home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8

Твердыня могучая и непоколебимая

В Себил-эль-Селибе все страшно возрадовались, — фыркнул Фуад, подходя к валигу, Радетику и военачальникам. — Нассеф и Ученик вернулись. Они каким-то образом ухитрились выжить.

На шее Юсифа вздулись жилы, его лицо потемнело. Он медленно поднялся и, неожиданно бросив деревянную тарелку в противоположный угол комнаты, закричал:

— Проклятие! И будь проклят этот идиот Абуд. Когда они захватят Аль-Ремиш и удавят Абуда, мне хотелось бы оказаться там, чтобы иметь возможность расхохотаться ему в рожу!

С победой в битве Вади Эль Куф пришел конец помощи со стороны короля. Как ни старался Юсиф, он не смог убедить Фарида превысить свои полномочия и продолжить военные действия. Ведь появилась прекрасная возможность преследовать врага и, ворвавшись на его плечах в крепость, вернуть контроль над Себил-эль-Селибом. Но у Фарида были четкие инструкции, и он был бы вполне удовлетворен смертью Нассефа и Эль Мюрида.

Отец Фарида был старым, жирным и не очень умным. Он обожал покой и не умел заглядывать вперед дальше завтрашнего дня. Старик не желал, чтобы сын зря растрачивал деньги или жизни.

А ведь было время, когда Абуд слыл выдающимся воином и военачальником. Он изгнал войска Тройеса со спорных территорий в северной части восточного побережья. Но это случилось очень давно. Время, этот тайный предатель, замедляет разум, ослабляет людей и кладет конец их стремлению искать опасность.

— Будь благословен, Фарид, — продолжил Юсиф, он уже выплеснул всю свою ярость. — Если бы не он, мы вообще не получили бы никакой помощи. Мегелин, как нам поступать дальше?

— Выждать несколько лет, а затем продолжить.

— Значит, то же самое?

— Да. Но не рассчитывай на то, что они ошибутся ещё раз. Они совершили ошибку, но сумели выкрутиться. Эль Мюрид выучит этот урок наизусть. Теперь он во всем станет слушаться Нассефа.

Почти восемь тысяч воинов Нассефа сумели унести ноги из Вади Эль Куф. Эти люди были потрясены и разбрелись по пустыне, но тем не менее могли служить отличной базой для возобновления партизанской войны.

— Нам следовало напасть на Себил-эль-Селиб, пока они были деморализованы, — рычал Юсиф. — Надо было бить и бить их до тех пор, пока они не сдались бы. Ведь с ними не осталось вождей.

— Чем бить? — ядовито поинтересовался Фуад. — Нам ещё повезло, что они не напали на нас.

Войско Юсифа, понеся в битве большие потери, оказалось изрядно потрепанным. И самое большое, на что оно было способно, так это с трудом добраться до дома.

— И они бы напали, если бы нашелся человек, который смог им сказать, что делать, — добавил Фуад.

Ярость Юсифа куда-то исчезла. Он не мог продолжать сердиться, глядя в лицо правде.

Годы продолжали собирать со всех свою дань. Эль Асвад почти полностью исчерпал свои возможности. Юсиф сделал все, что мог, но его усилий было явно недостаточно. С момента окончания битвы под Вади Эль Куф он уже не ожидал ничего, кроме как движения под уклон. Оставалось лишь надеяться на то, что Эль Мюрид и его военачальники погибли. Но и эта надежда рухнула. Фуад сообщил о возвращении пропавших было вождей. Оказалось, что они живы. Пламя Вади Эль Куф поглотило лишь тех, кому можно было найти замену.

— Мегелин, — сказал Юсиф, — стань на позиции врагов. Что они могли бы сейчас предпринять?

— Не знаю, валиг, — ответил Радетик. — Говорят, что Нассеф тип мстительный. Полагаю, что сейчас он будет внимательно следить за тем, что происходит. Это все, что я могу сказать. Если хочешь дополнительных предсказаний, то можешь начинать гадать на бараньих кишках.

Юсиф несколько минут сидел молча, а затем произнес:

— Что же, в таком случае я хочу опять уступить инициативу ему. Мы будем проводить патрулирование, устраивать засады, но в то же время станем избегать крупных схваток. Будем тянуть время. Сосредоточим свои усилия на выживании и постараемся заманить Нассефа на осаду Восточной Твердыни. Абуд стар и к тому же страдает подагрой. Он не вечен. Я разговаривал с Фаридом, и тот на нашей стороне. Принц не такой домосед, как отец, и лучше разбирается в существе дела. Когда Фарид наденет корону, он даст нам все, что нужно.

Но судьба и Нассеф повели себя совсем не так, как того желал Юсиф. В течение года после Вади Эль Куф люди Юсифа крайне редко видели своих врагов. Они не встречали их, даже специально отправляясь на поиски. Создавалось впечатление, что Нассеф вообще забыл о существовании Эль Асвада. Во владениях валига царили мир и покой, если не считать патрулирования устья прохода Себил-эль-Селиб да усиленных мер безопасности.

Эта тишина очень беспокоила Юсифа и Фуада. Они не могли понять, что означает эта тишина.

Гарун и Радетик впервые почти за два года отправились в свою экспедицию. Мегелин хотел поискать кое-какие редкие цветы. Эти поиски завели их в узкий каньон, уходящий зигзагами в глубину горного хребта Джебал-аль-Алаф-Дхулкварнеги.

Гарун страшно опасался ненароком обидеть Скрытных и, пытаясь спрятать свое беспокойство, пустился в несвойственную для него болтовню. В конце концов болтовня вылилась в попытки заставить Радетика сказать, что он думает о планах врага.

Радетик долго молчал, но затем терпение его лопнуло и он прорычал:

— Ничего я не знаю, Гарун. Сейчас миром правит Меч, а Нассеф является величиной неизвестной. Как я могу предсказывать его действия, если не способен даже уловить мотивы, которые им движут? Иногда он кажется преданным последователем Эль Мюрида, но уже через секунду начинает вести себя как самый последний бандит пустыни. А ещё через секунду создается впечатление, что он последовательно строит собственную империю. Я могу посоветовать лишь одно — ждать. Настанет момент, и его намерения станут нам до боли ясны.

Одна такая болезненная новость испортила в целом спокойную зиму. Эль Мюрид на пять лет назначил Нассефа командиром Непобедимых. Как сообщили шпионы, Бич Божий провел чистку их рядов, с тем чтобы телохранители Эль Мюрида полностью отвечали его требованиям.

Меч теперь, видимо, полностью управлял Миром.

К тому времени, когда Гарун и Радетик вернулись в Эль Асвад, планы Нассефа несколько прояснились. Путешественникам даже не удалось отдохнуть как следует. Сразу после возвращения их повели прямо к валигу.

— Наконец-то он сделал свой ход, Мегелин, — объявил Юсиф, как только они подошли к нему. — Он ещё раз проявил свои способности. Никто этого не мог ожидать.

— Так что же он все-таки сделал? — спросил Радетик.

— Речь идет о силах, которые он копил. Их мощь возрастала очень быстро, и наши шпионы пришли к выводу, что Нассеф готовится уже этим летом нанести по нам удар. Ты все это, конечно, знаешь. Ну так вот. Он использовал их для удара на восток!

— На восток? Но…

— Сук аль Арба уже пала. Сейчас он ведет осаду Эс Суанны. Его всадники уже достигли Рас аль Яна. Сук аль Арба не сопротивлялась. Они выслали для его встречи приветственный комитет. По сообщениям агентов, наши кузены на побережье расталкивают друг друга, чтобы припасть к его руке. Он обещает им всем отдать на разграбление Аль-Ремиш и все внутренние провинции.

— Говоря иными словами, восток видит свое будущее только вместе с Эль Мюридом.

— У них была масса времени для проповедей в тех краях. И для заключения сделок. Абуд не предпринял ничего для того, чтобы постараться сохранить лояльность побережья. Теперь, я полагаю, Тройес полностью отрежет нас от остального мира.

Аль-Ремиш мог связаться со своими союзниками на востоке только через узкий проход, которым обычно пользовались торговцы на пути в Тройес. Обитатели Тройеса по расе и языку являлись родственниками Детей Хаммад-аль-Накира, но со времени Падения не признавали никакого внешнего господства. Город был основан Империей Ильказар как военно-морская база и торговый порт.

Несмотря на то что войн не было вот уже много лет, город продолжал претендовать на владение северной частью восточного побережья. Начиная с захвата Эль Мюридом Себил-эль-Селиба, Тройес постоянно отгрызал куски от земель, отвоеванных Абудом в его молодые годы. Теперь королевские линии коммуникаций должны были проходить через районы, патрулируемые недружественными войсками.

— Да, Тройес по-настоящему оккупирует территорию, как только прослышит, что произошло, — согласился Радетик. — Насколько сильный гарнизон оставил Нассеф? Двинулся ли Эль Мюрид вместе с ним?

— Фуад как раз это сейчас и проверяет.

Но Фуад занимался делом гораздо более важным, нежели простая проверка. Он возглавлял первое за много лет нападение на проход Себил-эль-Селиб.

Первое сообщение об успехе пришло через несколько дней.

Гарун ворвался в жилище Радетика с криком:

— Скорее, Мегелин! Тебя хочет видеть отец. Дядя Фуад застал их врасплох! Ну, вставай же!

— Что сделал Фуад? — спросил Радетик, протирая заспанные глаза. Он начал одеваться в традиционный наряд жителей пустыни. Последний предмет его западных туалетов превратился в лохмотья уже несколько лет назад. — Никак не могу привыкнуть к этой женской одежке, — бормотал он. — Может быть, мне следует что-нибудь заказать из дома? Ну уж нет. Это сделает меня очень заметной мишенью для убийц.

— Торопись! — не унимался Гарун. — Он застал их врасплох! Он незаметно прошел через их пикеты и отрезал от внешнего мира. Никто не мог понять, что происходит. Они работали на полях, и дядя Фуад положил их великое множество. Ну, пойдем же! Отец хочет знать, что, по твоему мнению, нам надо делать.

Гарун не переставал болтать, испортив тем самым сюрприз, уготовленный Юсифом для Мегелина. Когда они нашли валига у парапета северной башни, мальчишка успел поведать Радетику почти все, что собирался рассказать отец. Взор Юсифа был обращен на север, в сторону Себил-эль-Селиба.

В результате сочетания хитрости, удачи и отчасти планирования Фуаду удалось обойти патрули Эль Мюрида и нанести неожиданный удар по Себил-эль-Селибу. Он убил и пленил несколько сотен, прежде чем выжившие успели закрыть ворота двух крепостей. После этого он убил и пленил ещё несколько сотен, так как стража настолько торопилась, что оставила за воротами множество своих людей. Фуад и защитники замков долго смотрели друг на друга в бессильной ярости. У Фуада для штурма не хватало сил. Ожидая указаний из дома, он уничтожал все, что мог. Он знал, что Нассеф скоро пришлет помощь, и хотел нанести врагу как можно больше урона, до того как придется уносить ноги.

— Что нам делать, Мегелин? — спросил Юсиф.

— Послать за помощью. Прежде всего к принцу Фариду. Обрисуй ему ситуацию. Скажи, что если он поторопится, у нас появятся шансы отрезать их от побережья. Это для них смерти подобно.

— Это я уже сделал. Я думаю о более насущных вещах. Что нам делать в данный момент? Пока мы ждем Фарида и Нассефа.

Немного подумав, Радетик ответил:

— Мне самому следует осмотреть крепости. Возможно, я увижу слабые места, которые вам не удалось заметить.

На западе во время войн укрепленные замки и искусство осады играли более важную роль, нежели в войнах Хаммад-аль-Накира. Люди пустыни, встретив врага, превосходящего их численностью, предпочитали бежать, а не скрываться в крепостях. Большинство сохранившихся фортификационных сооружений восходило ко временам империи и, находясь долгое время в небрежении, изрядно обветшало.

— В таком случае можешь присоединиться ко мне. Я выезжаю через час. Беру с собой всех, кто способен держаться в седле.

— Отец?

Юсиф взглянул на сына. Он прекрасно понимал, чего желает мальчишка, но ему хотелось, чтобы тот высказал просьбу вслух.

— Можно, я тоже поеду? Если поедет Мегелин.

Валиг вопросительно посмотрел на Радетика, и учитель сказал:

— Я не возражаю, если не возражаешь ты.

— Отправляйся собирать вещи, сын.

Гарун восторженно умчался прочь.

— Ему пора начинать знакомиться с реальной жизнью, — заметил Радетик.

— Именно поэтому я и разрешил ему ехать. Он обвинял меня в том, что я позволяю Али делать все, что тот хочет. Пусть посмотрит, что Али вовсе не развлекается.

— Насколько ты сможешь укрепить силы Фуада?

— Не очень значительно. Примерно сотни на три людей.

— Этого вряд ли будет достаточно.

— Надеюсь, что моим гонцам повезет.

Два дня спустя Мегелин впервые в жизни увидел Себил-эль-Селиб. Слышал же он о нем вот уже восемь лет и в результате нарисовал себе картину, имеющую весьма мало сходства с реальностью.

— Видишь, как легко уничтожать, — сказал он Гаруну. — Посмотри, что сделал твой дядя. За несколько дней он уничтожил труд многих лет.

Поля были сожжены. Возделанные террасы на горах подкопаны и обрушены. Люди Фуада продолжали заставлять пленников совершать разрушительную работу, провоцируя тем самым защитников крепости на самоубийственную вылазку. Желая приветствовать появление Нассефа большим пожаром, Фуад решил пока сохранить обширный казарменный городок, расположенный к востоку от новой крепости.

Радетик изучал обстановку несколько часов. Затем, отыскав Фуада, он спросил:

— Эль Мюрид здесь?

— Отправился с Нассефом. Проповедует, обращая людей в свою веру. Но семью он оставил здесь. В Новом Замке.

Радетик посмотрел на огромную твердыню.

— Эту крепость нам не взять, но старую — вполне возможно. Но вначале нам надо её слегка подолбить. Если бы могли найти материал для сооружения осадных машин…

— Фуад нашел нужный материал в казармах.

— До возвращения Нассефа у нас, видимо, совсем немного времени, — сказал он, собрав офицеров валига. — Но мы ничего не достигнем, если не будем пытаться. — Эти люди воевали уже столько времени, что иная жизнь казалась им совершенно чуждой. — Валиг желает, чтобы мы, не очень рискуя, предприняли штурм этих укреплений. В Новом Замке удача нам скорее всего не улыбнется. Он сооружен в соответствии с новейшими требованиями военного искусства и содержится в превосходном состоянии. Совсем иное дело — старый замок. Он и должен стать нашей главной целью.

Мы соорудим все необходимые осадные машины, начиная с катапульт и баллист. Уже сейчас нам следует начать собирать подходящие камни и бревна.

Начнем обрабатывать стену старого замка в нескольких ярдах слева от навесной башни — барбакана. Его пристроили позже, и сооружение ослабило стену.

Я хочу, чтобы одновременно был предпринят целый ряд действий. Во-первых, следует начать тренировки со штурмовыми лестницами, черепахами, таранами и осадными башнями. Начнем со строительства черепах и разместим их как можно ближе к стенам старого замка. Черепахи скроют устье подкопа, который мы поведем к ослабленному участку стены. Землю станем вывозить ночью.

Стратегия осады, разработанная Радетиком, впечатляла. Ее реализация должна была потребовать труда множества людей, включая пленников Фуада. Но по мере того как Радетик излагал свои планы, лица командиров мрачнели все больше и больше. Он хочет, чтобы воины занимались трудом рабов. Такое занятие было ниже их достоинства. Увидев враждебное выражение на лицах вождей, Радетик сказал:

— Гарун, приведи отца.

Вместо него их принялся убеждать валиг.

Три дня спустя Юсиф нашел Радетика, когда тот инспектировал ход работ.

— Мегелин, сколько времени тебе потребуется, чтобы развалить эту стену? — спросил он. — Время на исходе. Нассеф скорее всего уже в пути.

Валиг говорил очень слабым голосом, создавалось впечатление, что он находится в каком-то трансе.

— Возникли кое-какие проблемы. Мягкая земля заканчивается, не доходя до фундамента башни. Кроме того, я веду подкоп и под Новый Замок. Впрочем, делаю это без особой надежды. Эти стены возводили западные инженеры. Ты только взгляни на их основание.

— Что в них такого особенного?

— Нижняя часть стен сооружена в виде откоса, а не уходит в почву вертикально. Это увеличивает толщину и прочность стены и чрезвычайно затрудняет подкоп.

— Тем не менее, Мегелин, следует торопиться.

— Хорошо, валиг. Мы сделаем все, что возможно. Есть ли вести из Аль-Ремиша?

Юсиф помрачнел ещё сильнее. Его изрытое морщинами, обветренное сухое лицо потемнело.

— Гонец вернулся час назад.

Радетик следил за тем, как его спешно построенные катапульты ведут обстрел старого замка. Одна из машин со стоном метнула свой груз в сторону замка. Град камней обрушился на стену, и стена содрогнулась. Один из каменных зубцов зашатался и рухнул вниз. По каменной поверхности во все стороны побежали трещины.

— Может быть, достаточно будет одних осадных машин. Если они будут работать, конечно. Итак, выкладывай скверную новость. Что сказал Абуд?

— Абуд сказал, что мы должны прогнать Нассефа с побережья. Это был практически приказ.

— Он предложил что-нибудь полезное? Какую помощь он намерен нам оказать?

— Никакой помощи и никаких дельных советов. Обыкновенный приказ.

Радетик внимательно посмотрел на Юсифа. Лицо валига от отчаяния приобрело серый оттенок.

— Это — начало конца, Мегелин. Остается надеяться лишь на то, что ты здесь сможешь совершить чудо. Они предоставили нас самим себе.

Радетику показалось, что он нашел выход.

— Ты можешь сделать вид, что вообще не получал никакого послания, — сказал он. — Не должен же ты идти на самоубийство.

— Нет, Мегелин, не могу. Я человек чести, и боюсь, что выходцу с запада этого не понять. Даже человеку, прожившему в нашей среде так долго, как ты. Посмотри на моих людей. Они понимают, что я веду безнадежную борьбу, но тем не менее они все эти годы идут за мной. Они не представляют себе иного пути. Так же, как и я. В свое время я поклялся своей честью, и приказ Абуда не оставляет места для маневра. Я сделаю все, чтобы разбить Нассефа, даже понимая, что это невозможно.

— Гарун, ты слышишь, что говорит отец?

— Да, Мегелин.

Юноша уже давно превратился в тень Радетика, следуя за своим учителем повсюду, наблюдая большими, округлившимися от любопытства глазами за перипетиями осады и укладывая новые познания в кладовые своей безукоризненной памяти.

— Обрати внимание на его слова. Он говорит о цене, которую приходится платить за верность абсолютному и нерушимому долгу. Никогда в будущем не загоняй людей в тот угол, в котором оказался твой отец. И тем более не позволяй никому загнать в угол себя. Юсиф, я уверен, что можно изыскать способ избежать самоуничтожения из-за глупости Абуда.

— Это наш путь, Мегелин. Вернее, мой путь. Я обязан что-то предпринять.

— Разве это не что-то? — спросил Радетик, обводя рукой обе крепости Себил-эль-Селиба. — Разве этого не достаточно? Мы уже истекаем кровью. У нас просто не осталось сил. Юсиф!

Валиг, казалось, вернулся из мгновенного забытья.

— Что? — спросил он.

— У меня создалось впечатление, что ты намерен отправиться через перевал, чтобы встретить Нассефа и принять мученическую кончину в последней битве. Не делай этого. Не приноси бесполезную жертву.

— Мегелин…

— По крайней мере сделай это после того, как завершишь дела здесь. Разве это нарушит дух приказа Абуда? Только глупец оставляет у себя в тылу врага, способного позже захлопнуть ловушку.

— Ты прав, — задумчиво произнес Юсиф. — Ты всегда прав. Я просто плохо соображаю сегодня. Я настолько устал от борьбы и безразличия Абуда, что мне порою хочется ускорить конец.

— Ты обследовал горный проход? Есть ли там теснина, где ты мог бы устроить засаду? Где ты мог бы рушить на него сверху скалы? Это будет наш последний и яркий всплеск сопротивления. Почему ты не хочешь сделать его запоминающимся, не принося себя в жертву?

— Мне нечем тебе возразить.

Валиг ушел, он казался не столь подавленным. Радетик смотрел за тем, как команды, обслуживающие баллисты, начали приводить рычаги машин в боевые позиции. Работа шла медленно и беспорядочно.

— Проклятие, — пробормотал Радетик. — Я отдал бы их всех за одну роту солдат Гильдии.

Откуда-то возник Фуад.

— Не знаю, что ты сказал Юсифу, — произнес он, — но я тебе очень благодарен. Ведь он был готов броситься на собственный меч.

— По правде говоря, ничего особенного я ему не говорил.

— Он сообщил тебе новости?

— Что Абуд не желает нам помогать? Да. Проклятый идиот. Я не сомневался, что Фарид сумеет убедить его послать нам какую-нибудь помощь.

— Кронпринц отныне никого ни в чем не сумеет убедить. Разве Юсиф тебе не сказал? Фарид мертв.

Радетик огляделся наподобие старого кота, подыскивающего себе удобное лежбище. Не найдя ничего подходящего, он уселся на первом попавшемся камне.

— Мертв? Фарид?

Фуад кивнул.

— Ему помогли уйти из жизни? Неужели культ Хариша наконец добрался до него?

Культ пытался истребить все семейство Квесани. Покушения, как правило, заканчивались провалом, но даже эти безуспешные попытки держали королевскую семью в постоянном страхе. Фарид был излюбленным объектом покушений. Ему уже трижды удалось избежать кинжалов убийц.

— Нет, на сей раз это не Хариша. На сей раз Нассеф послал своих специалистов. Он тайно разместил Карима с двумя сотнями Непобедимых в диких местах к северу от Аль-Ремиша. На прошлой неделе они напали на Фарида, когда тот охотился на львов. Это была очень большая охота.

— Печально. Это воистину достойно сожаления. Иногда мне кажется, что Бог в самом деле выступает на стороне Эль Мюрида.

— Ты даже не представляешь, насколько это печально. Они убили не только Фарида. Я же сказал, что это была большая охота. Погибло большинство его братьев, множество его вассалов, несколько военачальников и министров Абуда, а так же валиг Эс Софалы со своими людьми.

— Да защитят нас Небеса. Это же катастрофа!

— Или же подарок Небес Нассефу. Он вырвал сердце Квесани. Ты знаешь, кто остался? Кто стал нашим обожаемым наследным принцем? Ахмед!

— Ахмед? Это имя мне не известно.

— И не без причины. Ахмед — ничтожество. Как бы я хотел тоже не знать его имени. Он типичная баба, если тебя интересует мое мнение. Я не удивлюсь, если выяснится, что он обожает мальчиков.

— Неудивительно, что Юсиф так мрачен.

— Мегелин? — пропищал Гарун. — Неужели это означает, что все кончено? Дядя Фуад? Мы проиграли войну, потому что плохо смотрели?

— Отлично сказано, Гарун, — печально рассмеялся Фуад. — Думаю, что да.

— Нет, — возразил Радетик. — Война не проиграна до тех пор, пока ты не сдался. Не сдался в своем сердце.

Фуад снова рассмеялся и произнес:

— Великолепные слова, учитель. Слова храбреца. Но против фактов не пойдешь.

Радетик пожал плечами и сказал, обращаясь к Гаруну:

— Пойдем-ка лучше посмотрим, как они заряжают вон ту катапульту.

Когда они подошли, команда готовила осадную машину к пробному выстрелу. Радетик наблюдал за тем, как воины запалили связку хвороста, уложили его в метательную чашу и отправили пылающий снаряд за стену Нового Замка.

— Там начнется пожар, Мегелин? — спросил Гарун.

— Скорее всего нет. Но это вынуждает их нервничать.

— В таком случае зачем вести стрельбу?

— Битвы выигрываются в умах людей, Гарун. Именно это я имел в виду, когда сказал твоему дяде, что ничего не кончено до тех пор, пока ты не капитулировал сердцем. Меч не единственное оружие, способное нанести урон врагу.

— О! — На лице Гаруна появилось выражение, которое появлялось лишь в тех случаях, когда он хотел запомнить слова на всю жизнь.

Прошло два дня, а Нассеф так и не появился. Мегелин всем существом ощущал то презрение, которое изливалось на них с побережья. Нассеф не считал их опасным противником.

И он получил жестокий урок.

Мегелин послал за Юсифом, который вскоре и появился с сияющим видом. Видимо, он обрел внутренний мир.

— Я намерен сейчас развалить стену, — сказал Радетик. Он подал сигнал рукой, сопроводив его словами:

— Фуад, подготовь людей. Так, как мы репетировали.

Фуад пробормотал нечто неодобрительное и отбыл. В долине развернулась бешеная деятельность, вскоре принявшая форму урагана — витязи Фуада готовились к штурму.

Осадные орудия перестали обрабатывать старую крепость. Стены её ещё держались, но могли вот-вот рухнуть.

Команды, обслуживающие машины, развернули осадные сооружения и поволокли их в сторону Нового Замка.

Прошел час. Юсиф начал проявлять нетерпение.

— Когда же наконец что-нибудь произойдет? — спросил он.

Радетик показал на клубы дыма, поднимающиеся из трещин в основании стены.

— Когда делается подкоп, под его крышу подводятся деревянные крепи. Когда все готово к штурму, камера под стеной заполняется хворостом и поджигается. Крепи выгорают и стены рушатся. Ага. Вот оно, началось.

Раздался жуткий скрежет. Трещины вдруг начали расширяться, и со стены посыпались обломки камней. Потом кусок стены длиной в двадцать футов совершенно неожиданно вертикально осел, почти целиком уйдя в землю.

— Превосходно! — ликующе воскликнул Радетик. — Просто великолепно! Фуад! — заорал он. — Вперед! В атаку! — И, обернувшись к Юсифу, добавил:

— Следи за Новым Замком, чтобы не допустить вылазки.

На разгром старой крепости потребовалось менее четырех часов, что даже принесло некоторое разочарование. Там оказалось слишком мало защитников.

Теперь Радетик, не теряя времени, сосредоточил все свое внимание на Новом Замке Эль Мюрида. Едва пришла весть о захвате старой крепости, как тут же поступило сообщение о том, что в горном проходе замечена колонна воинов противника. Юсиф по предложению Радетика распорядился устроить засаду.

Медлительность и слабость отряда, присланного Нассефом, лишний раз подчеркивали его презрение к Эль Асваду. Сам Бич Божий явиться не соизволил, послав лишь Эль Надима с двумя тысячами зеленых, почти не обученных новобранцев с побережья. Юсиф вырезал их всех до последнего.

Сам же Нассеф появился спустя четыре дня. Он привел с собой двадцать тысяч человек, и ему потребовалось восемь дней на то, чтобы поменяться с Юсифом ролями и окружить Эль Асвад.

Осада Восточной Твердыни продолжалась тридцать месяцев и четыре дня. И она дорого обошлась врагу, на что, собственно, и надеялся Юсиф. Эль Кадер, командующий осадой и почти такой же талантливый военачальник, как сам Нассеф, просто ничего не мог сделать с Юсифом. Враждебное окружение и непрестанные болезни опустошали его лагерь. Самое мощное оружие Эль Кадера — голод, не успело проявить себя, так как Нассеф не имел возможности достаточно долго держать армию вдали от побережья, на котором находился сам.

После первых успехов под Эс Суанна и Сук аль Арба дела его пошли значительно хуже. Густонаселенное и богатое побережье тянулось узкой полосой на четыре сотни миль. И здесь на побережье оказалось слишком много городов, жители которых относились к высокой миссии Эль Мюрида без всякой симпатии.

Кроме того, там был Тройес.

Получилось так, что прежде чем покорить свой собственный народ, Эль Мюриду пришлось вести войну с другим государством.

Тройес захватывал земли откровенно и нагло, и Эль Мюрид посчитал такую экспансию политически недопустимой. Патриотические чувства, которые порождали у других действия Тройеса, вынуждали его к действию.

Потребность в дополнительных силах на этом фронте заставила Нассефа снять осаду Эль Асвада. Там он оставил лишь тысячу человек под командованием Карима, поставив перед ними задачу не подпускать Юсифа к Себил-эль-Селибу.

Как только представилась возможность, Юсиф возобновил все связи с соседями и роялистами, которые разделяли его взгляды. Золотая Жила Казр аль Хелал снова заработала. Наиболее доверенные знакомые и друзья Мегелина Радетика пустились в тайные переговоры на западе.

Тем не менее защитники Восточной Твердыни уже начали капитулировать в своих сердцах.


Юсиф стоял у парапета обдуваемой всеми ветрами стены. Он внимательно смотрел на клубы дыма в небе примерно в двадцати милях к югу от Эль Асвада. Валиг знал, что это горит кустарник, подожженный Фуадом, для того чтобы загнать отряды Карима в ловушку. Гарун отбыл вместе с дядей, чтобы использовать в бою свое волшебное искусство шагана.

Со времени снятия осады мальчишка стал приносить войску огромную пользу и теперь повсюду сопровождал дядю. Его учителя утверждали, что Гарун одарен величайшей магической силой. Сами они уже давно обучили его всему, что знали, исчерпав свои возможности, а у юноши все ещё оставались большие резервы для совершенствования.

Валиг увидел скачущего с северо-запада всадника. Еще одно слезливое послание Абуда? Но Юсиф и не пошевелился, чтобы узнать, в чем дело.

Его царствующий кузен в последнее время вносил в жизнь своих вассалов поистине царские осложнения. Его пустые, шумные, не имеющие под собой никакого реального основания эдикты ни на йоту не могли изменить сложившуюся ситуацию.

Спустя несколько минут к Юсифу присоединился Радетик. Он был мрачен. Мегелин все больше и больше уходил в себя, по мере того как положение Эль Асвада становилось менее и менее прочным.

— Еще один приказ одержать немедленную победу? — спросил Юсиф.

— Нет. На сей раз это скорее просьба. Похоже, он начинает осознавать, что происходит. Наконец-то, после стольких лет. Видимо, Нассеф вдруг перестал быть всего лишь бандитом, поскольку выяснилось, что он способен воевать против Тройеса.

— Что? — обернулся к нему Юсиф. — Неужели ты хочешь сказать, что Абуд способен на что-то позитивное? Неужели он готов воспринять нас более серьезно? Боюсь, что он опоздал.

— Совсем немного. Если и опоздал, то чуть-чуть. Абуд снова нанял сэра Хоквинда и посылает его к нам.

— Сэр Хоквинд? Но почему Абуд обратился к помощи наемников?

— Он не объясняет. Может быть, просто потому, что больше не к кому. Гонец утверждает, что переговоры велись с момента смерти принца Фарида. Три года! Хоквинд колебался. Но Абуд, похоже, сумел убедить генералов Гильдии и внес порядочный залог. Кроме того, он установил большие цены за поимку или за головы Эль Мюрида, Нассефа, Карима и некоторых других. Сэр Хоквинд уже в пути.

Юсиф принялся расхаживать по стене.

— Сколько человек? — наконец спросил он.

— Не знаю. Но как сказал гонец — силы значительные.

— Достаточные для того, чтобы изменить ситуацию?

— Сомневаюсь. И ты и я понимаем, что таким победам, как при Вади Эль Куф, больше не бывать.

— Но почему он не хочет направить королевские войска?

— Полагаю, что в королевском стане дела обстоят не так просто. Некоторые валиги просто отказываются посылать своих людей в этот дьявольский котел. Они предпочитают сидеть и ждать, когда к ним пожалует Эль Мюрид. Похоже, что если он и хотел бы кого-нибудь послать, то это могли быть только наемники. Так что в данной ситуации он избрал наилучший путь.

— Но этого недостаточно, — сказал Юсиф, ударив кулаком по выветренным камням парапета.

— Согласен. Недостаточно, — ответил Радетик, вглядываясь в дым горящего вдали кустарника. — Гарун там?

— Да. Фуад говорит, что у мальчишки все хорошо получается. Есть ли ещё новости? Ты выглядел весьма уныло, когда здесь появился.

Радетик немного подумал, а затем ответил:

— Убит принц Хефни.

— Жаль. Вновь Хариша?

— Да.

Хефни оставался последним сыном Абуда, если не считать Ахмеда. И он во всем походил на своего брата Фарида. Ходили слухи, что Абуд хотел видеть своим наследником именно Хефни и оказывал давление на Ахмеда, чтобы тот отрекся в пользу брата.

— Похоже, что ещё немного, и семейство Квесани будет полностью истреблено.

— Валиг…

— Прошу, Мегелин, не сообщай мне больше дурных вестей, — медленно оборачиваясь, произнес Юсиф. Боюсь, что я не смогу выдержать того, что ты собираешься мне сказать.

— Мне не хочется говорить, однако я должен это сделать. Сейчас или позже.

Юсиф долго молча смотрел на далекий пожар. Наконец он сказал:

— В таком случае выкладывай сразу. Я не желаю предстать тряпкой перед глазами других.

— Твои сыновья Рафи и Юсиф… Они были убиты при нападении на Хефни. Проявили себя с самой лучшей стороны.

Эти двое, согласно широко распространенной практике в знатных родах, вот уже несколько лет находились в Аль-Ремише при королевском дворе.

— Вот, значит, как… Теперь у меня остались лишь Али и Гарун.

Юсиф отвернулся и уставил невидящий взгляд куда-то вдаль. Глаза валига стали влажными, видимо оттого, что их коснулся прилетевший издалека клуб дыма.

— Отвернись от меня, учитель. Не смотри, — сказал Юсиф.

Радетик повернулся к нему спиной. Мужчина имеет право на одиночество в тот момент, когда не может сдержать слез.

Спустя некоторое время валиг сказал:

— Абуд не сможет выдержать этой потери и обязательно совершит какую-нибудь глупость.

Эти слова прозвучали так, словно сам Юсиф молил о помощи. Его слова относились вовсе не к Абуду.

— К сожалению, я никогда не мог контролировать поведения других, — пожимая плечами, произнес Радетик.

— Я, пожалуй, пойду сообщу все их матери. Хотя душа не лежит, но делать это надо.

Мегелин нервно потоптался, подумал немного и наконец принял решение.

— Прежде чем уйдешь, взгляни на это, — сказал он, протягивая Юсифу листок, на котором были начертаны имена, титулы и линиями обозначены родственные связи. По существу, это была схема, показывающая кто есть кто в Хаммад-аль-Накире.

— Порядок наследования?

Вот уже десять лет Юсиф тайно учился читать и уже умел разбирать простые тексты. Особенно удавались ему имена.

— Да.

— Ну и что?

В каждой знатной семье имелись такие генеалогические древа. Они были незаменимы для установления старшинства в роде и для различных судебных тяжб.

— Позволь мне, — сказал Радетик, расстилая схему на камне парапета и извлекая из кармана уголек для письма. — Начнем с того, что вычеркнем имена людей, которых среди нас больше нет.

Его рука превратилась в подобие руки самой смерти, вычеркивая из списка все новые и новые имена.

— Неужели так много? — с горечью спросил Юсиф. Я и представить себе не мог. Ведь это ужасно.

— Теперь тебе все ясно?

— Истребляют самых лучших людей.

— Да. Но я хотел, чтобы ты увидел совсем иное.

Юсиф склонился над схемой, а затем немного отодвинулся — его глаза начали слабеть.

— Теперь я увидел, — сказал он голосом даже более печальным, нежели ранее. — Совершенно неожиданно я стал третьим в ряду наследников трона. Если что-то случится с Ахмедом…

— Некоторые из наших самых преданных друзей могут постараться ускорить его встречу с Ангелами.

Кронпринц унаследовал все недостатки отца, не приобретя при этом его достоинств — достоинств, которые делали Абуда всеми уважаемым королем в ранние годы его правления. Его не терпели все. А некоторые в своей ненависти даже утверждали, что Ахмед является тайным приверженцем Эль Мюрида.

Жизнь кронпринца перестала стоить и ломаного гроша, после того как пошатнулось здоровье Абуда. Действующие за сценой политики Аль-Ремиша были готовы добиваться «отречения» Ахмеда даже с помощью кинжала.

— А если исходить из тех генеалогических построений, которых придерживаются у вас, то Али является четвертым, а Гарун пятым в линии наследования. Фуад идет шестым, а за ним следуют его сыновья.

— Мегелин, я знаю твой образ мышления. Ты всегда предлагаешь загадку в два уровня. У тебя на уме нечто большее, чем ты мне говоришь. Давай выкладывай. Я не в том настроении, чтобы заниматься интеллектуальной гимнастикой.

— Ну хорошо. Если под злыми ударами судьбы твоя семья погибнет — скажем, во время осады, — наследование перейдет к родственникам Квесани, живущим на западе страны. А если быть более точным, то к некоему Мустафе аль Хабибу, который сейчас, по-видимому уже глубокий старик.

— И что же?

— Этот старец — отец известного тебе мятежника по имени Нассеф.

Юсиф схватил схему и принялся всматриваться в неё снова и снова.

— Проклятие! Ты прав. Как случилось, что этого никто не заметил раньше?

— Да потому, что это не очевидно. Мустафа аль Хабиб — далекий и никому не известный родственник короля. А Нассеф хитер, как Властелин Зла, придуманный Эль Мюридом. Все его шаги легко объяснимы в рамках служения Ученику. С какой стати вдруг кто-то увидит угрозу с этой стороны? Готов биться об заклад на любую сумму, что Эль Мюрид даже и не подозревает, что Бич Божий может стать королем.

— Нет, Мегелин. Нет. Этого не должно случиться. Кто-то обязан прикончить Нассефа. Он гораздо опаснее самого Эль Мюрида.

— Не исключено. Он все решает на ходу. Незадолго до Вади Эль Куф Эль Мюрид был готов натравить на него Хариша. А спустя всего шесть месяцев Нассеф уже обрел власть над Непобедимыми.

— Что же, я заготовил сюрприз для них обоих. Он их настолько поразит, что им потребуется полгода только на то, чтобы осмыслить случившееся. Это может настолько напугать Нассефа, что он перестанет воевать на востоке. — Юсиф коротко хохотнул и спросил:

— Когда, по-твоему, должен прибыть сэр Хоквинд?

— Не имею понятия. Он, видимо, уже в пути. Но от Высокого Крэга путь сюда не близкий.

— Надеюсь, что это произойдет скоро. Очень надеюсь.


Глава 7 Вади Эль Куф | Огонь в его ладонях | Глава 9 Как вызревают солдаты