home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 20

Элберт Хескет не любил ездить верхом. Он не доверял лошадям, но более быстрого способа добраться до Комстока не существовало. Эл возвращался с победой и предчувствовал, что это только начало.

Он четко знал, чего хочет и как добиться желаемого. Устроившись на «Соломон» бухгалтером и постепенно получая от Крокетта все больше полномочий, Хескет уже через год сделался по сути дела главным человеком на прииске.

Каждый вечер он приходил на шахту и собирал свежие образцы наработанной породы. Посещал он и другие прииски и там, одаривая рабочих бутылками виски, получал сведения о последних достижениях. Так постепенно у него скопилось значительное количество информации, позволявшее ему оценить положение дел в Комстоке.

У Хескета сохранилось немного привезенного с собой золота, к которому он добавил то, что ему удалось скопить за счет бережливости и ловкого ведения дел на «Соломоне».

При первых признаках возрастающей ценности прииска он прекратил работы в главном штреке и перенес их в другое место. Каждую ночь он являлся на шахту как на дежурство и наблюдал за взрывными работами, пока не заступала утренняя смена. Эл собственноручно откидывал лучшую породу, прятал ее в заброшенном штреке и аккуратно заметал следы. А наутро начинались обычные работы.

Уилл Крокетт редко спускался под землю, занимаясь в основном покупкой оборудования и необходимых материалов, и Хескет осторожно приучал его к мысли, что ему, Крокетту, нет равных в решении организационных вопросов и что его место наверху, а не в шахте. Он взял за правило подробно докладывать Крокетту о ходе разработок, так что тому казалось, что он имеет полное представление о состоянии прииска.

Хескет намеренно нанимал бездельников и лодырей, которые не проявляли ни малейшего любопытства к полученным распоряжениям.

С самого начала он понимал: для того, чтобы успешно завершить задуманное, ему не хватит имеющихся денег, поэтому во время своего пребывания в Сан-Франциско нашел там нужного человека.

Маркус Зетцев, плотный, приземистый коротышка со слегка продолговатыми глазами, занимался поставкой свечей на морские суда и горнорудного оборудования. В порту он имел свой маленький бизнес, который внезапно пошел в гору.

Будучи любопытным и подозрительным, Хескет впервые узнал о Маркусе Зетцеве в крохотном ресторанчике, подслушав разговор за соседним столиком.

— Лучше купи у Маркуса, — говоривший понизил голос, — обойдется дешевле. Гораздо дешевле.

— Почем же он приобретает, если продает так дешево?

— Не спрашивай. Лучше держи рот на замке.

Несколько дней спустя Эл закупил у Зетцева буравы, тросы и взрывчатку по ценам гораздо более низким, чем рыночные.

— Я доволен выгодностью сделки, — заявил он Зетцеву. — У меня в Комстоке бизнес, и я тоже могу быть вам весьма полезен.

— Вот и хорошо. — Зетцев огляделся по сторонам. — Если уж на то пошло, то я вынужден поднять цены. Другие-то их не снижают. Приходится крутиться.

Через несколько дней Хескет заглянул к нему и после недолгого скучноватого вступления предложил:

— Может, зайдем куда-нибудь выпить?

Зетцев посмотрел на него, выглянул за дверь и наконец кивнул:

— С удовольствием.

Они долго беседовали в ближайшем салуне, потом Хескет сказал:

— Имея хорошую информацию, на приисках можно делать настоящие деньги. Есть еще способ — скупить по дешевке лучшие владения. — Помолчав несколько минут, он объяснил: — Хорошая сделка наклевывается… через несколько месяцев… только, чтобы провернуть ее, нужны деньги. У меня столько не наберется.

— Изложите поподробней.

— Чуть позже, — ответил Хескет. — Сделка может принести миллионы. И заметьте, всего одна сделка!

— У меня есть акции «Соломона».

— Продайте их.

— А если цены поползут вверх?

— Этого не случится. Во всяком случае, в ближайшее время. И потом, вы сможете выкупить их обратно по более низкой цене.

Маркус последовал его совету и продал акции, а Хескет через брокера купил их. Когда спустя несколько дней стало известно, что акции «Соломона» упали в цене, Маркус был вне себя от счастья.

— Добрый совет. Не забуду его.

— Теперь подождите, — предупредил Хескет, — и не тратьте эти деньги.

Эл подозревал, что Маркус Зетцев скупал краденое. В районе порта орудовало несколько банд, в том числе шайка Сидни Дакса; они пробирались на стоявшие в гавани суда, в пакгаузы и крали груз.

Позже, будучи в благодушном, доверительном настроении, Маркус как-то признался:

— Никогда не покупаю краденого. Терпеть не могу подобных штучек. Только… — он широко улыбнулся, — я никогда не задаю вопросов. Приходит ко мне человек, у него есть кое-что на продажу, цена меня устраивает, и я покупаю. У меня нет оснований подозревать, что он нечестный человек. С какой стати я должен его подозревать?

Через несколько недель, когда акции «Соломона» окончательно упали в цене, Зетцев одолжил Хескету денег на их покупку. Тот взялся за дело осторожно. Он сам находил владельцев акций, имена которых разыскал в архивах «Соломона». Сначала сообщал им, что прииск подвергнут оценке имущества, потом предлагал выбор. Он был так осторожен, что завладел большей частью прииска еще до того, как проницательный Джордж Хирст осознал, что произошло. Хирст не имел дела с «Соломоном», но он, как и многие в Комстоке, считал Уилла Крокетта своим другом.

Хескет подъехал к Вирджиния-Сити поздним вечером. Он специально дождался, когда народ разбредется по салунам и на улицах никого не останется. Выбирая малолюдные переулки, добрался до прииска «Соломон».

Снаружи на здании конторы он прикрепил вывеску, а другую такую же повесил у входа в шахту. У входа на территорию «Соломона» установил третью табличку. Надпись на них гласила, что без подписанного суперинтендантом пропуска вход на территорию прииска запрещен.

На рассвете следующего дня, когда Крокетт первым подошел к прииску, то увидел возле установленной таблички вооруженного охранника. Тот преградил ему путь.

— У вас какое-то дело?

— Я Уилл Крокетт!

Охранник пожал плечами.

— А мне наплевать, кто вы такой! Есть пропуск — проходите, а нет — значит, нельзя.

— Послушай, какого черта? Я владелец этого прииска!

— Мне приказано пускать только тех, у кого есть пропуск. Это распоряжение суперинтенданта Хескета, и он…

— Супер-кого?

Охранник, здоровый парень с дубинкой в руках и револьвером на поясе, проговорил:

— Мистер, если вам нужно пройти, то попросите разрешение на это в письменной форме. Вы отдаете мне письмо к мистеру Хескету, а я позабочусь, чтобы его ему передали.

Он махнул рукой на территорию прииска.

— Сейчас идут взрывные работы. Мы бы не хотели, чтобы с вами что-нибудь случилось.

Уилл посмотрел на него, потом на здание, где располагалась контора, повернулся и пошел прочь.

— Какая неслыханная наглость! — сказал он, придя в кондитерскую. — Да провалиться мне на месте, если я напишу это письмо!

— У него теперь контрольный пакет, вот он и устанавливает свои правила.

Новость быстро дошла до Тревэллиона. Он только что закончил сверлить шпуры и набивать их взрывчаткой и поднялся на поверхность. Молча выслушав рассказ Уилла, Вэл воздержался от комментариев, так как считал его слишком прямолинейным и простодушным.

Помимо этой истории, в то время существовали еще две темы для разговоров — это соперничество Хинана и Сэйерса и предстоящие выборы. Кандидатом выставлялся Сьюард. Южане грозили отделиться.

Когда Тревэллиона спрашивали об этом, он пожимал плечами.

— Я плохо разбираюсь в политике. На Востоке не жил, знаю только Западное побережье.

На самом деле его раздражало, что он так мало знает. Прежде он избегал разговоров о политике и лишь изредка читал о ней в случайно подвернувшихся газетах, как правило далеко не свежих. Теперь же, уже почти год будучи гражданином, он с некоторой неловкостью ощущал собственное неведение.

Однажды при нем упомянули о Линкольне и спросили:

— А ты что о нем думаешь?

— О ком? — переспросил Тревэллион, и все посмотрели на него с недоумением.

— Эйб Линкольн из Иллинойса.

— Что-то не слышал о таком.

Выручил его Ледбеттер:

— Да наверняка слышал! Ну помнишь, он еще вел спор с Дугласом?

— А-а, тот самый? Я был тогда на Западе. Так и не знаю, о чем они там говорили.

В шахту Тревэллион вернулся, когда пороховой дым рассеялся. Он подошел к разлому. Осмотрев его, присел на груду обломков, подобрал несколько штук и принялся разглядывать их, потом снова взглянул на разлом. Теперь жила шла вглубь. Но стала шире. Присвистнув от удивления, Вэл вышел на воздух.

Через некоторое время он снова спустился под землю, отбросил породу и тщательно рассортировал ее. Порода оказалась богатой, но легко крошилась — с такой трудно работать. Вэл никогда не отличался болтливостью и теперь предпочел помалкивать о своих делах. К счастью, никто пока не догадывался о его открытии, и он понимал, чем дольше сохранит его в тайне, тем лучше.

Умывшись, Тревэллион снял грязную одежду, переоделся в чистую и приготовил кофе, потом вышел на улицу. Близился вечер, и многие уже закончили работу. Кое-где еще раздавались тяжелые удары дробильных машин, но Вэл их не слышал — он давно научился не обращать внимания на подобные звуки.

Спустившись немного вниз по склону, он сел на большой камень и принялся изучать гору. Конечно, трудно сейчас сказать, в каком направлении пойдет жила. Не один он в Комстоке ломал над этим голову. Тревэллион посмотрел на соседний участок, расположенный к северу. Он принадлежит ирландцу по имени Лайдон. А тот, что лежал к востоку, являлся собственностью голландца-парикмахера.

Вэл зашел в парикмахерскую.

— Постричься можно?

— Устраивайся вон там на стуле.

Тревэллион опустился на плетеный стул, разглядывая себя в зеркало. Были времена, когда он стригся чаще.

— Увидишь в волосах песок, не утруждайся, чтобы выгрести его.

— А что так? Расплатиться, что ли, нечем? Деньги-то у тебя есть?

— У меня участок на Седьмой миле. Живу на то, что зарабатываю.

— А разве бывший участок Макнила не твой?

— Мой. Я там и поселился.

— Но ты и копаешь там немножко. Разве не так?

— Пробовал. Только что-то не густо, вот и решил расширить скважины. А пока взялся за фундамент.

— Фундамент?

— Хочу построить себе дом. Надоело мне ютиться на жесткой койке Макнила. Мечтаю о настоящем доме в шесть комнат. Только вот места маловато. Интересно, кто занимает соседний участок, к северу от меня? Я бы купил его по сходной цене…

— Мой тот, что к востоку.

— Вот как? Ах ты черт! Будь он к северу, мы бы с тобой могли совершить хорошую сделку.

Закончив стрижку, голландец спросил:

— Так, значит, мой участок тебя не интересует?

— Да нет вроде. — Тревэллион помолчал, словно раздумывая над предложением. — Хотя если бы цена оказалась подходящей, то… — Он надел пальто. — Можно еще и сад развести. Натаскал бы земли из долины. Сад как раз хорошо разбить к востоку от дома.

— Только вдруг там окажется руда? — высказал предположение голландец.

— Что ж, может и такое случиться. Мой участок не показатель. Ты не пробовал пойти вглубь? В этих местах вся лучшая руда залегает глубоко, и, чтобы разрабатывать ее, нужны денежки, и притом немалые.

Тревэллион переменил тему и завел разговор о несостоявшемся приезде Поуни. Ситуация на Востоке с каждым днем становилась все серьезнее, и отсутствие новостей беспокоило.

— Я за Штаты, — заявил голландец. — Если южане отделятся, будет война. Это единственное, что можно сказать с полной уверенностью.

Вошедший посетитель услышал последние слова и включился в разговор.

— Да, это точно, — мрачно подтвердил он. — И вот еще что: Терри собирается присоединить Комсток к Югу!

— Откуда тебе это известно? — поинтересовался Тревэллион.

Тот посмотрел на него, хотел что-то сказать, потом пожал плечами.

— Да так, люди болтают, — пробормотал он. Потом, словно пожалев, что вообще вступил в разговор, повернулся и вышел.

— Так говорил, будто знает что-то, — заметил Вэл.

— Да нет, просто понял вдруг, что совсем не знает нас, и тут же осекся. — Голландец сел, стряхивая волосы с рукавов. — Терри много чего обещает, и ему верят. Ко мне, правда, не очень-то заходят, ведь я для них иностранец, чужак. — Он посмотрел на Тревэллиона. — А ты корнуоллец, так ведь?

— Да. Но теперь я американец. — Тревэллион широко взмахнул рукой. — Родился за морем, но вся жизнь прошла у меня здесь. Я считаю эту страну своей родиной, как считал бы любую другую, если бы прожил там достаточно долго.

— Да-а, хорошо бы знать, где осядешь. Я вот голландец, а ходил в американскую школу. Южане ревностно относятся к подобным вещам, юнионисты говорят мало, зато их здесь полно.

Вэл собрался уходить, но голландец окликнул его:

— Тревэллион, если тебе нужен мой участок, то я уступлю его за пятьсот долларов. — Он помолчал в нерешительности, потом прибавил: — В общем смотри, как хочешь.

— Беру, — кивнул Вэл.

Они пожали друг другу руки.

— Хотя, по-моему, лучше всего уехать отсюда, — проговорил голландец. — Сдается мне, скоро здесь такое начнется…

— Начнется?

— Да. Так что лучше вовремя уносить ноги. Лично я так и сделаю.


Глава 19 | Жила Комстока | Глава 21