home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 14

Украденные мечты

Гаруну казалось, что Аль-Ремиш совсем не изменился. Пыль, отбросы и кишащие повсюду паразиты остались точно такими, какими он их запомнил. Жара была как всегда нестерпимой. Казалось, что она стекает по стенкам чаши, заливая долину. Из-под навесов, восхваляя свои товары, вопили уличные торговцы. Женщины визжали на детей и на других женщин. Обозленные жарой мужчины при малейшем столкновении взрывались приступами ярости. Единственным заметным изменением по сравнению с предыдущими визитами было меньшее количество людей в городе. Но Гарун знал, что по мере приближения Дишархуна это различие исчезнет, и, как только толпы паломников затопят столицу, напряжение возрастет ещё сильнее.

Уже сейчас в воздухе в атмосфере Аль-Ремиша ощущалось какое-то нездоровое напряжение, значительно большее, чем можно было бы ожидать в обычных обстоятельствах. Напряжение это было невозможно описать словами, но появление валига Эль Асвада со всем хозяйством и войском породило чувство вины и стыда среди тех, кто и пальцем не пошевелил для того, чтобы помочь Юсифу в его борьбе где-то далеко на юге. Его присутствие постоянно напоминало им об их вине, и это им крайне не нравилось. Кроме того, над столицей витала бледная тень страха. Реальность угрозы со стороны Эль Мюрида теперь могли отрицать лишь те, кто сознательно закрывал на неё глаза.

— Именно это они и делают, — сказал Радетик Гаруну. — Ослепляют себя. Человек хочет верить, что неприятность минует, если её полностью игнорировать. Такова уж человеческая природа.

— Некоторые из них ведут себя так, словно во всем виноваты мы. Мы сделали все, что в наших силах. Чего же они ещё хотят?

— И это тоже свойственно природе человека. Человек рождается узколобым, близоруким и неблагодарным негодяем.

Гарун покосился на учителя и, саркастически улыбаясь, произнес:

— Ни разу не видел тебя в столь кислом состоянии духа, Мегелин.

— Пребывание здесь преподнесло мне довольно много горьких уроков. И я боюсь, что уроки эти применимы и к так называемым цивилизованным нациям у меня дома.

— Что там происходит? — спросил Гарун, увидев какую-то суету около отцовского шатра. У нескольких человек были щиты со знаками королевского дома.

— Пойдем посмотрим.

Около шатра им повстречался Фуад. У дяди был несколько растерянный и изумленный вид.

— В чем дело? — спросил Гарун.

— Это Ахмед. Он пригласил твоего отца и Али разделить с ним трапезу сегодня вечером. Там же будет и король.

— Ты удивлен? — фыркнул Радетик.

— Да, очень. Особенно после того, как они игнорировали нас вот уже столько вечеров.

Гарун похолодел и обвел взглядом окружающие столицу холмы. До заката оставалось совсем немного времени. Им овладели дурные предчувствия.

— Скажи Юсифу, чтобы тот держал свои взгляды при себе. Они сейчас здесь неприемлемы. Абуд — старик, мыслит он медленно, и ему требуется время, чтобы до конца осознать потерю южной пустыни.

— Он бы понял все быстрее, если бы этот идиот Ахмед не болтался под ногами.

— Возможно, Гарун! В чем дело?

— Не знаю. Происходит нечто странное. Мне кажется, что приближающаяся ночь будет очень необычной.

— Провидческие мысли, мой друг? Берегись тех снов, которые посетят тебя этой ночью. Фуад, убеди Валига не наседать на Абуда. Чтобы добиться успеха у Абуда, он прежде всего должен стать приемлемым членом придворного общества.

— Скажу непременно, — ответил Фуад и отбыл, унося на лице одну из самых зловещих своих улыбок.

— Пойдем, Гарун. Ты сможешь помочь разобрать мои бумаги.

Плечи Гаруна уныло опустились. Бумагам и заметкам не было числа. И все они находились в полнейшем беспорядке. На то, чтобы их рассортировать, потребуются годы. К этому времени наберется новая гора записей.

Он ещё раз взглянул на холмы. Они показались ему недружелюбными и какими-то холодными.


Лалла была жемчужиной в гареме Абуда. И хотя ей едва исполнилось восемнадцать и в число жен короля она не входила, юная красавица, вне всякого сомнения, была наиболее могущественной женщиной в Аль-Ремише. Столица полнилась песнями, восхваляющими её красоту и грацию. Абуд был от неё без ума и выполнял малейшие прихоти. Ходили слухи, что он готов взять её в жены.

Много лет тому назад девочку подарил королю один из мелких валигов с побережья моря Коцум. Но внимание Абуда она привлекла совсем недавно.

Абуд вел себя как ослепленный страстью, неумный и упрямый мальчишка. При каждой возможности он выставлял напоказ прелести Лаллы, которые только он познал до конца, искушая весь двор своей любимой игрушкой. Каждую ночь он вызывал её из сераля и заставлял танцевать перед собравшейся знатью.

Юсиф не мог оторвать глаз от её гибкого тела. Как и всякому мужчине, Лалла ему нравилась, но временами его мысли уплывали куда-то вдаль, и он начинал ощущать чувство необъяснимой вины. Его сердце не желало принимать доводы разума. Он не мог стряхнуть с себя чувство отчаяния, вызванное тем, что ему пришлось покинуть дом своих предков.

Он и его сын Али были гостями кронпринца Ахмеда. Ахмед остался единственным человеком в окружении короля, которому ещё не опротивели попытки Юсифа организовать большой поход против Ученика.

Юсиф не находил себе места. В Аль-Ремише творилось нечто странное и не правильное, хотя ничего конкретного Валиг не видел. Чувство беспокойства усиливалось всю неделю и этим вечером достигло такой силы, что по его коже поползли мурашки.

Что-то очень нехорошее присутствовало и в Ахмеде. И это нехорошее особенно ярко проявлялось в те моменты, когда он смотрел на Лаллу. В его глазах была видна откровенная похоть. Но не только она одна. Он казался слишком возбужденным, и на его губах блуждала алчная и зловещая улыбка, которую он был не в силах скрыть. Юсиф опасался, что улыбка эта предшествует большому несчастью.

Лалла подошла ближе, извиваясь всем телом. Ее роскошные бедра были в каких-то дюймах от него. Опасения Юсифа несколько рассеялись. Когда танцевала Лалла, даже его заботы отходили на второй план. Ее красота одурманивала, словно сильнейший наркотик.

А как на неё взирал Ахмед! Создавалось впечатление, что он уже испытал все прелести этой женщины и настолько одурманен ими, что готов на убийство ради того, чтобы она принадлежала ему одному. Во взгляде кронпринца читалось безумие.

Нервное напряжение, испытываемое Юсифом, обострило все его чувства, и он всем своим существом ощущал подспудные течения, наполняющие помещение. Параноидная подозрительность, увещевал он самого себя. На Лаллу с вожделением пялился не только Ахмед. По меньшей мере дюжина лиц кричала о том, что их обладатели — дикие Дети Пустыни готовы на убийство ради того, чтобы заполучить танцовщицу.

Беспокойство снова стало овладевать Юсифом. Даже мелодичные колокольчики на пальцах Лаллы не могли успокоить его сердце. Это был отвратительный день. С юга наконец поступили новости, но они оказались скверными.

Эль Мюрид взбирался на Рогатую Гору, и там произошло нечто зловещее. Пламя в небесах можно было увидеть с расстояния в сотни миль. Эль Мюрид спустился вниз преисполненный решимости. Он созвал под свои знамена племена пустыни, чтобы с их помощью изгнать роялистское зло. Согласно слухам, на его призыв ответили многие тысячи воинов, потрясенных внушительным зрелищем над Рогатой Горой.

Говорили также, что Бич Божий покинул свои войска на побережье. Он собрал Непобедимых и пустился в путь. Лиса снова оказывается в курятнике, но в Аль-Ремише это, судя по всему, никого не волнует.

Магическая стена, воздвигнутая на фундаменте добровольного ослепления, полностью изолировала долину в форме чаши, в которой стоял Аль-Ремиш. Реальность не могла пробиться через нежелание видеть истину. Военачальники роялистов, отгородившись от внешнего мира, предались наслаждениям. Даже самые закаленные из них, самые трезвые, самые практичные — и те в своем беспутстве уподобились кронпринцу.

Юсиф был потрясен. Большинство этих людей он знал вот уже много десятилетий. Здесь, без сомнения, работали темные силы, иначе происходящее объяснить было невозможно. Создавалось впечатление, что все здесь бегут от реальности, пытаясь урвать напоследок как можно больше удовольствий.

Но не все ещё потеряно, и это мог видеть любой дурак. Здесь на севере верных войск было достаточно для того, чтобы дважды сокрушить Эль Мюрида.

Юсиф незаметно покосился в сторону хозяина. Кронпринц выглядел недовольным, внося диссонанс в общее веселье. Интересно, почему Ахмед решил в этот вечер пригласить своего далекого родственника с юга? Почему он так взволнован и столь откровенно похотлив?

Поведение Абуда можно было извинить. Старику жить оставалось совсем немного, и он с ужасом ждал прихода Черной Дамы. Король старался призвать к себе призрак своей юности. Но Ахмед… Ахмеду прощения быть не могло.

Юсиф тайно опросил наиболее трезвомыслящих представителей знати. Его собратья валиги были едины в том, что Ахмед — это ходячая катастрофа. После гибели Фарида он стал оказывать сильное влияние на своего отца, что таило в себе огромную опасность. Его советы привели к тому, что роялисты потерпели несколько мелких поражений от партизан Эль Мюрида, действующих неподалеку от Аль-Ремиша. Но те же трезвомыслящие отказывались от предложений Юсифа взять инициативу в свои руки…

Королевство и двор разлагались, не успев умереть. Запах этого разложения пропитал всю державу. Страну разъедала коррупция. И никто не желал пошевелить пальцем для того, чтобы остановить распад. Самое трагичное было то, что Абуд все ещё был значительно сильнее, нежели Эль Мюрид. Решительный, готовый на действия вождь мог бы без труда уничтожить Ученика.

Гнев впрыснул адреналин в жилы Юсифа, и он сквозь зубы процедил:

— Его необходимо убрать!

Это заявление вызвало косые взгляды гостей, сидящих с ним рядом. На валига частенько смотрели неодобрительно, поскольку он уже успел заслужить репутацию неотесанного провинциального родственника.

— Перестань, Юсиф, — негромко произнес Абуд. — Помолчим, пока танцует Лалла.

Юсиф перевел взгляд с короля на наследника. На лице Ахмеда была зловещая улыбка. Через несколько мгновений он, ни слова не говоря, выскользнул из помещения.

Юсиф удивлялся этому не более секунды. Нежный звон наперстных кимвал, развевающиеся полупрозрачные покровы и шелковая кожа Лаллы полностью завладели его вниманием.


— Да перестанешь ли ты наконец? — выпалил Рескирд. — Или хочешь, чтобы у меня крыша поехала?

— Перестать что? — остановившись, спросил Браги.

— Расхаживать. Туда-сюда. Туда-сюда. Как будто родить собираешься.

Хаакен промычал, выражая согласие с Драконоборцем, и в свою очередь спросил:

— В чем дело?

Браги даже не замечал того, что расхаживает.

— Не знаю. Избыток нервной энергии, наверное. Это место наводит на меня страх.

Наемники стали лагерем на западном склоне чаши. Палатки стояли в отдалении от Аль-Ремиша, но недостаточно далеко, чтобы удовлетворить солдат. Между туземцами и чужаками то и дело возникали трения. Солдаты Гильдии пытались держаться особняком, обливая презрением этот варварский Аль-Ремиш и всех его обитателей.

— Я слышал, что мы здесь надолго не задержимся, — сказал Рескирд. — Говорят, что они скоро с нами расплатятся и отпустят.

— Жду не дождусь, — заметил Хаакен.

Браги сел, но усидеть на месте не смог. Уже через минуту он снова принялся расхаживать вокруг костра.

— Опять принялся за свое, — проворчал Рескирд.

— Ты действуешь мне на нервы, — вступил Хаакен. — Почему бы тебе не пойти прогуляться?

— Пожалуй, я это и сделаю. Может быть, найду Гаруна и узнаю, как его дела. Не видел его со времени нашего прибытия сюда.

— Отличная идея. Только внимательнее смотри по сторонам, чтобы тебе не пришлось спасать его задницу в третий раз. — Хаакен и Рескирд весело заржали.

Браги внимательно оглядел окружающие холмы, не зная, что он там хочет усмотреть. В воздухе ощущалась напряженность, которая обычно бывает перед грозой.

— Да. Именно так я и сделаю.

— Не задерживайся, — предупредил его Хаакен. — В полночь нам заступать в караул.

Браги подтянул штаны и быстро зашагал прочь. Через несколько минут он уже оказался за пределами лагеря и шел между палатками паломников, прибывших в столицу на празднование Дишархуна. К тому времени, когда Браги добрался до самого города, его нервы немного успокоились, и он принялся размышлять о том, как лучше найти Гаруна среди людей, на языке которых он не знал ни слова. Рагнарсон не имел ни малейшего представления о том, где валиг разбил свой лагерь.

К тому времени, когда поиски привели его к стене, окружающей Святилище Мразкима, он уже успел забыть о цели своей экспедиции, превратившись в обыкновенного зеваку. Раньше в городе ему бывать не доводилось. Даже во тьме ночи чужая архитектура поражала.


Гарун не мог уснуть. И не только он один. Весь Аль-Ремиш, казалось, не находил себе места. Фуад, начав ещё на закате, продолжал точить свой меч. Мегелин расхаживал туда-сюда, раздражая Гаруна своей болтовней. Радетик утратил столь присущую ему точность речи и нес какую-то чепуху, перескакивая с одной темы на другую. Нервное напряжение возрастало, не находя выхода ни в каком определенном направлении.

Первые возбужденные выкрики на улице даже принесли им какое-то облегчение. Когда они выскочили из своих шатров в лунную ночь, их лагерь уже кишел облаченными в белые балахоны Непобедимыми.

— Откуда, дьявол бы их побрал, они возникли? — бросил Фуад и крикнул:

— Алтаф! Белул! Ко мне!

— Мегелин, что происходит?

— Эль Мюрид здесь, Гарун! Возвратился, как и обещал, чтобы отпраздновать Дишархун.

Через несколько мгновений началась всеобщая, хаотичная свалка. Роялисты и Непобедимые сражались без всякого плана. Главной задачей сражающихся было желание выстоять в схватке с ближайшим к нему противником.

— Король мертв!

Десять тысяч глоток издали вопль отчаяния. Многие роялисты, побросав оружие, обратились в бегство. Это в полной мере проявилась та внутренняя гниль сторонников короля, которую ощутил Юсиф, едва успев появиться в Аль-Ремише.

— Ахмед предал своего отца!

Это сообщение о сыновней измене было даже более деморализующим, нежели весть о кончине короля. Как можно сражаться за Корону, если наследник монарха находится в стане врага?

— Отец, значит, был там? — спросил Гарун.

— Совершенно верно, — задумчиво протянул Радетик. — Но он…

— Я найду его, — прорычал Фуад. — Я ему нужен. Рядом с ним сейчас нет никого, кроме Али. Некому прикрыть его со спины! — С этими словами он, широко взмахнув острым как бритва мечом, срубил ближайшего к нему врага.

— Фуад! — выкрикнул Радетик. — Вернись! Там ты уже ничего не сможешь сделать!

Но Фуад ничего не слышал.

Гарун бросился вслед за дядей, но Радетик успел схватить его за рукав.

— Не будь идиотом!

— Мегелин!

— Нет. Это же глупо. Подумай. Теперь ты стоишь вплотную к троном. Кто наследует твоему отцу и Али? Никто. Во всяком случае, не Ахмед. Только не Ахмед. Ахмед — покойник, вне зависимости от того, кто победит сейчас. Нассеф хочет его смерти даже гораздо больше, чем мы.

Гарун попытался вырваться, но Радетик держал крепко.

— Стража, к нам! — приказал он.

Некоторые из людей валига повиновались. Они слышали, что перед этим говорил Радетик.

— Претендент должен остаться обязательно, Гарун. В противном случае все потеряно. За тобой в линии наследования стоит Нассеф.

Белые мантии продолжали рекой литься в Аль-Ремиш. Но впереди них мчались замешательство и паника. Дважды Мегелину и охране пришлось отбиваться от нападения. Радетик продолжал собирать вокруг себя сторонников короля.

С целью истребить семейство валига появился новый отряд Непобедимых. Воины были полны решимости. Радетик сражался словно демон, показывая те приемы боя, которые редко можно было увидеть за пределами фехтовальных залов Ребсамена. Его упорство подняло дух людей, которых он сумел собрать вокруг себя. Гарун бился бок о бок с учителем, стараясь улучить минуту, чтобы обратиться к своему искусству шагана. Однако Непобедимые так и не предоставили ему такой возможности. Его товарищи начали ослабевать.

Гарун тем не менее попытался запустить руку в мешок с магическими принадлежностями. У него над ухом просвистел клинок. Юноша выронил мешок и потерял его из виду.

Остановить Непобедимых было невозможно. Сейчас он умрет…

Дикий рев перекрыл шум ночного сражения. Вращая меч над головой обеими руками, в строй Непобедимых с тыла врубился Браги Рагнарсон. Через несколько секунд полдюжины белых балахонов валялась на земле. Некоторые бросились в стороны от меча безумца. Северянин набросился на оставшихся, колошматя своим тяжелым мечом по их саблям.

Непобедимые разбежались, а Гарун, истерически расхохотавшись и глядя на Мегелина, выдавил:

— Третий раз! Он сделал это трижды!

На заплетающихся ногах он побрел к Браги, который продолжал размахивать мечом, обзывая Непобедимых трусами и приглашая их вернуться. Гарун обнял гиганта и произнес:

— Не могу поверить. Снова ты!

Браги стоял и, тяжело дыша, смотрел вслед убегающим Непобедимым.

— Значит, я все-таки нашел тебя? Охотился с самого заката.

— Успел как раз вовремя! Угадал точно в срок!

— Вот уж не думал, что такое может случиться со мной, — содрогаясь произнес Браги.

— Мой отец впадал в безумие, когда хотел этого, но… Однако, что происходит? Как они сюда попали? Мне, пожалуй, лучше отправиться в лагерь.

— Отсюда, парень, тебе туда не попасть. — На склоне, чуть ниже лагеря наемников кипела битва. — Оставайся здесь. Гамел. Найди Королевский штандарт. Надо показать нашим людям место сбора.

Радетик делал все, что возможно, непрерывно упоминая Трон, Корону и короля, но предотвратить полное крушение не удавалось. Аль-Ремиш был обречен. Несмотря на отчаянные вылазки наемников из своего лагеря, инерцию разгрома остановить было невозможно.

— Мегелин, как могло случиться, что Аль-Ремиш так легко пал? — чуть ли не скуля спросил Гарун. — Ведь здесь так много преданных и храбрых воинов.

— Большинство из которых немедленно пустились в бегство, — ответил Радетик.

К ним подошла группа молодых людей под командованием раненого офицера.

— Сыновья знати, ваше величество, — прошептал он. — Позаботьтесь о… — Не закончив фразы, воин рухнул на землю.

Гарун в изумлении взглянул на тело.

— Ваше величество? — прошептал молодой человек. — Он назвал меня величеством.

— Новости распространяются быстро, — сказал Мегелин. — Посмотрите. Наемники уходят. Настало время двигаться и нам. Вы все, соберите животных, где только можете, и провиант.

— Мегелин…

— Времени для спора, Гарун, не осталось, — бросил он, а затем, обращаясь к Браги, произнес по-тролледингски:

— А ты присмотри за ним. Не позволяй ему творить глупости.

— Мне надо вернуться в часть, — возразил Рагнарсон.

— Боюсь, что ты опоздал, сынок. И притом сильно, — сказал Радетик и продолжил спор с Гаруном.

Гарун постепенно уступал неопровержимым доводам Мегелина. Аль-Ремиш потерян, так же как вся его семья. У него не осталось никого кроме Мегелина и этого странного юноши с севера. Дрожа от ярости и ненависти, он позволил Радетику увести себя в ночь.


Ахмед ждал среди мертвых, обнимая испуганную Лаллу. Вокруг стояли солдаты его личной охраны. Воины выполняли свой долг, несмотря на то что ненавидели кронпринца за отцеубийство и измену. Примерно дюжина Непобедимых наблюдали за ними, проявляя полнейше равнодушие к следам недавней бойни.

Сердце Ахмеда бешено колотилось в груди, похожее на чудовище, стремящееся вырваться из тесной клетки.

— Я сделал это ради тебя, Лалла. Я сделал это ради тебя.

Девушка не отвечала.

Непобедимые приняли стойку смирно. В помещение вошел человек в черном. Пришелец обвел присутствующих жестким взглядом. Полы его бурнуса попали в лужу крови. Человек недовольно проворчал.

Кровь здесь была повсюду. На стенах, на полу, на мебели и на телах. Трупы громоздились один на другом. Мертвецов в белом было гораздо больше, чем покойников в ярких одеждах, которые предпочитали роялисты. Абуд обрадовался бы, увидев подобное, хихикнул про себя Ахмед. На какой-то момент он забыл, кто здесь умер первым.

Пришелец что-то спросил, но Ахмед не уловил вопроса. Все его внимание было посвящено Лалле. Девушка плакала.

Его плечо сильно сжала чья-то рука. Все тело пронзила острая боль.

— Прекратите! — взвизгнул он.

— Поднимайся! — Пришелец сдавил плечо ещё крепче. Охранники принца выжидали, не зная как поступить.

— Ты не смеешь так поступать. Прикосновение к королю карается смертью. — Ахмед потянулся к Лалле.

— Перестань прикидываться идиотом. Никакой ты не король и никогда им не будешь!

— Да кто ты такой? — Несмотря на испуг, Ахмед сохранил столь свойственное всем Квесани высокомерие.

— Я — Бич Божий, человек, с которым ты вел переписку.

— В таком случае ты знаешь, что я — король. Ты согласился помочь мне занять трон.

— Да, я это сделал — тонко улыбнувшись, проговорил Нассеф. — Но я никогда не обещал помогать тебе усидеть на нем.

Ахмед был потрясен.

— Но ты же обещал… Лалла…

Он предал свою семью и убил отца ради того, чтобы стать королем и обладать Лаллой. Первоначально это была её идея…

— Кроме того, я обещал тебе эту женщину, не так ли? Заприте её вместе с ним.

— Но, господин, — запротестовала Лалла, — я сделала все так, как ты мне велел.

— Уведите их, — приказал Нассеф, а затем, обернувшись к вошедшему следом за ним человеку, сказал:

— Распорядись, чтобы здесь все убрали до прихода Ученика.

— Нет! — взвизгнул Ахмед. Он вонзил кинжал в грудь одного из Непобедимых и полоснул по горлу другого. Его телохранители с энтузиазмом бросились в бой.

Ахмед сделал вид, что нападает на Нассефа. Бич Божий, пытаясь избежать удара, запутался в полах бурнуса. Ахмед кинулся к выходу, и за ним последовали его телохранители.

— За ними! — взревел Нассеф. — Убейте их! Убейте их всех! — Бросив взгляд на Лаллу, он приказал:

— Отнимите у неё кимвалы. Нельзя позволить, чтобы она использовала их чары против нас. Сберегите девчонку для меня, — закончил он с жестокой улыбкой.


Задержавшись на половине восточного склона долины, Гарун оглянулся. Примерно треть Аль-Ремиша была в огне. Сражение ещё продолжалось, но было ясно, что оно скоро закончится. На дальнем от него склоне пылал лагерь наемников. Хоквинд оставил его Непобедимым.

— Мне очень жаль, — сказал Гарун, обращаясь к Браги. — Думаю, что сможешь воссоединиться с ними позже.

— Да. Мне только хочется, чтобы брат узнал, что со мной все в порядке.

— Мы не можем терять времени, Гарун, — напомнил Радетик.

— Послушайте! — бросил Браги. — Кто-то приближается.

Стук копыт становился все ближе. Сабли вылетели из ножен.

— Спокойно! — сказал Гарун. — Это не Непобедимые.

— Это Ахмед! — прорычал кто-то.

— Убить его! — выкрикнул другой голос.

Люди Гаруна окружили кронпринца. Послышались проклятия.

— Назад! — выкрикнул Радетик. — У вас против него ничего нет. А слухи могли быть распущены специально. Приведи его ко мне, Гарун. Послушаем, что он скажет. — В глубине души Радетик верил в самое худшее.

Но Ахмеду не хватило времени на то, чтобы признать свою вину. Отряд поднялся на вершину склона и оказался лицом к лицу с противником.

— Это Эль Мюрид! — воскликнул Гарун. — Вперед!

Телохранителей Ученика было значительно больше, чем роялистов, но они были разбросаны по большой территории и к тому же не ожидали нападения. Семейство Ученика и его многочисленные слуги, спешившись, сидели или лежали на земле, некоторые из них дремали.

— Может быть, Бог все-таки есть, — пробормотал Радетик, пришпоривая коня. Один удар способен полностью изменить ход войны. Без Эль Мюрида его движение мертво.

Гарун и Браги прорубились через вражеский пикет. И теперь их клинки без устали опускались на незащищенные плечи и головы членов семейства и слуг Ученика. Женщины визжали. Мужчины разбегались в разные стороны. Боевой клич роялистов заполнил ночь.

Телохранители из числа Непобедимых, придя в себя, бросились на роялистов с безумной, неукротимой яростью. Они ценили своего Пророка больше собственной жизни.

— Куда ты спрятался, Маленький Дьявол, — вопил Гарун. — Выйди и умри как мужчина, трус!

Ахмед встал рядом с Гаруном, с противоположной от Браги стороны. Он сражался с такой яростью, которую было невозможно ожидать от него всего лишь час назад.

Гарун, увидев, как среди скал чуть поодаль от него пробирается какой-то мальчишка, пришпорил коня. В тот же миг откуда-то сбоку возникла лошадь и вынудила Гаруна отвернуть. На мгновение он встретился взглядом с девочкой-всадницей. В её глазах он увидел огонь и сталь. Увидел душу, которую было нельзя ничем запугать. И не только это… Но она ускакала, унося с собой мальчишку. Гарун переключил внимание на женщину, бежавшую вслед за детьми.

С изумление он понял, что знает её. Это была жена Ученика. И снова с открытым лицом. Он взмахнул саблей, и клинок врубился в плоть. Женщина вскрикнула. Но Гарун уже проскакал мимо, чтобы развернуться и найти новую жертву. Ученик должен находиться где-то рядом.

В этот миг он почувствовал удар и понял, что ранен, хотя боли и не было. Браги срубил одного Непобедимого, в то время как Ахмед дрался ещё с двумя. К ним приближался четвертый. Гарун забыл, что Ученик бьется за свою жизнь.

Прошло пять минут. Эти минуты показались ему вечностью. Он слышал, как Мегелин кричит полным боли голосом, собирая вокруг себя роялистов и приказывая им отходить. Ему хотелось отменить распоряжение Радетика, хотелось остаться, чтобы продолжать бой. Упускать такую возможность он не имеет права… Но при этом он понимал, почему Мегелин командует отступление. К этому времени роялисты начали получать полной мерой от численно превосходящего их противника. Половина их погибла, большинство остальных были ранены.

— Гарун! — кричал Мегелин. — Уходим! Все кончено!

Браги, отведя в сторону меч, схватил поводья коня Гаруна. Гарун дернулся в седле. Рана оказалась серьезнее, чем он думал.

Несмотря на ранение, отходом командовал Радетик.

— Захватите как можно больше лошадей! — кричал он. — И верблюдов! У нас множество безлошадных раненых. Непобедимые могли бы с ними разделаться без труда, если бы чуть меньше беспокоились о безопасности своего Пророка и его семейства.

— Быстрее! Быстрее! — торопил Радетик. — А вы, здоровые, рассадите раненых по двое на одно животное.

Гарун оглянулся ещё раз. Поле битвы было усеяно мертвыми и умирающими. Большинство из них были сторонниками Эль Мюрида.

— Мы достали его? — прохрипел он, обращаясь к Браги. — Как ты думаешь?

— Нет, — ответил северянин. — Не достали.

— Будь он проклят. Проклят! Проклят!

— Если на его стороне и не Бог — то уж Дьявол точно, — произнес с усталой усмешкой Браги. — Двигайся. Они поскачут за нами, как только наведут у себя порядок.


Глава 13 Ангел | Огонь в его ладонях | Глава 15 Король-без-трона