home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

Хан уже успел проникнуться глубоким уважением к фантастическому умению Дэвида Уэбба растворяться в воздухе, поэтому сейчас не стал тратить время, пытаясь вновь обнаружить его в людском потоке, бурлящем на улицах Старого города. Вместо этого он сосредоточил внимание на агентах ЦРУ и, подобно бесплотной тени, проследовал за ними к ателье «Портняжки Файна Линкольна», где их ждал безжалостный разнос от Мартина Линдроса за очередной провал в охоте на Уэбба. Хан наблюдал за тем, как агенты беседуют с портным. В соответствии со стандартной процедурой проведения допросов, предписывающей «обрабатывать» подозреваемых вне привычной для них среды, они без каких-либо объяснений вывели его из ателье, запихнули на заднее сиденье одной из своих служебных машин, где он и сидел, стиснутый с обеих сторон двумя агентами с каменными лицами.

Судя по тем крохам информации, которые Хан сумел получить, подслушав разговор между Линдросом и его подчиненными, им не удалось выудить из портного практически ничего важного. Он твердил, что агенты нагрянули в ателье так быстро, что у Уэбба даже не было времени, чтобы сообщить о цели своего прихода. В результате агенты предложили своему начальнику отпустить Файна. Линдрос согласился, но после того, как портной вернулся в ателье, приказал установить на противоположной стороне улицы пост наружного наблюдения — двух незнакомых портному агентов в машине без опознавательных знаков. Это было необходимо на тот случай, если Уэбб решит еще раз войти с ним в контакт.

Теперь, через двадцать минут после того, как Линдрос уехал, эти двое заскучали. Сидя в машине, они поглощали пончики, запивая их кока-колой, и сетовали на то, что им приходится без дела торчать напротив ателье, в то время как их коллеги ведут увлекательную охоту на знаменитого убийцу Дэвида Уэбба.

— Не на Дэвида Уэбба, — поправил своего коллегу тот, который был помассивнее. — Директор велел, чтобы мы называли его в соответствии с его оперативной кличкой — Джейсон Борн.

Хан, находившийся от машины достаточно близко, чтобы слышать каждое их слово, застыл. Разумеется, он слышал о Джейсоне Борне. На протяжении многих лет Борн пользовался репутацией самого изощренного на планете киллера. Будучи и сам профессионалом в этом деле, половину слухов, ходивших об этом человеке, Хан считал чистой воды россказнями, а вторую половину — явно преувеличенными. Обычный смертный просто не мог обладать столь отчаянной смелостью, опытом, звериным чутьем и хитростью, как те, что молва приписывала Джейсону Борну. В глубине души Хан порою даже сомневался в том, что этот человек вообще существует.

И тем не менее сейчас эти агенты ЦРУ говорят о Дэвиде Уэббе, называя его Джейсоном Борном! Хану казалось, что его мозг вот-вот взорвется. Он был потрясен до глубины души. Выходит, Дэвид Уэбб не являлся обычным профессором лингвистики, как утверждалось в досье, полученном от Спалко! Он был одним из величайших профессиональных киллеров. Тот самый человек, с которым Хан играл в кошки-мышки, начиная со вчерашнего утра! И тут же многое встало на свои места, включая и то, с какой легкостью Борн разоблачил его в парке. Раньше для Хана не составляло труда одурачивать людей, меняя лицо, волосы и даже походку, однако теперь он имел дело с Джейсоном Борном — агентом, об опыте и навыках которого в изменении своей внешности ходили легенды. Возможно, в этой области он не уступал даже самому Хану. Как бы он ни был умен, Борна с помощью обычных приемов не проведешь. Теперь Хан понимал: ставки в игре повышаются, и с этим нельзя не считаться, если только он хочет победить.

«Интересно, — рассеянно думал Хан, — знал ли Спалко о том, кем на самом деле является Уэбб, передавая ему так называемое „досье“ на этого человека?» Дальнейшие размышления привели его к неоспоримому выводу: да, знал. Это могло служить единственным объяснением того, для чего Спалко понадобилось «повесить» на Борна убийства Конклина и Панова. Пока агентство считает его преступником, оно не станет заниматься поисками настоящего убийцы и, значит, никогда не узнает правду о том, почему на самом деле были застрелены эти двое. Не подлежит сомнению, что Спалко пытается использовать Хана в качестве пешки в какой-то гораздо более крупной игре. И Борна — тоже. Но Хан не собирается быть разменной монетой в чьих-либо руках и поэтому — обязан выяснить, что на уме у Спалко.

Хан понимал: чтобы раскопать правду относительно двойного убийства, ему первым делом надлежит отправиться к портному. Неважно, что тот наплел людям из агентства. Портной Файн наверняка располагает изрядным запасом информации, без которой охота на Уэбба (для Хана все еще было сложно перестроиться и начать думать об этом человеке как о Джейсоне Борне) едва ли будет иметь успех. Когда Файн еще находился в машине цэрэушников, он повернул голову, чтобы посмотреть в окно, и Хану удалось на короткое мгновение встретиться с ним взглядом. Он сразу опознал в этом человеке гордую и упрямую натуру. В соответствии со своими буддистскими убеждениями, Хан привык считать гордость одним из людских пороков, но в данной ситуации эта черта характера Файна могла сослужить ему хорошую службу, поскольку чем сильнее агентство станет давить на портного, тем глубже тот будет уходить в свою скорлупу. Агентству ничего не удастся выдоить из Файна, но Хан умел справиться и с чужой гордостью, и с чужим упрямством.

Сняв свою замшевую куртку, Хан надорвал рукав — достаточно сильно, чтобы агенты, следящие за ателье, сочли его всего лишь обычным клиентом «Портняжек Файна Линкольна». Затем, перейдя через улицу, он толкнул входную дверь, и висевший над ней колокольчик залился мелодичным звоном. Одна из находившихся внутри женщин-латиноамериканок подняла голову от сборника комиксов, в чтение которых была погружена перед этим, а также от недоеденного обеда — картонной коробки с рисом и бобами. Подойдя к стойке, она посмотрела на посетителя своими большими шоколадными глазами под густым разлетом черных бровей и спросила, чем может ему помочь. Хан объяснил, что по неосторожности порвал свою любимую куртку и хотел бы отдать ее в починку лично мистеру Файну. Понятливо кивнув, женщина скрылась в глубине ателье, а возвратившись через несколько секунд, села на прежнее место и вернулась к своим занятиям, не проронив больше ни слова.

Леонард Файн появился лишь через несколько минут. Он осунулся и выглядел усталым. Было видно, что утро, полное неприятностей, не прошло для него даром. И действительно, он был словно выжатый лимон: бурное общение с сотрудниками ЦРУ вытянуло из него все жизненные соки.

— Чем могу помочь вам, сэр? Мария сказала мне, что вы хотели бы починить куртку?

Хан расстелил куртку на разделявшей их стойке. Файн стал ощупывать ее с такой же деликатностью, с какой хирург обследует тяжелобольного.

— Вам повезло, — вынес он наконец свой вердикт, — рукав порвался по шву. Иначе было бы хуже. Замшу практически невозможно ни залатать, ни заштопать.

— Дело не в куртке, — едва слышным шепотом проговорил Хан. — Меня послал Джейсон Борн. Именно по его приказу я здесь.

На лице храброго портняжки не дрогнул ни один мускул.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — спокойно ответил он.

— Он благодарит вас за то, что вы помогли ему ускользнуть от людей агентства, — продолжал Хан, не поднимая глаз на молчащего Файна. — И он просил передать вам, что двое агентов оставлены у ателье, получив приказ вести за вами наружное наблюдение.

Файн моргнул.

— Я этого ожидал. И где же они? — Его узловатые пальцы нервно мяли замшевую ткань.

— На противоположной стороне улицы, — сообщил Хан. — В «Форде Таурус» белого цвета.

Файну хватило сообразительности не смотреть в ту сторону самому.

— Мария, — сказал он негромко, чтобы его услышала лишь та самая латиноамериканка, которая читала комиксы. — Стоит ли через дорогу белый «Форд Таурус»?

Мария повернула голову и ответила:

— Да, мистер Файн.

— В нем кто-нибудь есть?

— Двое мужчин, — сказала Мария. — Высокие, крепко скроенные. Похожи на Дика Трейси, как и те, которые были здесь сегодня.

Файн беззвучно выругался, поднял голову и встретился глазами с Ханом.

— Передайте мистеру Борну... Скажите ему, что Леонард Файн велел передать: «Да пребудет с вами Господь».

Лицо Хана ничего не выражало. Ему всегда казалась отвратительной привычка американцев повсюду — по поводу и без повода — приплетать Бога.

— Мне нужна кое-какая информация.

— Конечно, — с готовностью кивнул Файн, — все, что пожелаете.


* * * | Возвращение Борна | * * *