунами последовали алебардщики, а за ними – арбалетчики. Еще дюжина наших шли позади. Мы вступили в покои Старшины. Вздох облегчения. Передняя комната Бумажной Башни выглядела совершенно нормально.

– Он наверху, – сказал нам Одноглазый. Капитан обернулся.

– Спичка, заводи сюда своих людей, – он решил осмотреть все комнаты одну за другой, перекрывая выходы Решено было оставить открытым только один выход для отступления Одноглазый и Том-Том не одобрили это решение. Они сказали что оборотень загнанный в угол, станет еще опасней Нас окружала зловещая тишина. Несколько минут воплей не было слышно.

Первую жертву мы обнаружили у подножия лестницы, ведущей внутрь Башни.

– Один из наших, – сказал я. Старшина всегда окружал себя несколькими гвардейцами.

– Наверху жилые комнаты? – я никогда еще не был в Бумажной Башне.

Капитан кивнул – Кухонный этаж, складской этаж, помещения для прислуги на двух этажах, затем семья, потом сам Старшина. На самом верху библиотека и кабинеты. Хочет сделать так, чтобы до него было трудно добраться. Я осмотрел тело.

– Не похоже на те, из склепа. Том-Том, он не забирает ни кровь, ни органы. В чем дело?

Он не мог ничего ответить. Так же как и Одноглазый.

Капитан вглядывался в тени, колыхающиеся наверху.

– Теперь он будет хитрить. Алебардщики, продвигаться по одной ступени.

Держать оружие наготове. Арбалетчикам стоять четыре – пять шагов сзади.

Стрелять во все, что движется. Всем приготовить мечи. Одноглазый, давай вперед со своим колдовством.

Потрескивание. Шаг, шаг, осторожно. Запах страха. Бац! Человек случайно разрядил свой арбалет. Капитан сплюнул и зарычал, как вулкан в плохом настроении.

Это чертовой твари не было видно. Помещение для прислуги. Стены заляпаны кровью. Целые тела и части их лежат везде. Неизменно разодранные и растерзанные. В Гвардии суровые люди, но даже самые закаленные отшатнулись.

Даже я, врач, который видит самые неприглядные результаты сражений.

– Капитан, я соберу остальную Гвардию. Эта бестия еще здесь, – сказал Лейтенант тоном, не терпящим возражений. Капитан только кивнул.

Вид этой бойни возымел свое действие. Страх уменьшился, и большинство из нас решило во что бы то ни стало разделаться с этой тварью.

Сверху раздался вопль. Он был как насмешка, подзадоривающая нас двинуться дальше. С жестким выражением па лицах люди начали подниматься по лестнице. Воздух перед ними потрескивал от приведенного в действие колдовства. Том-Том и Одноглазый почти преодолели свой ужас. Началась серьезная охота за смертью.

Гриф, который изгнал орла, гнездившегося на крыше Бумажной Башни, без сомнения был зловещим предзнаменованием. Нашему хозяину, похоже, не на что было надеяться.

Мы прошли пять этажей. Кровавые сцены ясно показали нам, что бестия побывала на каждом из них…

Том-Том поднял вверх руку и остановился. Тварь была близко. Алебардщики опустились на одно колено, выставив вперед свое оружие. Арбалетчики взяли на прицел каждую тень. Том-Том подождал полминуты Он, Одноглазый, Немой и Гоблин застыли каждый в своей позе, внимательно прислушиваясь к чему-то, о чем весь остальной мир мог только догадываться.

– Ждет. Осторожнее. Не давайте ему возможности напасть.

Я задал бессмысленный вопрос. Все равно было уже поздно что-либо делать:

– Может, нам надо использовать серебряное оружие? Наконечники стрел и лезвия алебард? Том-Том выглядел растерянным.

– Да, там. где я родился, люди говорили, что оборотней-волков надо убивать серебряным оружием.

– Бред. Его можно убить так же, как и все остальное. Просто надо бить сильнее и быстрее двигаться, потому что у тебя есть только один выстрел.

Чем больше Капитан говорил, тем все менее ужасной казалась эта тварь.

Это как охота на льва-людоеда. К чему все эти нервы? Я вспомнил комнаты прислуги.

– Сейчас вы просто стойте на месте, – сказал Том-Том. – И тихо. Мы попробуем его отпугнуть.

Колдуны прикоснулись друг к другу головами. Через некоторое время Том-Том сказал, что можно двигаться дальше.

И мы двинулись на площадку между лестничными пролетами, тесно прижавшись друг к другу. Мы были похожи на ежа, который ощетинился стальными иглами. Колдуны торопились со своими чарами. Из темноты перед нами раздался злобный рев и скрежет когтей. Что-то двигалось. Пропели тугие струны арбалетов. Еще один рык.

Почти насмешливый. Колдуны опять соединили головы. Внизу Лейтенант отдавал приказы, расставляя людей там, куда могла побежать тварь.

Мы двинулись в темноту. Напряжение росло. Из-за лежащих тел и крови трудно было найти надежную опору для ног. Люди торопились перекрыть двери.

Мы медленно проникли в анфиладу кабинетов. Дважды арбалеты отвечали стрельбой на какое-то движение.

Бестия взвыла не дальше, чем в двадцати футах от нас. Том-Том издал полувздох-полустон.

– Ловите его, – сказал он. Они накрыли тварь своим колдовством.

Двадцать футов. Прямо рядом с нами. Я ничего не видел… Какое-то движение. Полетели алебарды. Закричал человек…

– Проклятье! – выругался Капитан. – Кто-то еще оставался жив. Что-то черное, как самое сердце ночи, быстрое, как внезапная смерть, скользнуло дугой над алебардами. У меня была единственная мысль: Быстрее!

Успеть до того, как оно окажется среди нас! Люди бросились врассыпную, пронзительно крича и натыкаясь друг на друга. Чудовище зарычало и заработало когтями и клыками настолько быстро, что невозможно было уследить глазами за его движениями. Прежде чем удар отбросил меня на дюжину футов, показалось, что я разрубил кусок черноты.

Встряхнувшись, я вскочил и прижался спиной к колонне. Я был уверен, что сейчас умру, уверен, что оборотень перебьет нас всех. Бедняги, мы думали, что сможем с ним справиться. Прошло всего несколько секунд. Полдюжины человек были убиты. Еще больше ранены. Бестия двигалась все так же быстро, не давая себя достать. Ни оружие, ни чары не могли ее остановить.

Наши колдуны стояли тесной кучкой, пробуя еще одно заклинание. Капитан собрал несколько человек вместе, остальные разбежались, и монстр, рыская вокруг, разделывался с ними.

Серое пламя прорезало комнату, на мгновение осветив ее и оставив в моих глазах отпечаток этой резни. Бестия завопила, на этот раз от неподдельной боли. Очко колдунам. Она прыгнула в мою сторону. В тот момент, когда тварь промелькнула мимо, я в панике рубанул мечом. Промахнулся. Бестия развернулась и с разбегу прыгнула на колдунов. Они встретили ее еще одной вспышкой колдовского огня. Тварь взвыла. Пронзительно закричал человек.

Хищник бился на полу, как умирающая змея. Люди начали колоть мечами и пиками. Но тварь собралась с силами и мотнулась к выходу, который мы держали открытым для самих себя.

– Идет! – проревел Капитан Лейтенанту. Я обмяк, не чувствуя ничего, кроме облегчения, Исчезло… Не дав мне рухнуть на пол, Одноглазый затормошил меня.

– Давай, Костоправ. Бестия напала на Том-Тома. Ты должен помочь.

Пошатываясь, я развернулся, неожиданно обнаружив у себя на ноге неглубокий порез.

– Надо бы хорошенько его почистить, – пробормотал я, – эти когти наверняка ужасно грязные.

От Том-Тома мало что осталось. Его горло было разорвано, живот вскрыт.

Руки и грудная клетка разодраны до костей. Невероятным было то, что он еще дышал, но я уже ничего не мог сделать. Ничего что мог бы сделать врач. Даже мастер-волшебник, специализирующийся на медицине, не смог бы помочь этому маленькому черному человеку. Но Одноглазый настаивал, чтобы я попытался. И я пытался, пока Капитан не оттащил меня к другим людям, смерть которых не была столь неизбежной. Одноглазый ревел над ним, как от боли, когда я отошел.

– Дайте сюда огня! – приказал я. В это время Капитан собрал уцелевших людей у открытой двери и приказал охранять ее.

Стало светлее, и я ясно увидел всю картину нашего разгрома. Мы полностью разбиты. Более того, вокруг лежали тела дюжины наших собратьев, которые не входили в наш отряд. Они были на дежурстве. Здесь было еще больше тех, кто служил у Старшины секретарями и советниками.

– Кто-нибудь видел Старшину? – спросил Капитан. – Он должен быть здесь.

Капитан, Спичка и Элмо начали поиски. Но у меня не было времени следить за всем этим. Я латал и зашивал, как безумный, делал все, что мог. Бестия оставила очень глубокие порезы от когтей, которые требовали тщательного и квалифицированного наложения швов. Каким-то образом Гоблину и Немому удалось так успокоить Одноглазого, что он смог помогать. Может быть, они что-то с ним сделали. Он работал едва ли не на грани обморока.

Я еще раз глянул на Том-Тома. Он все еще был жив и стискивал свой маленький барабан. Черт! Такое упорство достойно вознаграждения. Но как? Мое заключение просто не было достаточно квалифицированным.

– Эй! – заорал Спичка. – Капитан! Я взглянул в его сторону. Он постукивал мечом по сундуку. Это был каменный сундук, сейф такого типа, какие предпочитают богачи в Берилле. Я прикинул что этот весил около пятисот фунтов. Снаружи он был покрыт причудливой резьбой. Большинство украшений было уничтожено. Когтями?

Элмо вдребезги разбил замок и, открыв крышку, с любопытством заглянул внутрь. Я мельком взглянул на человека, лежащего на куче золота и драгоценностей. В изголовье было оружие. Человек трясся. Элмо и Капитан обменялись мрачными взглядами.

Меня отвлекло появление Лейтенанта. Он стоял наготове внизу, пока не начал беспокоиться, что ничего не происходит. Оборотень там не появлялся.

– Осмотрите Башню, – сказал ему Капитан, – может быть, он наверху.

Над нами была еще пара этажей. Когда я опять взглянул на сундук, он был уже закрыт. Старшины не было нигде видно. Спичка сидел на сундуке и чистил кинжалом ногти. Я внимательно посмотрел на Элмо и Капитана. Их вид наводил на неприятные мысли.

Но ведь они не стали бы доделывать то, что не сделала бестия? Нет.

Капитан не смог бы так предать идеалы Гвардии, а? Я не стал спрашивать.

Осмотр Башни не дал ничего, кроме кровавой полосы, ведущей на крышу, где бестия собиралась с силами. Она была сильно изранена, но смогла убежать, спустившись по внешней стене.

Кто-то предложил выследить монстра, на что Капитан ответил:

– Мы уходим из Берилла. Здесь мы больше не работаем. И нам надо успеть выбраться, пока город не повернулся на нас.

Он послал Спичку и Элмо проследить за национальным гарнизоном.

Остальные эвакуировали раненых из Бумажной Башни.

Несколько минут я оставался без свидетелей. Я смотрел на большой каменный сундук. Искушение росло, но я сопротивлялся. Я не желал ничего знать.

Леденец вернулся уже после всех событий. Он рассказал, что посланник выгружает свои войска на причале.

Люди собирались и грузились. Некоторые вполголоса обсуждали происшедшее в Башне, некоторые ругались по поводу того, что приходится уходить. Ты оседаешь и немедленно пускаешь корни. Ты копишь добро. Ты находишь женщину.

Затем происходит неизбежное, и тебе приходится бросать все. Немало страданий и огорчений витало в воздухе вокруг наших казарм.

Я был у ворот, когда подошли северяне. Я помог повернуть ворот, который поднимает опускную решетку. Но чувствовал я себя не слишком гордым. Без моего одобрения Старшина, может, никогда не был бы предан.

Посланник занял Бастион. Гвардия начала эвакуацию. После полуночи прошло уже около трех часов, и улицы были пустынны.

Когда мы преодолели две трети пути до ворот Утренней зари. Капитан объявил привал. Сержанты привели всех в состояние боевой готовности. Часть людей и фургоны продолжили свой путь.

Капитан повел нас на север, в сторону улицы Старой Империи, где императоры Берилла увековечивали самих себя и свои победы. Многие монументы были причудливы и эксцентричны. Они изображали любимых лошадей, гладиаторов или людей, занимающихся любовью.

У меня было отвратительное чувство еще до того, как мы добрались до Мусорных ворот. Беспокойство переросло в подозрение, а когда мы дошли до цели, подозрение расцвело в мрачную уверенность. Возле Мусорных ворот нет ничего, кроме Вилочных Казарм.

Капитан ничего специально не объявлял. Когда мы подошли к казармам, каждый уже знал, что происходит.

Городские Отряды, оказались, как всегда, безалаберны. Ворота городка были открыты, а единственный часовой спал. Мы беспрепятственно проникли внутрь. Капитан начал отдавать приказы.

В городке оставалось пять или шесть тысяч человек. Их офицерам удалось восстановить подобие дисциплины, уговорив людей сдать свое оружие в хранилище. Традиционно капитаны в Берилле доверяют своим людям, держащим в руках оружие, только накануне сражения.

Три взвода двинулись в казармы, убивая людей прямо в постелях.

Оставшийся взвод занял позицию в дальнем конце городка.

Когда Капитан наконец отдал приказ отходить, солнце уже поднялось. Мы поспешили за нашим грузовым обозом. Среди нас не было никого, кому было бы недостаточно того, что мы уже сделали. За нами, конечно, никто не погнался. И никто не пришел, чтобы осадить наш лагерь на Столпе Мук. Что и требовалось доказать.

Элмо и я стояли на самом краешке мыса, наблюдая, как послеполуденное солнце далеко в море играет по краю полосы штормовых туч. Лучи скользили и заполняли наш лагерь своим прохладным потоком, а затем вновь отступали и уходили по воде. Это было красиво, хотя и не особенно красочно. Элмо почти ничего не говорил.

– Тебя что-то мучает, Элмо? Штормовые тучи чуть закрыли солнце, придав воде цвет ржавого железа. Наверное, в Берилле похолодает.

– Думаю, ты сам знаешь, Костоправ.

– Думаю, что знаю, – Бумажная Башня. Вилочные Казармы. Подлое попрание наших святых обязанностей. Как ты думаешь, каков он, север?

– Считаешь, этот черный колдун придет сюда, а?

– Придет, Элмо. Просто он сейчас занят тем, что хочет заставить марионеток плясать под его дудку, – впрочем, как и все остальные, которые пытаются приручить этот безумный город.

– Хм, – потом, – смотри-ка. Небольшое стадо китов ныряло за скалами, торчащими из воды на некотором расстоянии от мыса. Я попытался быть равнодушным и потерпел неудачу. Животные были просто величественны, плавно двигаясь в стального цвета море.

Мы присели спиной к маяку. Казалось, мы разглядываем мир, не тронутый грязной рукой Человека. Иногда я думаю, что было бы лучше, если бы нас вообще не было.

– Там корабль, – сказал Элмо. Я не видел его, пока парус не поймал огненный свет вечернего солнца, превратившись в оранжевый треугольник с золотыми кромками. Корабль раскачивался вместе со вздымающимися и опускающимися волнами.

– Прибрежный. Наверное, двадцатитонник.

– Такой большой?

– Для прибрежного судна. Морские суда доходят иногда до восьмидесяти тонн.

Время текло, бессмысленное и дурное. Мы наблюдали за кораблем и китами.

Я начал фантазировать. В сотый раз я пытался представить себе новую землю, опираясь на рассказы торговцев, услышанные из вторых рук. Скорее всего, мы направляемся в Опал. Они говорили, что Опал – это отражение Берилла, хотя город и моложе…

– Этот дурак сейчас высадится на скалы. Я очнулся. Корабль был совсем близок к опасности. Всего сотня ярдов отделяла его от крушения, когда судно изменило наконец свой прежний курс на более безопасный.

– Хоть что-то оживило сегодняшний день, – я огляделся.

– Ты, наверное, в первый раз говоришь что-то без сарказма. Мне от этого даже не по себе, Костоправ.

– Это помогает мне оставаться в здравом уме, дружище.

– Не бесспорно, Костоправ, не бесспорно. Я вернулся к своим мыслям о завтрашнем дне. Это лучше, чем смотреть назад. Но будущее отказывалось сбросить свою маску.

– Он идет сюда, – сказал Элмо.

– Что? О! – корабль переваливался на зыби, едва удерживая курс. Его кивающий нос был направлен к берегу под нашим лагерем.

– Может, сказать Капитану?

– Думаю, он знает. Наши люди на маяке.

– Да.

– Поглядывай, если еще что-нибудь случится. Шторм переместился на запад. Горизонт потемнел, казалось, что некая мрачная тень накрыла участок моря. Холодное серое море. Неожиданно мне стало страшно при мысли, что мне придется пересечь его.


Глава 4 | Десять поверженных | Глава 6