home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

Возвращенный рай

— Осталось вычеркнуть только семь дней, — сказала Кловер, водя карандашом по одной из клеточек на диаграмме времени, приколотой к стене рядом с ее зеркалом. — Еще семь, и тогда — какая радость! — папа будет здесь и мы отправимся домой.

Ее размышления прервал приход Кейти с письмом в руке, бедной и расстроенной.

— Кловер! — крикнула она. — Папа не может приехать за нами. Какая досада! И она прочитала:


"Бернет, 20 марта

Дорогие мои девочки,

выяснилось, что я не смогу приехать за вами на следующей неделе, как собирался. Несколько человек тяжело больны, а старую миссис Барлоу неожиданно парализовало, так что я никак не могу уехать. Я очень огорчен и знаю, что вы тоже будете расстроены, но ничего не поделаешь. К счастью, миссис Холл только что узнала о том, что ее знакомые переезжают на Запад, и написала им письмо с просьбой взять вас под свою опеку. Недостаток этого плана в том, что вам придется одним ехать до Олбани, где мистер Питерс (знакомый миссис Холл) встретит вас. Я написал мистеру Пейджу, чтобы он посадил вас в поезд и поручил заботам проводника. Это будет во вторник утром. Надеюсь, вы доберетесь без происшествий. Мистер Питерс встретит вас на станции в Олбани, а если что-нибудь ему помешает, вы должны сразу ехать в гостиницу Делавэн-Хаус, где они остановились. Я вкладываю в письмо чек на дорожные расходы. Будь Дорри лет на пять постарше, я послал бы его за вами.

Дети ждут вашего возвращения с нетерпением. У мисс Финч заболела невестка, и ей пришлось уехать, так что до вашего возвращения хозяйство будет вести Элси.

Благослови вас Господь и помоги вам, дорогие доченьки, благополучно добраться домой.

Ваш любящий

Филип Карр".


Как это грустно! — сказала Кловер, губы ее дрожали. — Теперь папа не увидит Розу.

— Да, — откликнулась Кейти, — и ни Роза, ни Луиза, ни остальные не увидят его. И это хуже всего. Я так хотела их познакомить. И подумай, как грустно, что нам придется ехать с людьми, которых мы совсем не знаем. Очень, очень обидно!

— Могла бы эта старая миссис Барлоу отложить на неделю свой паралич, — ворчала Кловер. — Пропадает половина удовольствия от возвращения домой.

Девочек можно извинить за то, что они сердились, так как это было для них большим разочарованием. Но, как сказал папа, ничего не поделаешь. Они могли только вздохнуть и примириться с судьбой. Предстоящее путешествие, которого прежде ждали с таким нетерпением, теперь не казалось им удовольствием, а только неприятной необходимостью — чем-то, что надо вынести, чтобы добраться домой.

Пять, четыре, три дня — последний маленький квадратик был заштрихован, последний обед съеден, последний завтрак тоже. Среди девочек, которым предстояло вернуться в школу еще на год, было много сожалевших об отъезде Кейти и Кловер. Луиза и Эллен Грей были безутешны, а Белла, крепко зажав в кулачке мокрый носовой платок, то и дело цеплялась за Кейти и, плача, уверяла, что не отпустит ее. В последний вечер перед отъездом она последовала за Кейти в комнату номер 2 (где ужасно мешала упаковывать вещи) и после ряда странных ужимок и таинственных недоговоренных фраз сказала:

— Послушай, ты никому не расскажешь, если я тебе что-то скажу?

— Что такое? — спросила Кейти рассеянно, расправляя и аккуратно свертывая свое лучшее платье.

— Кое-что, — повторила Белла, таинственно покачав головой, еще больше, чем всегда, напоминая вороватую белку.

— Ну, что такое? Скажи.

К удивлению Кейти, Белла разразилась слезами.

— Мне ужасно жаль, что я это сделала, — ревела она, — ужасно жаль! И теперь ты больше не будешь меня любить.

— Буду. Ну, что такое? Не плачь, Белла, милая, и скажи мне все, — ответила Кейти, встревоженная исступленными рыданиями.

— Это было в шутку, честное слово. Но и пирожного мне тоже очень хотелось, — заявила Белла, сильно шмыгая носом.

— Что?!

— И я не думала, что кто-то может узнать. Берри Сирлсу наплевать на нас, маленьких, он думает только о старших девочках. И если бы я написала «Белла», он ни за что не дал бы мне пирожное. Поэтому я написала «мисс Карр».

— Белла, ты написала эту записку? — От удивления Кейти едва могла говорить.

— Да, и привязала веревочку к вашим ставням, чтобы потом зайти и поднять, пока вы будете в гимнастическом зале. Но я не хотела ничего плохого, и, когда миссис Флоренс так разозлилась и перевела вас в другую комнату, мне было вас очень жаль, — простонала Белла, вдавливая глаза костяшками пальцев. — Ты не будешь теперь меня любить?

Кейти привлекла ее к себе и заговорила так серьезно нежно, что раскаяние Беллы, которое было лишь наполовину искренним, стало глубоким, и она заплакала от души, когда Кейти поцеловала ее в знак прощения.

— Разумеется, ты сейчас же пойдешь к миссис Нипсон, — сказали в один голос Кловер и Роза, когда Кейти поделилась с ними этим неожиданным открытием.

— Нет, думаю, что не пойду. Зачем? Это лишь навлечет ужасные неприятности на бедную маленькую Беллу, а ведь ей предстоит вернуться сюда на будущий год. Миссис Нипсон больше не верит в ту глупую историю — да и никто не верит. Мы, как я и надеялась, «заставили их забыть». И это гораздо лучше, чем любые опровержения.

— Я так не думаю и с удовольствием бы посмотрела, как бы хорошенько высекли эту маленькую негодяйку, — упорствовала Роза. Но Кейти была непреклонна.

— Ради меня, обещайте не говорить ни слова об этом, — настаивала она, и ради нее девочки согласились.

Я думала, Кейти была права, когда говорила, что миссис Нипсон больше не верит в ее виновность в истории с запиской В последние месяцы она была дружески расположена к обеим девочкам, и, когда Кловер принесла ей свой альбом и попросила об автографе, она сделалась сентиментальна и написала: «Я не променяю скромную Кловер на самый пышный цветок в нашем цветнике и молю Тебя, верни ее любящей учительнице, Марианне Нипсон». Это душевное излияние совершенно ошеломило «скромную Кловер» и вызвало у Розы следующее замечание: «Не хочет ли она заполучить тебя еще на год?» Мисс Джейн два раза сказала: «Я буду скучать о вас Кейти» — слова, которые заставили Кейти остолбенеть, «как Валаам», если опять процитировать Розу. Сама Роза не собиралась возвращаться в школу на следующий год. Роза и Кейти с Кловер расстались, почти убитые горем. Они изливали друг на друга слезы, поцелуи, обещания писать и клятвы вечной любви. Все они сошлись на том, что ни одна из них никогда и никого больше так не полюбит. Последний момент расставания был бы, пожалуй, совсем трагичным, если бы не озорство Розы. Дилижанс уже стоял у дверей, и она ступила на порог, как вдруг, осененная счастливой идеей, опять бросилась наверх, собрала девочек, и каждая, подскочив к окну, сорвала ткань и распахнула створки. Одновременный взмах множества белых флагов заставил вздрогнуть стоявшую внизу миссис Нипсон. Кейти, которая уже сидела в дилижансе, получила все преимущества от этого зрелища: с тех пор, когда она думала о Монастыре, в памяти всплывала именно эта сцена — миссис Нипсон на пороге, за ней заплаканная Белла, а наверху окна, облепленные оживленными смеющимися девочками, которые с торжеством машут длинными полосами ткани, столько месяцев затмевавшими им дневной свет.

На следующее утро в Спрингфилде Кейти и Кловер простились с мистером Пейджем и Лили. Поездка до Олбани оказалась легкой и спокойной. С каждой милей настроение их поднималось. Наконец-то они действительно были на пути домой.

В Олбани, выйдя на платформу, они с тревогой оглядывали переполненную людьми станцию в поисках мистера Питерса. Сначала никто не появлялся, и у них было время разволноваться, прежде чем они увидели добродушного, измученного заботами, невысокого человека, шагавшего по направлению к ним в обществе проводника.

— Я полагаю, вы те самые юные леди, которых я пришел встречать, — сказал он. — Извините, что опоздал. Дела задержали. Столько хлопот! Так трудно вывезти семью на Запад. — Он удрученно вытер пот со лба, затем помог девочкам сесть в экипаж и дал распоряжение вознице, — Мы лучше оставим ваш багаж в камере хранения, когда будем проезжать мимо, — сказал он, — потому что завтра нам придется выехать очень рано.

— Во сколько?

— Баржа отправляется в шесть, но мы должны быть на борту в половине шестого, чтобы успеть устроиться в каютах до отплытия.

— Баржа? — спросила Кейти, удивленно раскрыв глаза.

— Да, канал Эри, знаете? Наша мебель идет этим путем, и мы решили, что нам лучше присмотреть за ней самим. Никогда не расставаться со своей собственностью, если только можно, — вот мое правило. «Красавица прерий» — лучшая баржа на канале.

— Когда мы доберемся до Буффало? — спросила Кейти, с досадой вспоминая о том, что, как она слышала, корабли на канале движутся очень медленно.

— Буффало? Дайте подумать. Сегодня вторник — среда, четверг… ну, если повезет, мы должны быть там в пятницу вечером, так что, если не опоздаем к вечернему парому на озере, вы будете дома в субботу после обеда. Да, думаю, мы вполне уверенно можем сказать, в субботу после обеда!

Четыре дня! Девочки переглянулись с ужасом. Элси ждет их самое позднее в четверг. Что делать?

Телеграф — был единственный пришедший в голову ответ. Кейти быстро нацарапала телеграмму: «Едем по каналу. Раньше субботы не ждите» — и попросила мистера Питерса отправить ее. Девочки шепотом сошлись во мнении, что это ужасно, но они должны вынести это, собрав все свое терпение.

Ох это терпение, которое необходимо для путешествия по каналу — для путешествия, в котором не столько движения, сколько неподвижного стояния на месте! Безумное желание выпрыгнуть и помочь еле ползущей барже, толкая ее сзади! Как человек начинает ненавидеть медленное однообразное скольжение, скучные берега и завидовать всему быстро движущемуся, что попадает в поле его зрения: каждому человеку верхом на лошади, каждой проносящейся в воздухе птице.

Миссис Питерс была худой беспокойной женщиной, проводившей жизнь в ожидании всевозможных несчастии. С ней ехали ее дети — три маленьких мальчика и младенец, у которого начали прорезаться зубы, вдобавок она везла такую кучу свертков, корзинок и коробок, что Кейти и Кловер втайне недоумевали, как бы она совершила это путешествие без их, девочек, помощи. Вилли, старший из мальчиков, все время просил позволить ему высадиться на берег, чтобы прокатиться на буксирных лошадях; Сэмми, среднего, можно было удержать на месте, только предложив ему изогнутые булавки, привязанные к ниткам, на которые он пытался удить рыбу; а младший, Пол, испытывал такой интерес к нижней части баржи, что пять раз за три дня уронил за борт свою новую шляпу и мистер Питерс вместе с юнгой возвращались каждый раз назад, гребя на маленькой лодке, чтобы вернуть шляпу. Миссис Питерс сидела на палубе с младенцем на коленях и пребывала в постоянном смертельном страхе, что шлюзы заработают неправильно, или утонет кто-нибудь из мальчиков, или они не услышат предупреждающего крика: «Мост!», и всем им снесет головы с плеч. Ничего подобного не произошло, но бедная женщина перенесла страдания десятка несчастных случаев в страхе перед одним, который так и не произошел.

Койки, где они лежали ночью, были маленькие и узкие; беспокойные дети все время просыпались и кричали, каюты были тесные, на палубах холодно и ветрено. Не на что было смотреть, нечего делать. Кейти и Кловер сошлись на том, что хотели бы никогда больше не видеть этот канал.

Они очень пригодились миссис Питерс — забавляли мальчиков, удерживали их от озорства, и она сказала мужу, что наверняка не пережила бы этого путешествия, если бы не мисс Карр — такие добрые девочки и так любят детей. Три дня показались всем ужасно длинными, но наконец они остались позади. До Буффало девочки добрались как раз вовремя, чтобы пересесть на озерный паром, и, лишь усевшись на его палубе, чувствуя быстрое движение и зная, что каждый удар гребных колес по воде приближает их к дому, девочки почувствовали, что вознаграждены за долгое испытание их терпения.

На следующий день в четыре часа они увидели Бернет. Задолго до того, как паром подошел к пристани, Кловер заметила среди других экипажей старого Сивку и Александра на козлах. На краю пристани появилась знакомая фигура.

— Папа! Папа! — закричали они. Казалось, что девочки не могут дождаться, когда паром остановится и будут положены сходни. Как чудесно — снова обнять папу! Какое приятное чувство родного дома, утешения, защиты пришло с его прикосновением!

— Я никогда больше не уеду от тебя, никогда, никогда! — повторяла Кловер, крепко держа его за руку, когда они уже ехали вверх по холму. Доктор Карр смотрел на девочек и был так же счастлив, как они, — такие веселые, такие любящие и нежные. Нет, он никогда не сможет расстаться с ними ни ради учебы в пансионе, ни ради чего другого!

— Вы, должно быть, очень устали, — сказал он.

— Ничуточки. Я теперь почти никогда не устаю, — ответила Кейти.

— ox! Я забыла поблагодарить мистера Питерса за заботу о нас, — сказала Кловер.

— Ничего. Я сделал это за вас, — ответил ей отец.

— О, этот младенец! — продолжила она. — Как я рада, что он уехал в Толидо и мне не нужно больше слушать его плач! Кейти, Кейти! Вот и дом! Мы у ворот!

Девочки с нетерпением выглянули, но никого из детей не было видно. Они поспешили к дому по гравиевой дорожке, под ветвями на которых начинали раскрываться почки. Над парадной дверью была арка из еловых ветвей, а на ней алыми буквами сияло «Кейти» и «Кловер». Когда они подбежали к крыльцу, дверь распахнулась и из передней шумной толпой выскочили дети. До этого они сидели на крыше и высматривали паром в бинокль.

— Мы и не знали, что вы уже так близко, пока не услышали, как открывают ворота, — объясняли Джонни и Дорри, пока Элси обнимала Кловер, а Фил, сцепив руки на шее у Кейти, дрыгал ногами в воздухе в порыве любви так, что она запросила пощады.

— Ах, как все вы выросли! Дорри, ты с меня ростом! Элси, дорогая, какая ты красивая! Как это чудесно, чудесно, чудесно снова быть дома.

Стоял такой гул нежных речей и объяснений, что доктор Карр едва мог обратить их внимание на свои слова.

— Кловер, — кричала Джонни, — у тебя теперь осиная талия! Ты как прекрасная принцесса в книжке у Элси.

— Ведите девочек в гостиную, — повторил доктор Карр. — Здесь холодно — дверь открыта.

— Поведем их наверх! Вы не знаете, что там наверху! — закричал Фил, а Элси нахмурилась и покачала головой, глядя на него.

Какой веселой была гостиная с нарциссами, гиацинтами и вазами, полными восхитительно пахнущих синих фиалок! Сиси, по словам Элси, помогала украшать гостиную. И как раз в этот момент вошла сама Сиси. Ее прическа напоминала подушечку для булавок — с большими буфами и рядом локонов наверху, где прежде никаких локонов не было. В целом она казалась очень изящной и модной, но в остальном это была все та же любящая Сиси; она обняла девочек и запрыгала вокруг них так же, как делала это и в двенадцать лет. Сиси объяснила, что ждала, пока они перецелуют всех один раз, а потом больше уже не могла ждать.

— Теперь пойдем наверх, — предложила Элси, когда Кловер согрела ноги, и девочки восхитились цветами, и все по десять раз сказали, как это хорошо, что девочки снова дома, и девочки ответили, что так же приятно им самим быть здесь.

Все пошли наверх, Элси впереди.

— Куда ты идешь? — воскликнула Кейти. — Это же Голубая комната!

Но Элси не остановилась.

— Видишь ли, — объяснила она, положив руку на ручку двери, — мы с папой подумали, что теперь, когда вы взрослые, вам нужна большая комната! И мы устроили все здесь для вас, а твоя прежняя комната станет теперь комнатой для гостей. — Затем она распахнула дверь и ввела девочек. — Смотри, Кейти, это твой комод, а это — Кловер. И посмотри, какие красивые ящики папа велел вделать в стенной шкаф — два для тебя, два для нее. Правда, удобно? Тебе нравится? И правда, гораздо лучше, чем твоя старая комната?

— Гораздо лучше! — воскликнули девочки. — Все в ней замечательно. — Сюда были перенесены из прежней комнаты Кейти все ее сокровища. Здесь было ее кресло с подушками, ее стол, ее книжная полка, ее картины со стен. Было и несколько новых вещей — голубой ковер, новые занавеси на окнах, а также новые голубые обои. Элси сшила по изящной подушечке для булавок для каждого комода, а Джонни связала коврики для умывальника. Это был прелестный приют, какого только могут пожелать две сестры, только что превратившиеся в юных леди.

— А что это за красивые надписи висят с каждой стороны кровати? — спросила Кловер.

Это был подарок к их возвращению, присланный кузиной Элен: два текста, один — утренний, другой — вечерний, как объяснила Элси. Вечерний текст: «Усну сном спокойным, ибо Ты, Господи, хранишь меня» — был выполнен нежными лиловыми и сиреневыми красками, его венком окружали маки и серебряные лилии, среди которых сидела маленькая птичка — она крепко спала, сунув голову под крыло. Утренний текст: «И, пробудясь, я по-прежнему с Тобой, Господи» — был написан яркими красками — алой, голубой, золотой — и окружен гирляндами роз, порхающими бабочками и щебечущими птичками. Девочки подумали, что им не приходилось видеть ничего красивее.

Каким веселым был ужин в тот вечер! Кейти не заняла своего прежнего места за чайным подносом. Ей хотелось посмотреть, как выглядит Элси в качестве хозяйки дома. И она села с одной стороны от папы, а Кловер — с другой. Элси же разливала чай со смешанным выражением восторга и важности на лице — выражением, на которое стоило посмотреть.

— А я начну завтра, — сказала Кейти.

И с этим «завтра», когда она вышла из своей новой красивой комнаты и снова заняла место хозяйки дома, можно сказать, началась ее взрослая жизнь. Так что пора мне перестать писать о ней. Взрослая жизнь может быть очень интересной, но она не может занять законного места в детской книге. Если маленькие девочки перестают быть маленькими и берутся за то, чтобы быть юными леди, они должны нести все последствия этого, одно из которых состоит в том, что мы не можем больше следить за их судьбой.

Я написала эти последние слова, сидя на том же зеленом лугу, где писала первые слова книги «Что Кейти делала». Прошел год, но ярко-красный цветок, казалось тот же самый, стоял, глядя на свое отражение в ручье, а из тростника доносились голоса. Мои маленькие пучеглазые приятели, как и год назад, обсуждали Кейти и ее поведение с не меньшим пылом. Один голос звучал редко и слабо, в то время как другой, дерзкий и вызывающий, повторял снова и снова: «Кейти не делала! Она не делала! Не делала, не делала, не делала!»

— Кейти делала, — слабо прозвучало с дальней тростинки.

— Не делала, не делала! — пищал неустрашимый спорщик. Последовало молчание. Его противник или был убежден.я или устал от спора.

— Кейти не делала! — Эти слова повторялись у меня в голове, пока я шла домой. Как много причин на свете для всяких «не делала». Какую важную роль они играют! И как я рада, что моя Кейти делала в школе много такого, чего не делали другие!


Глава 12 В ожидании весны | Что Кейти делала | Глава 1 Нежданная гостья