home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 47

Элберт Хескет позавтракал в «Интернэшнл» и отправился в контору «Соломона» пешком.

На столе лежали аккуратно разложенные отчеты Сэнтли. Хескет собирался купить еще одну плавильню и подозревал, что его хотят надуть.

Все-таки глупо он поступил, войдя в комнату Маргриты в отеле. Но он уже в цейтноте, и акции нужны ему позарез. Все говорило за то, что они у нее. Собираясь в такое место, она просто не могла не взять их с собой. Еще мгновение, и его бы застигли врасплох за обшариванием ее стола. Наконец-то он увидел этого Тревэллиона. Тот оказался совсем не таким, каким его представлял себе Хескет, — более невозмутимым и даже резким, кроме того, в нем таилось что-то… опасное. А как он разделался с Кипом Хозером! Чувствовалось, что он осторожен, решителен, не поддается панике и на лету оценивает ситуацию. Да, такого человека трудно убрать с дороги, и Ваггонер, похоже, в этом уже убедился.

В дверь постучали, Хескет пригласил войти, и на пороге появился Сэнтли.

— Мы начали третью выработку, сэр. Люди уже работают. Жила на отрезке достигает тридцати пяти футов в ширину. Порода идет лучше, чем когда бы то ни было.

— Спасибо, Сэнтли. Вы меня порадовали.

Тот медлил, и Хескет вопросительно посмотрел на него.

— Что-нибудь еще, Сэнтли?

— Да, сэр. По городу поползли слухи, что Уилл Крокетт объявился. Говорят, он серьезно ранен.

Сердце едва не выпрыгнуло у Хескета из груди, но он не подал виду.

— Ну что же, все складывается как нельзя лучше, — проговорил он. — Теперь мы можем приступить к делу.

— Так точно, сэр.

Сэнтли повернулся, собираясь уйти. Хескет понимал, что тот ожидал от него другой реакции.

— И где он теперь, не знаете, Сэнтли?

— Нет. Скорее всего, в вашем отеле, сэр. Мисс Редэвей с Тревэллионом привезли его на одном из фургонов Ледбеттера.

— Спасибо, Сэнтли. Если узнаете что-нибудь еще об этом, сообщите мне.

Оставшись в кабинете один, Эл вскочил и подбежал к окну. Он смотрел на улицу, стараясь совладать с собой. В сейфе конторы сейчас больше шестидесяти тысяч долларов, да еще есть его личный сейф в номере «Интернэшнл». Может, взять все это и бежать? Но Хескет решительно отогнал эту мысль. То, что ему нужно — власть, положение, — он найдет только здесь. До сих пор ему удавалось легко побеждать. Подумаешь, одна осечка. Это не повод для паники.

Если у Маргриты Редэвей есть недостающие акции и она виделась с Крокеттом, то у них обоих хватит сил вывести его из игры. Разумеется, он по-прежнему будет получать доход от прииска, и у него есть другие участки, хотя им, конечно, далеко до «Соломона».

Все это время он считал, что Крокетт мертв, но тревожные предчувствия не покидали его. Ведь Ваггонер получил инструкции. Надо дать ему знать, что Крокетт в городе.

Как это сказал Сэнтли — серьезно ранен? Может, умирает от ран? Но если он встречался с Маргритой Редэвей, вряд ли тут можно будет что-то изменить. Да, положение его отчаянное и требует отчаянных мер. Все, что у него есть, все, чего он добился за долгие годы, теперь поставлено на карту. Медлить нельзя. Все трое должны умереть. Но даже малейшее подозрение не должно его коснуться. Надо позаботиться об алиби. Ситуация требует быстрых и решительных действий.

Во-первых, нужно как-то выманить эту троицу из отеля, в крайнем случае, хотя бы двоих. Крокетт прикован к постели? Вот и прекрасно — значит, с ним можно покончить прямо на месте.

Тут он подумал о Моузеле. Хескет не мог точно припомнить, когда впервые услышал о случившемся в Пласервиле. Это был всего лишь один из многочисленных эпизодов, которые он копил в памяти, приберегая на будущее. Моузел хотел убить кого-то, а Тревэллион вмешался. С тех пор Моузел имеет зуб на Мелиссу Терни, на парня, за которого та недавно вышла замуж, и на Тревэллиона.

Моузел уже несколько недель работал на «Соломоне», выгребал породу. Мрачный, несговорчивый тип, да к тому же ленивый. Начальник смены несколько раз грозился уволить его, но Хескет решил пока оставить. Теперь, похоже, настало время, когда и он может пригодиться.

Отложив на время свои коварные планы, Хескет попытался сосредоточиться на делах прииска, но нерешенный вопрос с Крокеттом, Тревэллионом и Маргритой Редэвей пульсировал у него в мозгу.

Снова вошел Сэнтли, и Хескет спросил:

— Сколько руды у нас сейчас на отгрузку?

— Около полутора сотен тонн. Сегодня отправляем в плавильню.

Хескет уселся в кресло. Вот они, чистые деньги! Нужно все перенести в сейф в «Интернэшнл». На всякий случай. И побыстрее превратить руду в наличные. Он, конечно, не собирается терять «Соломон», но кто может знать заранее, как повернется дело? Он снова подумал о Моузеле. Хескет хорошо знал эту породу людей. Такие, как Моузел, вечно имеют на кого-то зуб, носят в сердце злобу, живут одной ненавистью. Он может быть ему полезен.

Какое-то время Эл сидел не двигаясь, думая, как поступить, и стараясь совладать со страхом, который тихо вползал в его душу. Недолго же он управлял «Соломоном», дергая за тончайшие ниточки, а теперь вот их пытаются вырвать у него из рук. Сколько он еще продержится? День, неделю, месяц? Нужно нанять еще одну смену, не прекращать работы даже ночью и сразу отгружать руду в плавильню. Если он потеряет «Соломон», то заберет деньги и скроется.

Оставить «Соломон»? Хескет почувствовал во рту привкус горечи. Его захлестнула волна страха и ярости. Нет, лучше убить их всех! Ведь уехать отсюда означает потерять не только «Соломон», но и все честолюбивые надежды и Маргриту Редэвей! Порой ему казалось, что она презирает его. Или он ошибается? Женщины любят деньги и власть. Так почему же она не восхищается им?

И надо же Крокетту объявиться именно сейчас! Неужели они успели договориться?

Сэнтли отлучился на час. Хескет запер дверь конторы и пошел по направлению к «Интернэшнл». Нет, уехать отсюда просто немыслимо. Надо найти выход.

Говорят, Крокетт сейчас в отеле. Это шанс. Даже и нож не понадобится. Лучше подушка. Пусть все думают, что он умер во сне. Только нужно действовать осторожно.

Хорошо бы сколотить шайку отчаянных головорезов, готовых на все. Опытный вожак — вот загвоздка. Сэнтли? Нет, не подойдет. Сэнтли не посвящен в его дела, так и пусть остается в неведении. Нечего левой руке знать, что творит правая.

Войдя в отель, он с удивлением обнаружил, что там происходит какая-то кутерьма. Хескет в досаде остановился.

— Что здесь такое? — спросил он.

— Сегодня будет прием, сэр, — с важным видом ответил служащий. — Сэнди и Эйли Бауэре возвращаются из поездки по Европе.

Хескет удивленно поднял брови, на его лице появилось выражение отвращения и даже гадливости. Он оглядел холл — Джекоба Тиэйла не было видно, Хескет отметил это про себя. Может, она больше не нуждается в его услугах? Или он получил какое-то другое задание? Внезапно его мозг резанула страшная мысль — а что, если его приставили охранять Уилла Крокетта?

К себе на этаж он поднялся на лифте. На все города к западу от Чикаго приходилось только два лифта, один из них установили в «Интернэшнл», и отель по справедливости гордился этим.

Хескет принес с собою из конторы часть денег и теперь убрал их в сейф, достав оттуда револьвер и кобуру. Отныне он всегда будет носить его с собой, так же как нож, который уже давно постоянно прячет за голенищем сапога, чтобы выхватить в любую минуту.

Он снова подумал о Маргрите. Нет, она тоже должна умереть. Рассудком он понимал, что она могла бы принадлежать ему, и он бы купался в лучах ее обаяния. Роскошный особняк, красавица жена… Но прежде всего ему хотелось власти и только власти, и не какой-нибудь тайной, а явной, очевидной, чтобы его боялись, чтобы ему повиновались и отступали перед ним.

Только все его планы теперь были на грани срыва. Если у него отнимут «Соломон», ему придется возвращаться к отправной точке. Но разве хватит у него сил начать с нуля? Ведь когда он пришел, основную, самую трудную работу на «Соломоне» уже выполнил Крокетт.

Сэнди и Эйли Бауэре устраивают прием. Он снова вернулся к этой мысли. Он ненавидел их всех. Эти сильные, энергичные люди, щедрые и искренние, не имели, на его взгляд, ни капли вкуса, он считал их невежами. Но у них было много друзей, их все любили. Хескет только не понимал за что. На этот прием придет почти весь город, в отеле соберется полно народу, шампанское польется рекой, и повсюду будут слоняться пьяные. В такую ночь может случиться все что угодно, и никто не заметит. Вот и прекрасно.

Наверняка явится и Ваггонер, но долго здесь не пробудет, так как избегает общества и предпочитает одиночество. Поест, попьет на дармовщинку и сразу же смоется.

Теперь Хескет знал, что делать, осталось только продумать кое-какие детали. Страх его прошел, и слепая ярость улетучилась. Он снова обрел покой, хладнокровие и уверенность в себе.

Надо обязательно купить газету и поговорить со старшим официантом.

Какое-то время он сомневался, пытаясь еще раз все просчитать. Да, идея неплохая, и он должен попробовать сыграть, ведь играл же он всю свою жизнь.

Элберт купил в киоске газету и направился в ресторан. В отель уже начали прибывать гости Бауэрсов.

— Мой столик накройте через тридцать минут, — обратился он к старшему официанту.

— Но, мистер Хескет… Сэнди Бауэре снял на сегодня весь зал и уже оплатил. Он собирается разместить…

— Меня интересует только мой столик, — оборвал его Хескет. — И мне нет никакого дела до того, что здесь сегодня ожидается. Извольте подать мне мой обед. В конце концов, я тоже плачу.

— Да, сэр, конечно.

Поднявшись в номер, он оставил дверь приоткрытой, чтобы слышать, что происходит в коридоре. Там стояла тишина, так как все спустились вниз, чтобы получить причитающуюся им долю гостеприимства Бауэрсов. Хескет прислушался, неслышно вышел и направился по коридору к лестнице. У лестницы он еще раз обернулся — никого. Комнату Крокетта нашел без особого труда. Коридор нижнего этажа тоже был пуст, Хескет торопливо прошел по нему и тихо постучался. Подождав с минуту, постучал снова — ответа не последовало.

Он взялся за дверную ручку, и та легко повернулась. Хескет открыл дверь и шагнул внутрь. Если кто-нибудь застанет его здесь, он отговорится тем, что пришел навестить своего бывшего хозяина. В конце концов, скажет, что, хоть у них и были кое-какие разногласия, но он все же любит этого старого зануду…

В комнате царил полумрак — шторы опущены, в дальнем углу тускло горела лампа. Возле постели на стуле лежала свернутая газета и стояла полупустая чашка. Сиделка, вероятнее всего, только что вышла. Больной спал, раскинувшись на подушках.

Рядом с постелью на полу лежала запасная подушка. Эл поднял ее и немного постоял, глядя на Уилла Крокетта. Он понимал, что времени у него в обрез, но ему очень хотелось, чтобы Уилл знал, что сейчас произойдет, и увидел его, Хескета, которому никогда уже больше не сможет приказывать, в свой последний, предсмертный час. Хескет улыбнулся и, коснувшись груди Уилла, тихонько потормошил его:

— Уилл! Это я, Эл Хескет. Уилл!..


Глава 46 | Жила Комстока | Глава 48