home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 21

Тревэллиона томило одиночество и беспокойство. Так больше не могло продолжаться. Он чувствовал, что Ледбеттер испытывает то же самое, но теперь они почти не виделись — поток переселенцев возрос, и Джим большую часть времени проводил в пути.

Уилл Крокетт исчез. Ходили слухи, что он уехал в Сан-Франциско, другие же поговаривали, что он стал старателем. Все те же слухи утверждали, что Хескет хотел выкупить у Крокетта его сорок два процента акций и предложил ему по три доллара за каждую. Крокетт отказался, и Хескет ответил так: «Ладно, тогда предлагаю по два доллара за акцию, и ни центом больше».

Вэл по-прежнему трудился на своем участке. Он добывал руду, отбирал из нее лучшую и отправлял на дробильню, куда устроился Тэпли. Иногда ему хотелось бросить все и уехать, например, в Остин, на Риз-Ривер или куда-нибудь еще, но здравый смысл подсказывал, что вряд ли дела пойдут там лучше, чем здесь. Но по сути, нежелание оставаться на одном месте являлось всего лишь попыткой избежать решения проблемы, неотступно следовавшей за ним все эти годы.

По ночам, лежа на койке Макнила, Вэл часто думал о том, что говорили ему друзья: ему нужно найти себе женщину, жениться, обзавестись хозяйством. Но такой женщины он не видел. И все же, трезво оценивая свое положение, находил его не таким уж плачевным. Он приобрел несколько участков, и притом довольно неплохих. Теперь он купил и участок, прилегавший с востока, считая, что как раз в этом направлении должна идти жила.

Внезапно он сел на кровати, свесив ноги на пол. Да о чем тут думать? Он может стать богатым. Правда, богатство никогда не было его заветным желанием, но сейчас оно оказалось здесь, почти у него в руках, и он вдруг вспомнил, что сказал ему Джон Маккей в их последней беседе: «Иногда мне кажется, что добывание денег — это своего рода игра. Если играть честно, много не выиграешь».

Вэл вытащил карту Вирджиния-Сити и Голд-Хилла и принялся изучать ее. Большинство приисков перешло из рук первооткрывателей к тем, кто приехал позже, и теперь разработки все глубже и глубже уходили под землю. «Офир» процветал, другие прииски тоже расширялись и углублялись. На Си-стрит строился отель «Интернэшнл», по изысканности и роскоши обещавший стать дворцом.

Тревэллион снова взглянул на карту. Если его схемы не ошибочны, то рядом с «Соломоном» еще оставался уголок, на который никто не сделал заявки. Окруженный процветающими приисками, он пребывал в первозданном состоянии. Интересно, заметил ли его кто-нибудь?

Тревэллион еще раз тщательно изучил карту и проверил свои расчеты. Когда в Комстоке началась запись заявок на участки, регистрационная книга находилась в салуне, и любой имел к ней доступ. Записи часто путались, границы участков изменялись, а сами владения продавались. И почти наверняка все полагали, что этот участок относится к землям «Соломона».

Мелисса едва открыла кондитерскую для посетителей, когда в ней появился Вэл. На звук закрывавшейся двери она обернулась.

— Трев! Где вы пропадали так долго?! Столько дней ни слуху ни духу! — Она поставила перед ним кофе и тарелку с пончиками. — Подождите, я сделаю вам яичницу. Мы только что получили свежие яйца.

Девушка уселась напротив. Румяная, слегка округлившаяся, она выглядела еще привлекательнее.

— Я совсем не вижу вас с Джимом в последнее время. Куда он делся?

— Его бизнес расширяется. — Вэл сделал глоток. — А Уилл Крокетт у вас не появлялся?

— Нет. С тех пор как лишился «Соломона», заходил сюда всего пару раз. Он очень изменился, Трев.

— Если увидите его, передайте, что я хочу встретиться с ним. Нам надо поговорить… о деле. О важном деле.

Мелисса не стала задавать вопросов.

— Ему нужно найти себе что-то, а то бродит как неприкаянная душа. Другой на его месте давно бы уже пристрелил Хескета.

— Это бизнес. Ловкий, хитрый, даже вероломный, но все-таки бизнес. Никто не должен доверять другим так безоглядно. — Вэл поставил чашку. — Я вот, например, хорошо отношусь к людям, однако понимаю, что каждый из нас способен поддаться соблазну, а тому, что сделал, всегда находится оправдание.

— И что из этого?

Он улыбнулся.

— Я стараюсь не вводить людей в соблазн.

Склоны Сан-Маунтин выглядели как гигантские соты — везде копошились старатели, свободного места почти нигде не оставалось. Забравшись повыше, Тревэллион изучал в подзорную трубу окрестности «Соломона». Приняв окончательное решение, он отправился в гостиницу и навел справки о Крокетте. Того в городе не оказалось. Зато он встретил Дэйна Клайда.

— Знаете, кто здесь поселился? Эл Хескет.

— Да, как я погляжу, дела у него идут в гору.

— Вы просто не представляете, какую отличную руду он добывает на «Соломоне». Чудеса да и только! — Клайд посмотрел на него. — Скоро он станет очень богатым человеком.

— Не сомневаюсь. — Вэл задумался. — Если увидите Уилла, передайте ему, что мне надо с ним встретиться. Есть дело.

— Вы знакомы с Сутро? Если нет, познакомьтесь. У него возникла идея прорыть дренажный туннель по всем приискам насквозь, только у него пока мало единомышленников.

— Тогда пусть начинает скорее. На «Офире» уже опустились на сто пятьдесят футов и продолжают уходить еще глубже.

Сегодня ночью. Он начнет сегодня ночью. И если удастся осуществить задуманное…

Вокруг прииска Хескет расставил охранников, и, вероятнее всего, они скорее станут стрелять, нежели задавать вопросы. Тревэллион не сомневался, что Хескет, как и все в городе, считает интересующий его участок частью владений «Соломона». Все знали, что Эл прибрал к рукам несколько прилегавших участков, очевидно доказав, что они изначально являлись частью «Соломона». Такое уже случалось в Комстоке. Сэнди Бауэре и Эйли разбогатели именно благодаря тому, что присоединили к себе по крохотному кусочку земли.

Тревэллион решил, что постарается избежать стрельбы. Все должно произойти быстро и бесшумно, пока не спохватятся на прииске.

Они вошли в салун. Только несколько посетителей в тишине выпивали за стойкой. Клайд вдруг сказал:

— Что мне остается, когда все уже давно занято другими!

Тревэллион улыбнулся.

— Возможно, вы не слишком старались. Альва Гульд, один из первоначальных владельцев «Гульд и Карри», продал свой участок за четыреста пятьдесят долларов и думал, что надул калифорнийцев. Еще один закончил подавальщиком в забегаловке, в то время, как участок, который он отдал за бесценок, приносит миллионные доходы.

— Вы-то можете разбогатеть, чего ждете? — в упор глянул на него Клайд. — Говорят, вы лучше всех разбираетесь в добыче руды.

— Это не так. — Тревэллион махнул рукой в сторону Сан-Маунтин. — Все мы учимся. Здесь особые месторождения, и они требуют новых способов добычи. Гора эта задала столько загадок, что мы только сейчас начинаем кое-что понимать. Если не будет изобретен новый способ ведения горизонтальных и вертикальных выработок, все это когда-нибудь обрушится нам на головы.

— Из Калифорнии пригласили какого-то Филиппа Дейдешеймера.

— Я знаю его. Работал у него в округе Эльдорадо. Хороший человек.

— Все ждут от него решений. Как вы думаете, сможет ли он перевернуть мир?

— Все не так просто. Он опытный горняк, этот немец из Дармштадта.

Тревэллион все время наблюдал за дверью. Как ему нужен Уилл Крокетт! И где он сейчас?

Вдруг за окном мелькнула фигура. Вэл выругался и вскочил. Дэйн оглянулся по сторонам и недоуменно спросил:

— Что-то случилось? Может, виски не то?

— Нет, нет, я только что видел одного человека, — заторопился Вэл. — Извините, мне надо бежать. Мне надо срочно поспеть в кондитерскую.

Мелисса наблюдала за тем, как в печь ставили очередную порцию булочек. Ледбеттер сидел за столом и пил кофе.

— Мелисса! — ворвался на кухню Вэл. Она обернулась на его голос. — Будьте осторожны! Я только что видел Моузела!

Ледбеттер поднял глаза.

— Ты видел его? Где?

— Этого следовало ожидать. В конце концов, он считает себя не только охотником, но и горняком. И потом ему известно, куда направилась Мелисса. Даже странно, что он не появился здесь раньше.

— Буду начеку, — кивнула девушка. — Но я больше не боюсь его.

— Он опасен, — возразил Тревэллион. — И может разозлиться, узнав о ваших успехах. Сразу дайте мне знать, если он вас побеспокоит.

— И мне, — вставил Ледбеттер.

— Вы сами будьте осторожны. Он обоих вас ненавидит. — Она налила себе кофе и присела за стол. — Меня не удивляет его появление. Я вот думаю, не приехал ли он за Альфи.

Тревэллион и Ледбеттер поставили чашки и с изумлением посмотрели на нее.

— Разве он здесь?! — воскликнул Джим.

Мелисса рассмеялась.

— Конечно! Он появился вчера. Такой элегантный, модно одет.

— И конечно же без единой мозоли на руках, — угрюмо заметил Джим.

— Заходил ко мне. Сказал, что рад моим успехам.

— Ну в этом-то я не сомневаюсь, — ехидно усмехнулся Ледбеттер.

Она положила на его руку свою.

— Джим, да вы просто старый ворчун! Вы же совсем не знаете его. Он так мил!

— Интересно, на что он живет? — не унимался тот.

— Он мне не сообщил.

Тревэллион молчал — он думал о том, как ему осуществить свой план. Очнувшись от мыслей, он заметил, что приятель наблюдает за ним.

— О чем задумался, Трев? — спросил он.

— О прииске.

Джим пожал плечами.

— Будь осторожен. Моузел мстительная крыса.

Вэл поднялся.

— Увидишь Крокетта, передай ему, чтобы заглянул ко мне.

Он вышел за дверь, постоял с минуту и направился на угол Си-стрит. Улицу запрудили фургоны, всадники, пешеходы. Кого только не было в этой пестрой толпе — горняки и старатели, погонщики и брокеры, заезжие коммивояжеры и дельцы, всевозможные подозрительные личности неопределенного рода занятий, которые вечно ошиваются в многолюдных местах.

Возвратившись в лачугу Макнила, Вэл переоделся в рабочий костюм и спустился в шахту. Пробурив несколько отверстий, он выбрался на поверхность и вернулся в хижину. Ему не нравилась эта скучная подготовительная работа, но и ее приходилось делать. Он взял жестянку с порохом и взвесил на руке — не так уж много. Остальные запасы тоже подходили к концу. Подсчитав в уме, сколько денег у него осталось, Тревэллион выругался. Он не заметил, как у него иссякли все запасы золота. Правда, у него есть руда да со дня на день поступит плата за то, что сдано на дробильню. Тогда, может быть, завтра…

Ваггонер вернулся в Вирджиния-Сити верхом на старой кляче в самом скверном расположении духа. В кармане у него лежали три сотни долларов, которые ему вручили со словами: «Пока не убьешь Тревэллиона, больше ничего не получишь».

В городской суете его приезд остался незамеченным. У него не было ни друзей, ни приятелей, и никто не знал, в городе он или нет. И это его вполне устраивало.

Поначалу предложенная работа испугала его. Тревэллион озадачил его, буквально выводил из равновесия.

В ту ночь у тайника ему почти удалось его подстрелить. Но потом четыре раза он впустую пролежал в засаде только для того, чтобы понять, что Тревэллион поехал другой дорогой или вовсе в другое место. Сначала он считал это простым совпадением, случайностью, но теперь уже так не думал. Тревэллион знал, что кто-то хочет его убрать.

Ваггонер слышал, что случилось с Сэмом Брауном. Какая неслыханная наглость! Мало того, у него еще есть приятели — Джим Ледбеттер и Кристиан Тэпли, которые словно телохранители вечно ошиваются где-нибудь поблизости. Выслеживая Тревэллиона, он дважды натыкался на Тэпли. Уж не наблюдал ли тот за ним? Или случайно оказался там? Неужели этот Тэпли осмелился бы застрелить его, подними он свою винтовку? Ваггонер грязно выругался. Чего доброго этот, как там бишь его, Тэпли, и в самом деле убьет его. Только это будет и его последний выстрел.

Стараясь держаться подальше от людских глаз, убийца поехал к своей старой землянке и обнаружил, что замок сломан, а халупка занята. Он спешился, открыл дверь и вошел. Сидевший за столом человек, оторвавшись от шахматной доски, поднял на него изумленные глаза. Другой вскочил с койки и потянулся за брюками.

— А ну, убирайтесь! — угрожающе прорычал Ваггонер, скинув винтовку.

— Подождите! Скажите только, кто вы та…

— Это мой дом. Я построил его! И вы не имеете права врываться сюда!

— Говорите, этот дом ваш?.. — попытался было возразить тот, что сидел за столом.

Ваггонер ногой выбил у него из рук шахматную доску, а когда его товарищ попытался вмешаться, ударил того по лицу прикладом винтовки.

— Убирайтесь вон! — повторил он.

Человек с разбитым лицом обливался кровью, пытаясь на ощупь найти свою одежду. Он так испугался, что думал только об одном — как бы поскорее унести ноги.

— Мы не имели в виду ничего плохого, — продолжал оправдываться другой, — домик стоял пустой, вот мы и решили, что…

— У вас есть пять минут, — прервал его Ваггонер. — Если через пять минут вы не исчезнете, прибью обоих.

Один из них так и остался полуодетым. Наспех похватав пожитки и спотыкаясь, они бросились прочь по дороге. Вскинув винтовку, хозяин лачуги ждал, потом вернулся в комнату, осмотрелся и выругался — в доме царил беспорядок.

Ваггонер выглянул за дверь, убедился, что никто не возвращается, потом открыл окна, чтобы проветрить помещение, и взялся за уборку: подмел пол, вытер пыль, вышвырнул на улицу чужие шмотки и вместе с ними револьвер, который уже много месяцев явно никто не чистил.

В крохотной конюшне на два стойла все осталось как прежде. Он завел туда лошадь, разнуздал ее и накидал ей сена. Вернувшись в лачугу, осмотрел винтовку и тщательно прочистил ствол, потом зарядил ее и принялся за револьвер.

Закрыв окна и дверь, разделся, налил в корыто воды и помылся. Худой, жилистый, плечистый, с большими руками — этот убийца по натуре был страшно ленив и не любил никакую работу вообще. Он отличался непритязательностью в быту, его мало что интересовало. Вечерами по субботам ему требовалась женщина, любая, какая угодно, и для него было совершенно безразлично, как она выглядит. Иногда он напивался. Приблизительно раз в месяц уходил в четырех-пятидневный запой и становился в эти дни молчаливым, угрюмым и злобным. Бармены в салунах, узнав его, спешили подать виски и отойти подобру-поздорову. В такое время его терзали прошлые обиды, и он мог оскорбить случайного человека из-за самого пустячного замечания. Пару раз чуть до смерти не забил незнакомых парней из-за двусмысленных случайных слов. Зато в трезвом состоянии держался осторожно, предусмотрительно избегая неприятностей. Он воровал все, что плохо лежит, убирал всякого, кто вставал на его пути; убить человека для него значило не больше, чем заколоть борова или овцу. И никогда не оставлял никаких знаков или следов на теле убитого.

Сейчас цель перед ним стояла совсем простая — убить Тревэллиона и вернуться на побережье.

Плана он еще не имел. Его «объект», несомненно, работал где-то поблизости, скорее всего на своем участке. Ваггонер решил сначала все разнюхать.

Врученных трех сотен хватит ему на несколько месяцев. А выполнив заказ, он получит еще больше и сможет прожить целый год без забот и хлопот.

Город разросся, все куда-то спешили. В такой толчее он мог не опасаться быть замеченным или заподозренным в чем-либо. Один меткий выстрел — и он вернется на побережье.

И все-таки, лежа на койке у себя в лачуге, он не чувствовал себя уверенно. Устроить Тревэллиону этот меткий выстрел не так-то и легко. Только ты думаешь, что вот он, у тебя в руках, как парень этот обязательно откидывает какой-нибудь номер. Но самое худшее, что Тревэллиону, похоже, известно не только о его намерениях, но и кто за ним охотится. А что, если тот сам вздумает устроить ему ловушку? Да нет же… об этом не может быть и речи. Надо скорей покончить с ним и убраться отсюда. И сделать это можно не только при помощи винтовки.


Глава 20 | Жила Комстока | Глава 22