home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10

Хорэн в краю Конека

Край Конека облетела весть. Синод Истинных постановил, что настоящие мэйзелане обязаны оказать сопротивление злу в случае, если оно станет совершенно невыносимым. То есть, если епископ Антекса станет поносить ересь, укрывшись в своем особняке, то на него не стоит обращать внимания. А вот если он решит наслать на мэйзелан войско, еретики должны ответить ударом на удар.

Но даже после того, как мэйзелане приняли это решение, брат Светоч был уверен, что большинство мэйзелан проявят смирение. Эта раса отличалась спокойным нравом. Мэйзелане хотели создать общество, свободное от алчности, ненависти и тех грехов, которые Отец Небесный ниспослал на своих неразумных детей.

Брат Светоч выступал против любого, кто поддался искушению плоти. Однако он не мог оспаривать волю синода. В конечном итоге роль третейского судьи исполнит Бог. К тому же действия броских захватчиков были скорее направлены против конекийских епископов, а не против мэйзелан.

После покушения на жизнь папского легата епископ Сериф притих. А вот Патриарх по-прежнему требовал покарать еретиков.

Легат никак не мог оправиться от полученных ран.

В Антексе все было спокойно. Молодой и вспыльчивый граф Рэймон Гэрэт остался в Хорэне, где правил герцог Тормонд. Последний держал графа в узде, дабы тот не провоцировал своими действиями Церковь.

Брат Светоч шел по утренним людным улицам Хорэна. Спустя двадцать лет он вновь оказался в этом городе.

Его не сопровождала свита, но даже в те далекие времена, когда он носил имя Шард энд Клэр, к его особе не проявляли такого уважения, как сейчас.

Епископы и мэйзелане – все, как один, приветствовали Истинного, кланялись ему и оказывали почести, пришедшие из эпохи существования Древней Империи. Среди конекийцев всех вероисповеданий считалось большим достижением стать одним из Истинных. Даже девы и дайншау, которые обитали в любом большом городе, склоняли головы перед мэйзеланином, когда встречали его.

Древняя крепость Метреликс стояла на возвышенности, неподалеку от которой протекала река Вирс. Вода в ней была маслянистая, коричневого цвета. В Метреликсе с незапамятных времен восседали конекийские герцоги. Нынешнюю крепость воздвигли четыре столетия назад на месте древней Броской цитадели, которая в имперскую эпоху предназначалась для тех же целей. После падения древней Броской империи первоначальное сооружение, отделанное известняком с местных карьеров, разобрали на строительные материалы.

Сейчас стены Метреликса соорудили из мягкого с большим содержанием песка камня. Который подвергся сильной эрозии. Брат Светоч сомневался в том, что Метреликс простоит еще хотя бы сотню лет.

Метреликс отражал характер своего владельца. По крайней мере, так говорили жители Хорэна, которые называли герцога Великим Неустойчивым.

Казалось, что Тормонд IV совершенно не способен на великие деяния.

Население Конека любило своего правителя и за то, что он не сделал, и за то, что он уже успел осуществить.

Тормонд не вмешивался в жизнь своих подданных. Именно за это жители Конека и любили своего герцога.

До Тормонда в Метреликсе восседали его отец и дед. Дед нынешнего герцога, правда, все время проводил в походах. Кстати, его тоже звали Тормонд. Прапрадед Тормонда был одним из основателей военных городов в Кассуре и Грове.

Они существовали и по сей день, однако их территория заметно уменьшилась после набегов Индал ал-Сул Халалаина. Теперь в тех районах правили принцы, ставленники воинствующего братства, которых назначили еще предшественники Великого.

Брат Светоч подошел к воротам навесной башни Метреликса. Вход в крепость охраняли лишь два старых тучных стража, которые то и дело клевали носом. Они вяло взирали на редких прохожих. Решетка на воротах, у которых стояли охранники, наверное, уже никогда не опустится. Даже в случае опасности. Она слишком заржавела.

Теперь ни один конекиец не мог с точностью сказать, когда ворота закрывались в последний раз.

Впрочем, сейчас среди населения Конека царил страх. Жители ощущали, что их спокойной и благополучной жизни, которую они вели на протяжении нескольких столетий, скоро придет конец. Народ был взволнован новостями о неудавшемся покушении на Антипатриарха, Чистого П.

Ходили слухи, что лишь благодаря счастливому случаю и божьей милости страже Чистого удалось предотвратить его убийство. Поговаривали также о вмешательстве самого Небесного Отца. Наемники не должны были провалить задание.

Конечно же, на роль заказчика преступления претендовал Великий. Впрочем, он станет отрицать свою причастность к этому делу.

Стражники поинтересовались у брата, чего он хочет.

– Я брат Светоч. Герцог…

– Что-то вы припозднились. Он уж решил, что вы не придете. – Самый толстый из двух охранников говорил на диалекте, который использовался в западных землях, что лежали за рекой Пэйми в Трамани. – Идемте за мной, сэр.

– Как вы оказались в здешних землях? – поинтересовался брат Светоч.

– Когда я решил оставить жизнь искателя приключений, то как раз проходил по Хорэну. – Искателями приключений называли всех наемных солдат. – Мне следовало бросить это занятие лет двадцать назад. Герцог хороший человек. С ним приятно иметь дело.

– Я слышу это повсюду. – Брат Светоч благословил стража, а потом покинул его.

Патриарх оказался прав. Наемники имелись везде.

Брат Светоч шел по пыльным коридорам, где со времен нового правителя, казалось, ни разу не наводили порядок.

Складывалось такое впечатление, что у герцога имелись дела поважнее уборки.

Тормонд был худощавым человеком лет пятидесяти. На его седеющей голове проглядывала лысина. Красивый и тщеславный в молодости, герцог перестал следить за собой после смерти его герцогини, Артезии, которая умерла в возрасте сорока четырех лет при родах. С тех пор прошло четыре года. Ребенок родился мертвым. Каждый конекиец, говоривший от имени Бога, имел свое мнение на этот счет.

Тормонд презирал всех сановников.

Герцог ужасно постарел. Его серые глаза поблекли.

– Шард энд Клэр! – воскликнул Тормонд. Он оставил горстку аристократов, дабы поприветствовать мэйзеланина.

– Ваша Милость, называйте меня просто брат Светоч.

– Должно быть это правда, что вы пьете кровь девственниц. Вы ни капельки не постарели.

– Ваша Милость, вы льстите мне. Я ощущаю себя восьмидесятилетним стариком. Мои суставы скрипят и стонут каждый раз, когда я нагибаюсь. Увы, но мои лучшие годы уже прошли.

– Я же напротив – постарел за нас двоих. Шард, я так устал. С тех пор как Артезия умерла, я каждый раз просыпаюсь совершенно разбитым. Меня утомил этот мир и его испытания, – продолжил герцог.

Окажись на месте Тормонда другой человек, брат Светоч заверил бы его, что, присоединившись к Искателям Света, он обязательно обретет покой. Однако мэйзеланин разговаривал именно с герцогом, которого боготворили его подданные, и чей сын родился мертвым. Скорее всего, преемником Тормонда станет граф Рэймон Гэрэт из Антекса, который поддерживал Искателей Света. Но Рэймон только-только вышел из юношеского возраста, а его горячность не знала границ. Граф ошибочно полагал, что Конек находился под покровительством короля Питера Навайского, который правил Дирецией.

– Пошлите во Флемонт гонца. Монахини пришлют вам травяной настой. Через три месяца вы будете бегать не хуже молодого жеребца.

– – Твоя жена сейчас находится там, не так ли?

– Во Флемонте она выполняет свои обязанности.

– Хорошо, я последую вашему совету. Вы прибыли вовремя. Полагаю, именно поэтому вас называют Истинным Владыкой. – Тормонд еще не утратил чувство юмора. – Моя сестра тоже здесь, – продолжил герцог. Он указал на группу людей, которую только что покинул. Среди них находилась красивая женщина не старше тридцати.

– Ваша Милость, простите меня за дерзость, но она чудо как хороша.

Изабет была на двадцать один год моложе брата. Ей больше подходила роль избалованной дочери, чем младшей сестры.

– Не знал, что она у вас в гостях.

– По официальной версии Изабет находится сейчас в Орании, где в отсутствие Питера исполняет роль правительницы. Ее муж сейчас осаждает Камархару. Прошу, не говорите никому, что видели ее здесь.

– Конечно, если такова ваша воля.

– Да. Пойдем, сядем.

Брат Светоч проследовал за Тормондом к столу, за которым вместе с королевой Изабет сидели еще шестеро человек. Один из них был дайншау. Двое – деведийцами. Одежда первого свидетельствовала о том, что он прибыл из Диреции, вероятно, сопровождая Изабет. Другой, Майкл Кархарт, был религиозным адептом с тучной комплекцией и главным девом Хорэна.

Среди оставшихся членов собрания двое являлись епископскими священниками, а третий походил на профессионального военного. Никого из них брат Светоч не знал.

После того как Тормонд и мэйзеланин сели за стол, началось собрание.

– Полагаю, больше никто не придет. Итак, по какому поводу собрались здесь столь достопочтенные люди? – начал Истинный.

– Я получил известие от Патриарха. От Великого, а не от Чистого, – объяснил Тормонд.

Брат Светоч осмотрел присутствующих.

– Как Изабет сумела так быстро добраться до Хорэна?

– Когда пришло письмо, Изабет уже находилась здесь. Она приехала, так как Питер знал о намерениях Патриарха заранее.

– Ясно.

– Великий потребовал от меня как от герцога края Конека отчистить провинцию от еретиков и неверных. Он и раньше отдавал подобные приказы, но на сей раз пригрозил пойти на Конек войной. И как всегда, Патриарх не указал потенциальных преступников.

– Этот человек просто идиот, – пробормотал один из священников.

Другой пристально посмотрел на него.

– Он действительно полагает, что Иоанн позволит ему это сделать? – разгорячился первый.

– Послание должно было быть приурочено к убийству Чистого. Однако покушение сорвалось. Значит, угрозы Патриарха беспочвенны, – сказал похожий на военного человек.

– Великий слишком много берет на себя. Он верит в собственную доктрину. Сомневаюсь, что Патриарх осознает действительность, – вмешалась королева Изабет.

Брат Светоч обратился к герцогу Тормонду за разъяснениями.

– Он приказал Питеру подготовить войска для вторжения в Конек, – изрек Тормонд.

– Питеру Навайскому? – Это не лезло ни в какие ворота. С чего Великий вдруг решил, что Питер откажется от завоевания Кармахары и пойдет на брата своей жены? Поскольку Питер к тому же был и добропорядочным халдаром, он всегда снисходительно относился к остальным правителям. Король Наваи никогда не притеснял сообщества в пределах своего королевства. Он мирился даже с присутствием праман. Черт побери, ходили слухи, что сама Изабет исповедовала мэйзеланскую ересь. В королевстве Питера жило куда больше мэйзелан, чем в любой другой провинции, если, конечно, не брать в расчет Платадуру. Этот портовый город находился в Диреции на побережье моря Прародительницы за восточным склоном гор Вире, которые тянулись по всей береговой линии.

– Король Питер, наверное, не раз пожалел о том, что его отец не присягнул на верность Висэсмэнту, а переметнулся на сторону Броса, – предположил брат Светоч.

– Он поступил так только из-за давления, которое оказывали на него некоторые влиятельные вассалы. По правде говоря, они и сейчас обладают прежним могуществом, – промолвила королева Изабет.

– Они намереваются пойти войной на союзных халдар? – спросил военный.

– Нет, сэр Эрдал. Что касается войны, то здесь дирецийцы солидарны с нами. Их интересует только завоевание. Они не ответят на призыв Великого. Все феодалы находятся в родстве с конекийскими семьями. Впрочем, возможно, что кто-нибудь из них все-таки поддержит Патриарха.

– Кто именно? – поинтересовался Тормонд.

– Арнхандо, друг мой. Эти люди настоящие разбойники.

– Однако в данный момент они враждуют с Сантерино.

– Нельзя получить стальные мускулы и блестящий ум одновременно. Они должны понимать, что, решив помочь Патриарху, не сумеют разрешить конфликт с Сантерино.

– Так все-таки почему мы собрались? – спросил брат Светоч.

– Если Патриарх осуществит задуманное, первыми пострадают мэйзелане. Отец Клэйто хотя и является сторонником Патриарха, резко осудил его намерения. А вот епископ ЛеКруа все еще колеблется.

Бред какой-то. Брат Светоч не знал этих людей лично, но до него дошли кое-какие слухи. В Хорэн, где население больше благоволило к Антипатриарху, ЛеКруа в качестве епископа послал Чистый.

Отец Клэйто не одобрял Брос и его политику по отношению к Конеку. За что получил суровый выговор. Великий отослал отца в один из самых захудалых приходов Хорэна, где он должен был исполнять обязанности помощника пастора.

Правые всегда страдают.

– Я хочу знать, какую позицию займет каждый из вас, если Патриарх начнет войну? – спросил Тормонд.

– Этому человеку нет никакого дела до ереси. Им движет алчность. Великий намерен вторгнуться в Конек, чтобы при помощи награбленных здесь средств организовать поход в Кальцир, а затем и в Шурит, – изрек Майкл Кархарт. Шуритом на языке мельхаев называли Святые Земли. На нем говорило население Ирианских источников и теперешнее сообщество деведийцев. – Великий пытался вынудить нас, жителей епископской Диреции, ссудить ему денег. В Сонсе воинствующее братство пробовало уничтожить и разграбить деведийскую общину.

Действительно, всякий раз, когда броская Церковь усиливала свое влияние, она начинала попирать права тех, кто не являлся халдаром. Что неизменно приводило к проблемам во всем обществе.

В основной массе халдары были необразованны. Большинство высокопоставленных лиц презирали грамотность. Когда епископским аристократам требовалось срочно что-то прочитать, написать или провести ревизию, они просто нанимали какого-нибудь хитрого, жадного и нечистого на руку дева.

– Вам известно о решении, принятом Синодом Истинных?

Несколько человек кивнули. Военный отрицательно покачал головой.

– Истинные пришли к мнению, что все, кто следуют Тропой Божьей, должны оказывать злу активное сопротивление и даже ответить ударом на удар, если до этого дойдет. Предположим, Патриарх или кто-нибудь другой атакует одного из Искателей Света и объяснит свои действия тем, что последний осмелился вступить на Тропу. В этом случае Истинные дадут злоумышленнику отпор, и греха за собой они чувствовать не будут, – продолжил брат Светоч.

– Вы что, объявляете Церкви войну? – усмехнулся отец Клэйто.

– Не будьте столь глупы, отец. Я всего лишь сказал, что, по мнению Синода, мы обязаны оказать противнику сопротивление. Никто не собирается отправляться в Брос, отыскать там Великого, а потом вздернуть его на виселице.

– Весьма разумный подход. Деведийское сообщество займет ту же позицию, – произнес Майкл Кархарт.

– Насколько мне известно, девы Сонсы говорили то же самое, а потом учинили в городе настоящий разбой, – резко изрек отец Клэйто.

– Вылился ли этот разбой за пределы деведийского квартала, отец? А? Ответьте мне, сколько халдарских домов сгорело при пожаре? Объясните, почему такие, как вы, всегда обвиняете тех, кто сопротивляется насилию, грабежам и убийствам, в преступлениях против вашего бога? – вспылил Майкл Кархарт.

– Прекратите! – вмешался Тормонд. – Я лишь хочу выяснить, склонят ли ваши люди головы перед Великим, если он от слов перейдет к действиям? – Не дождавшись ответа, Тормонд продолжил: – Я послал в Брос делегацию. Еще одну. Несмотря на то, что первая нисколько не повлияла на гнусное поведение епископа Серифа, а вторая привезла от Патриарха лишь требования. В последней принимал участие сэр Эрдал. Он собрал отличные сведения о Фиралдии, епископской Диреции и самом Бросе. Военные силы последнего полностью расформированы. – Герцог произнес имя военного как Эхрдал.

Брат Светоч уже слышал это имя. Вероятно, он знал и самого военного. Сэр Эрдал Данн происходил из рода Сантерино и занимал положение небогатого дворянина. Однако из государства его изгнали. Причины были известны лишь самому военному, его королю да герцогу Тормонду. Сэр Эрдал командовал войсками Тормонда вот уже на протяжении двух десятилетий. Хотя по-настоящему ему еще ни разу не доводилось воевать. За пределами Метреликса военного мало кто знал.

– Способность Великого предпринять значительные военные действия существует только в его воображении. Он действительно верит в свои слова. Что Бог на его стороне, потому что он – Патриарх, – заметил сэр Эрдал.

– У Великого нет войска, которое он мог бы отправить в поход. Если на Брос вдруг решит напасть Иоанн Черные Ботинки, богатств Патриарха хватит лишь на содержание небольшого отряда. Большинство членов его стражи бодрствует по ночам, чтобы не терять времени даром и быстро улизнуть из города, если Хансел действительно нанесет удар.

– Я не прощу себе, если утаю от вас, что император также заинтересован в Кальцире. Его марионетка, Вондера Котерба, набирает в Аламеддине наемников. Они хотят завоевать Кальцир.

Брат Светоч постарался вспомнить все, что ему было известно о Фиралдии. Аламеддин был халдарским королевством. Оно располагалось на северной стороне Валларент-иглийских гор и граничило с праманским Кальциром.

Сэр Эрдал замолчал. Он с удовольствием пил кофе, который, пока его командир разговаривал, приготовил сам Тормонд. Герцог предложил напиток всем. Никто не отказался. Даже брат Светоч, который не употреблял кофе вот уже несколько десятилетий.

– О, отличный напиток. Я уже совсем позабыл его вкус. Ничто в сравнении с плотскими утехами. Враг мог бы использовать кофе, чтобы ввести смертного в искушение, – признался мэйзеланин.

– Так нам не о чем беспокоиться: выходит, Патриарх отъявленный хвастун? – спросил герцог.

– По большей части, да. Но Великий не осознает этого. И в этом заключается проблема. Он и в самом деле рассчитывает на то, что верующие халдары ринутся в бой и сокрушат всех неверных. Но Патриарх ошибается. Даже истые верующие среди халдар просто хотят спокойно жить, – отвлекся от кофе сэр Эрдал.

– А как насчет нас? Выполнит ли он свои угрозы по отношению к краю Конека? Решится ли? – прозвучал очередной вопрос герцога.

Никто не мог на него ответить. Лишь сэр Эрдал знал, что происходит в Бросе.

– Нельзя предсказать действия безумца, – заметил он.

– Какая разница, сможет ли Великий выполнить свои угрозы? Разумнее спросить, попытается ли он? И боюсь, что здесь ответ только один. Да, – изрек отец Клэйто.

– Вас это забавляет, Шард? – поинтересовался герцог.

– Да. До неприличия. Но одновременно и пугает. – Брат Светоч объяснил, что мэйзелане могли воспринять происходящее как злую шутку Бога. – А как отреагирует император, если Великий пойдет на Конек войной? – спросил он, закончив объяснение.

– Уместный вопрос. Мы собираемся выяснить это у самого императора. Он, вне всякого сомнения, заинтересуется тем, что наемников, покушавшихся на жизнь Чистого, обезвредили его солдаты, – заметил сэр Эрдал.

Брата Светоча недавние события заинтриговали. Охрану Чистого, вероятно, предупредили о готовящемся покушении.

Дайншаукины обычно оставались в тени и упорно не желали замечать того, что творится в мире. В пределах своей вырождающейся общины они считали себя представителями расы, первыми владыками в Эпохе Человечества, наступившей сразу же после Эпохи Бога. Дайншау, сидевший за столом, поднял руку.

– Тембер Ремак желает высказаться, – объявил герцог.

– у Тембера Ремака есть вопрос. Какую позицию занимает Коллегиум? Они поддерживают Патриарха? – спросил дайншау.

– Они его избрали, – ответил отец Клэйто.

– Великий занял свой пост с помощью подкупа и политического давления. Однако этих мер недостаточно для Празднества Голодных Духов. У нас, конечно, нет доказательств, что за Великим стоит Тирания Ночи. Но одно мы знаем точно. Патриарх ужасный фанфарон, живущий в деревне Паршивых Псов, а не великодушный дар великой судьбы.

Несмотря на то, что дайншау выражался иносказательно, его слова имели огромное значение. Если колдуны Коллегиума не поддержат Патриарха, то рвения у него поубавится. Особенно пострадают его лазутчики. Шпионаж представлял собой одну из областей, где необходимо было сотрудничать с Помощниками Ночи.

– А есть ли способ выяснить это? – Тормонд посмотрел на брата Светоча.

– Слухи о нашей связи с Ночью весьма преувеличены, Ваша Милость. Так как Искатели Света поклялись следовать Тропой Божьей, нам пришлось отвергнуть Ночь. Именно поэтому нас так и прозвали. Правда, некоторые мои товарищи… Они, возможно, действительно питаются жареными халдарскими младенцами, а по ночам под полной луной бегают по улицам с демонами из Преисподней, – не сдержав улыбки, ответил брат Светоч. Как раз в этом отец Клэйто и обвинял Искателей Света.

Один за другим религиозные лидеры поклялись в том, что не имеют никаких отношений с Помощниками Ночи. Большинство с долей здорового юмора.

– Итак, нам ничего не известно. Нам остается лишь принять все, что бы ни уготовила нам судьба, – заключил Тормонд.

Члены собрания хмуро посмотрели на него. В Божьей Воле не было такого понятия, как «Судьба».

– По-моему, вы всегда так поступаете здесь, или я не прав? Время и удача всегда благоволили к нам. Поэтому мы и не преклонили колени перед Тиранией Ночи, – изрек брат Светоч.

На сей раз хмурые взоры обратились на него. Божья Воля не подразумевала также и никакой удачи.

Странная оказалась встреча. Никто не хотел войны. Почти все желали мира. Но всем было понятно, что ни один из религиозных предводителей не останется в стороне, если Великий все-таки начнет войну.

Собравшиеся разошлись. А брат Светоч так и не понял до конца, что произошло. Он заподозрил, что Тормонд и Изабет именно так и представляли себе это собрание. Религиозные предводители были готовы сражаться с существами темноты и силами захватчиков. А сам Тормонд просто умоет руки.

Герцог славился своим непостоянством и промедлением. В вялом конекийском мире бездействие нередко оказывалось лучшим способом решения проблем.

Но Брат Светоч не сомневался в том, что наступающие неприятности сами собой не рассосутся. Если, конечно, Бог не смилостивится и не призовет Великого на небеса.


* * * | Помощники Ночи | Глава 11 Крепость Великих Небес. Королевство Богов