home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



21

Утром я ни о чем не поговорил с Дином. Мне было не до кошек. Дин растолкал меня ни свет ни заря, еще до полудня и сказал:

– Его милость требует вас к себе. Я принесу туда завтрак.

Я застонал и повернулся на другой бок.

Дин не расшумелся, как обычно. Это должно было меня насторожить. Но не с утра. У кого с утра варит голова? Я только пробормотал какую-то неуместную благодарность, обращенную к небесам, и зарылся в подушку.

Тут меня одолели клопы.

По крайней мере я чувствовал, как они меня кусают. Но когда я начал хлопать и размахивать руками, и ругаться, и вертеться, я не нашел ни одного кровососа. Но покусывание продолжалось.

Было утро. Прошло немало времени, пока я догадался, что к чему. Старый Дин не посыпал мою постель насекомыми. Это меня вызывает Покойник.

Все еще ругаясь, подпрыгивая и шлепая себя по разным частям тела, я вылез из кровати. Бодрствующая часть моего мозга открыла неведомое мне раньше качество моего партнера. Он преследует своих друзей с тем же вдохновением, что и врагов.

Хотя мои глаза лишь притворялись открытыми, а ноги сопротивлялись каждому шагу, я сошел вниз, ничего себе не сломав. Я приковылял в комнату Покойника, плюхнулся в кресло и стал вяло озираться по сторонам, думая, к чему бы придраться, как только я приду в себя.

«Доброе утро, Гаррет.»

Стиль общения Покойника нельзя назвать выразительным, но он сумел сделать свой голос счастливым, как у устрицы, которая не знает, что ее откармливают, чтобы бросить в рассол.

«Я так рад, что ты присоединился ко мне.»

Я питал к нему не такие дружеские чувства.

– Что ты там бормочешь, черт побери? Зачем ты меня сюда притащил? Солнце еще не встало.

Это было не совсем так. На улице над дождевыми облаками уже много часов стояло солнце. Просто мне этих часов было мало.

«Я не мог долее сдерживать любопытство. Сегодня утром господа из городской Стражи пришли засвидетельствовать свое почтение и отдать долги. Они были невероятно щедры.»

– Не придавай этому значения. Содрали взятки с каких-нибудь мошенников и стали невероятно щедры. Сколько они заплатили?

«Тысячу марок. И кроме того…»

– Всего тысячу? – Я был недоволен. Разумеется, я был недоволен. Тысяча – это немало, но я был бы недоволен, даже если бы они приволокли вагон и маленькую тележку с деньгами. – И ты не мог подождать, пока я проснусь.

«И кроме того, – не обращая внимания, продолжал он, – они сообщили мне последние новости из Кантарда. Наконец мои соображения подтвердились. Те, кто ожидал поражения революции, возглавляемой Слави Дуралейником, и считал предвестниками этого поражения все последние неудачи и дезертирства, оказались не правы. Слави Дуралейник просто ждал благоприятного случая.»

– О черт!

Теперь я понял, почему он меня сюда притащил. Вовсе не из-за денег. Он получил возможность излить на меня свою радость, когда я не в состоянии с ним спорить.

Я полагал, что Дуралейник на последнем издыхании. Все признаки были налицо. Неудачи и дезертирство ясно показывали, что бунту приходит конец. Черт возьми, беженцы из Кантарда рассеялись теперь по всей Каренте. Я видел многих в Танфере.

Я не стал спрашивать, как Дуралейнику удалось сотворить очередное чудо. Он это умеет. А просто приступил к завтраку, который принес Дин, и ждал, что еще скажет Покойник. Он не успокоится: любит, когда я проигрываю ему вчистую.

Он обрушивал на меня удар за ударом, не жалея сил. Как я, когда хочу его помучить.

Он утверждал, что большинство неудач и дезертирств было обманом. Более того, Дуралейник просто затаился, расположившись впереди всех армий, и время от времени стравливал войска Каренты и Венагеты друг с другом, а сам дожидался одного из редких в Кантарде, но чрезвычайно разрушительных ураганов, которые налетают с моря. Когда я был на фронте, я несколько раз попадал в такие ураганы. Оставалось только бежать в укрытие и надеяться, что оно устоит под ветром и дождем.

Пока враги Дуралейника были парализованы, он пошел в атаку. В обоих направлениях. Одна часть армии ударила по Фулл-Харбору, крупнейшему военному плацдарму Каренты в Кантарде. Дуралейник и раньше пытался атаковать Фулл-Харбор, но неудачно. На этот раз он преуспел, город был взят со всеми запасами и военным снаряжением.

Другая часть армии нанесла удар по Марачи, тыловому бастиону венагетов в южном Кантарде. Марачи – гораздо более крупный и важный пункт, чем Фулл-Харбор. Он построен вокруг единственного большого и надежного оазиса в этой части пустыни. Военные успехи Венагеты зиждутся на их владении Марачи. Без этого Венагета не смогла бы продвинуть войска настолько далеко, чтобы угрожать серебряным рудникам.

Потеря Фулл-Харбора нанесет урон Каренте, но не подорвет ее мощь. У Каренты есть и другие базы на побережье. У Венагеты их нет.

Я попробовал слабо сопротивляться:

– Твой любимчик теперь сел в лужу, Плут. На выручку Фулл-Харбору послали моряков. Дуралейнику никогда не сладить с Морской пехотой.

Он пропустил мои слова мимо ушей, только хитро усмехнулся. И продолжал рассказ.

Марачи не стал такой же легкой, добычей, как Фулл-Харбор. У Дуралейника не хватило сил взять его целиком. Сражение продолжалось, венагеты получали подкрепление отовсюду и стремились отбить город в затяжных, отчаянных и кровопролитных уличных боях.

Как большинство рядовых карентийцев, я испытываю симпатию к Слави Дуралейнику. Я не то что хочу, чтобы мое королевство проиграло войну. Но когда всю жизнь сталкиваешься лишь с продажностью, некомпетентностью и жадностью правителей, поневоле станешь восхищаться парнем, который плюет им в физиономии и бесстыдно не обращает внимания на их пакости, а потом издевается над ними, когда они не могут удержаться на ногах. Кажется, многие из нас втайне питают надежду, что шалости Дуралейника позволят положить конец бесконечной войне.

– Из-за этого ты меня вытащил из постели?

«Да, и еще хочу услышать подробности событий этой ночи.»

Похоже, ему и вправду было очень интересно. Я вспомнил, что он с самого начала как будто что-то подозревал, но не желал говорить.

«Как тебе удалось так быстро завершить это дело?»

– А? Мне, кажется, послышалась нотка зависти. Легкое недоверие.

«Теория вероятности предполагает, что иногда ты можешь пробиться вперед без моей помощи. Ты прав, я поражаюсь твоей способности так часто опровергать эту теорию.»

Да. Он был уязвлен. Он потратил столько времени на все эти беседы, которые мы даже не обсудили, ожидая ошеломить всех сенсационным обвинительным актом. А я испортил ему всю игру, разыскав эту заколдованную карету. Гаррет, отравляющий удовольствие, – вот кто я.

– Ты хочешь мне сообщить, что ты подумал, когда Туп впервые рассказал нам об этих женщинах?

Кто-то постучал в дверь как раз вовремя, будто сидел в кулисе и ждал выхода.

«Это мистер Тарп. Вчера вечером я разрешил ему отлучиться домой. По личным делам. Сиди. Дин откроет.»

Я завопил:

– Дин, когда впустишь Плоскомордого, выкинь за дверь кошку.

Я подождал Плоскомордого и начал свою историю.

– Тебе повезло, – когда я замолчал, сказал Плоскомордый.

– Черта с два, повезло. Расследование преступления потребовало применения дедуктивного метода.

Тарп заворчал, его не убедишь.

– Никто не подумал начать с поиска кареты.

– И все-таки тебе повезло, Гаррет. Что, если бы старикашка ездил в обычной карете? Что, если бы он ходил пешком?

– Но он ездил в этой карете. В этом все дело. И за это он поплатился. Он решил вломиться в запретный дом и устроить там свою базу, увидел великолепную карету и просто не смог устоять. И поплатился.

На мгновение я задумался, повинна ли заколдованная карета в смерти старого клоуна. Но мне все равно. Теперь я не очень терзался, что кокнул его. Много существ довелось мне встречать, но мало кто заслуживал, чтобы его убили, больше, чем он. Я оказал миру услугу, у меня не должно быть угрызений совести.

– Тебе повезло, – настаивал Плоскомордый.

Его с места не сдвинешь. Так же, как Покойника.

«Мистер Тарп, если вы хотите продолжить службу, у меня есть для вас поручение.»

– Деньги ваши, служба наша! Плоскомордому почему-то нравится Покойник.

«Из этого здания подозрительно исчезли все паразиты. – Они исчезли, потому что однажды во время его полуторамесячного сна я сжег десяток серных свечей. Я думал, что сделал ему одолжение. Клопы любят его донимать. – При изучении различных вариантов перемещения войск в Кантарде я привык использовать большие количества насекомых. Без них я не могу удовлетворить свое любопытство.»

– Значит, вы уже слышали, что сделал Слави Дуралейник?

«Да. Меня это взволновало. Чтобы исследовать возможности, имеющиеся в распоряжении уцелевших участников сражения, мне нужно несколько тысяч насекомых.»

Он имеет привычку выстраивать клопов на стене, как солдат, и производить с ними боевые действия. Отвратительный порок.

– Подождите, – возразил я. – Я только что очистил этот дом от заразы.

Клопы и мыши – худшие враги Покойника. Если им не мешать, они вмиг его сожрут.

«Так. Значит, ты в ответе за это черное дело.»

Он прекрасно знал это, просто раньше не говорил.

– Да, я. Я также владелец этой мусорной кучи. Я также страдаю от того, что мой эконом въехал без приглашения и считает своим долгом тащить в дом всех приблудных кошек. Я также терпеть не могу, когда по ночам он выходит искать ночной горшок, и тут под лапами его любимиц начинает скрипеть пол. Не ходи за клопами, Плоскомордый. Пускай Покойник развивает воображение.

Покойник послал мне преувеличенный мысленный вздох.

«Пусть будет так. В таком случае, мистер Тарп, боюсь, мы больше не нуждаемся в ваших услугах.»

Я с подозрением взглянул на Покойника. Уж очень скоро он сдался.

– Покойник прав. Сколько мы тебе должны?

– Не так уж много, придется опять идти дурачить клиентов для этого зануды Уника.

Печальная история. Уник никому не нравится. И мне тоже, хотя я с ним не знаком.

– Надо же Унику тоже зарабатывать на жизнь.

Я отсчитал несколько монет. Тарп вроде был доволен. Вся его работа состояла в том, чтобы открывать дверь.

– Может, добавишь немножко за личные неудобства, Гаррет?

– Какие личные неудобства?

– Я находился здесь, вместо того чтобы быть дома. Хотя я слышал, что тебя уже не интересуют женщины.

– Это не совсем так. Еще интересуют. Но все меньше и меньше.

– Не будь циником. Извинись перед Тинни.

Ему нравилась Тинни. Черт возьми, мне она тоже нравилась. Я просто не мог сладить с ее нравом: что с нее взять – рыжая. А теперь… Теперь я запел по-другому. Воздержание смягчает сердца.

Плоскомордый, казалось, не торопится уходить. Они с Покойником стали рассуждать, какой бзик был у странного старикана и что заставляло его резать женщин. Я решил воспользоваться случаем. Собрал остатки завтрака и отнес их на кухню. Избавившись от улик, я намеревался проскользнуть наверх и чуточку вздремнуть.

Кто-то постучал в дверь.


* * * | Ночи кровавого железа | cледующая глава