home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

— События складываются так, что мне нужна помощь, — заметил Принц-губернатор Кадакитис, — и я не вижу никого, кого можно было бы заставить или попросить помочь мне.

— Включая меня?

— Тебя, Ганс, тоже. Более того, если ты откажешься, я не вижу возможности наказать тебя.

— Рад это слышать, но я никогда не думал, что есть вещи, не подвластные даже губернатору, а тем более Принцу.

— Ну вот, Шедоуспан, теперь это для тебя не секрет. Даже Китти-Кэт не всевластен.

— Вам нужна помощь и церберы бессильны оказать ее?

— Почти так, Ганс, имперская гвардия не может оказать мне помощь, по крайней мере, я так думаю.

— Ваше Высочество, умоляю вас присесть, чтобы я мог последовать за вами.

Пройдя по толстому ковру, устилавшему тайные апартаменты, Кадакитис присел на краешке вытканного павлинами покрывала. Знаком он предложил Гансу сесть:

— Присядь на диван, Ганс, или на подушки, если желаешь.

Вор кивнул и развалился на подушках, погасив улыбку по поводу роскоши. Вчерашней ночью он сидел на диване, и о том не подозревала ни единая живая душа, а сегодня предпочел роскошные подушки, обитые Аурвешским шелком. (Сегодня на воротах дежурил цербер Квач, который узнал подмигнувшего ему слепого нищего с капюшоном на голове. Будучи предупрежденным, что Ганс приглашен во дворец, Квач сопроводил слепого нищего к Его Высочеству. Плащ с капюшоном валялся на кровати позади Принца, который поздравил Ганса с таким мудрым решением проблемы. Вор не стал рассказывать о том, насколько сообразительнее был он прошлой ночью.) Сейчас он решил, что может позволить чуточку дерзости:

— То ли я где-то что-то услышал, то ли вы только что сказали мне, что вам нужна моя помощь в деле, которое не по плечу даже церберам — Имперской Элите. Разве Ваше Высочество не может на них положиться? Или вы не хотите, чтобы они были посвящены в тайну? — Изобразив на лице откровение, Ганс спросил: — Речь идет о чем-то… незаконном?

— Не собираюсь подтверждать или опровергать то, что ты сказал, — Принц просто глянул на Ганса, и тому пришла в голову мысль, что парень прошел неплохую школу придворных интриг, при том, что собеседники были примерно одного возраста.

— Да простит мне Ваше Высочество такие слова… начальник его охраны не мог пропустить без внимания такое… поручение.

Принц продолжал смотреть на Ганса, а его светлая бровь слегка поднялась над до неприличия красивой прядью желтых волос. Тут уже Ганс уставился на Кадакитиса.

— Темпус! Это касается Темпуса, так?! Я не видел его уже несколько недель.

Кадакитис отвел глаза, глядя на цветастый енизедский гобелен.

— Я тоже.

— Он не на задании Вашего Высочества?

— Если ты ограничишься в разговоре одним местоимением, мы сэкономим уйму времени. Нет, я никуда его не посылал. Он пропал без вести. Кто мог бы желать ему такого?

Ганс терпеть не мог быть в роли информатора, но не отвечать на этот вопрос особой причины не было:

— Добрая половина жителей города, если не больше. Примерно столько, сколько желает, чтобы пропал без вести губернатор, прошу прощения, Ваша Честь, или Император, если не вся Имперская столица.

— Хм-м. Империя построена ценой завоеваний, а не любви, пускай зачастую это одно и то же. Но я желаю править здесь честно. По справедливости.

Ганс задумался:

— Возможно, вы оказались справедливее, чем мы предполагали.

— Хорошо сказано. Прекрасно подобранные слова. Ты знаешь, Шедоуспан, у тебя есть прекрасный шанс стать дипломатом. А что насчет церберов? Что насчет церберов?

Ганс чуть улыбнулся, услышав, как дворянин называет свою элитную гвардию кличкой, которую дали ей люди. И впрямь настали времена, когда церберы сами называют себя церберами. В этом имени слышалось нечто напряженное, романтическое и одновременно зловещее.

— Должен ли я отвечать тому из Рэнке, в чьих руках вся мощь? Какой властью обладаю я?

— Ты можешь повлиять на решение Принца-губернатора и начальника его охраны, Ганс. Ты раскрыл заговор против меня и помог его сокрушить. Ты вернул обратно этот ужасный жезл страха, и я знаю, чего тебе это стоило. Недавно ты также помог Темпусу в одном деле. Теперь мы практически заодно, разве не так?

— Кто, я? Я? Ганс из Санктуария и брат Императора?

— Сводный, — поправил вора Принц, глядя на него широко раскрытыми глазами. Ганс припомнил тут же свое простодушие: — Да. Мы оба совершили убийство. Я убил Борна, ты… в ту ночь, когда Темпус потерял лошадь.

— Принц-губернатор обладает большими знаниями, — заметил Ганс.

— А вот и еще одна прекрасная по исполнению похвала дипломата. Так вот: Темпус решил уничтожить-наемников этого Джабала. Ты знаешь, почему?

— Может быть, Темпус не любит людей с другим цветом кожи, — предположил Ганс, решив сыграть наивного простофилю.

Не сработало. Вот незадача. Этот мальчик с золотыми локонами умнее, нежели Лунный Цветок, несмотря на ее сверхчеловеческие возможности. Вор вздохнул:

— Вы сами знаете. Джабал работорговец, и его наемники в ястребиных масках наводили страх. У него почет и власть, а Темпус работал на вас, на благо Рэнке.

— Не будем спорить по этому поводу. Только, Ганс, неужели ты бы назвал бой с этими голубыми дьяволами убийством?

— Нет, если бы это был один из нас, — ответил вор, глядя на сверкающую поверхность стола. — Но естественно, не для него, который называет нас риггли — червями.

Принц не сумел сдержать гримасу недовольства:

— Сильные слова, Ганс. А для того, кто не называет детей Ильса червями?

— Да, жаль, что я завел об этом речь. Кстати, жаль что я вообще здесь. Как я могу испытывать к вам доверие? Как я могу открыться вам, когда вы еще и Принц-губернатор?

— Ганс, мы иногда действовали заодно.

«Формально, да, — думал про себя Ганс. — Но ты не искал этот проклятый страшный жезл и тебе не пришлось провести полночи на дне колодца, а другую половину на дыбе!»

— Я могу даже считать себя твоим должником, — продолжил Кадакитис.

— Я начинаю чувствовать себя ужасно неуютно, мой господин, — расчетливо вымолвил Ганс. — Не соблаговолит ли Ваше Высочество сообщить мне, для какой цели я здесь?

— Проклятье! — Кадакитис взглянул на ковер и испустил тяжелый вздох.

— У меня появилась мысль, что было бы неплохо предложить тебе вина, мой друг. Поэтому я…

— ДРУГ!

— Да, Ганс. — Принц глянул на него широко раскрытыми честными глазами. — Я назвал тебя другом. Мы же почти ровесники.

Ганс с изумительным проворством вскочил на ноги и сделал шаг.

— Боже, — вымолвил он и сделал второй. — О боги. Принц — не называйте меня другом. Пусть никто больше этого не услышит!

Принц выглядел так, будто ему очень хотелось коснуться Ганса, и он был уверен, что тот отшатнется:

— Мы оба очень одиноки, Ганс. У тебя не будет друзей, а я не могу их иметь! Я не могу ни— кому довериться, а ты, кто мог бы — ты отверга— ешь даже протянутую руку.

Ганса будто громом поразило. Он подумал о Каджете, о мертвом Каджете, о Лунном Цветке, о Темпусе. Был ли Темпус другом? Кто может доверять Темпусу? Кто может вообще доверять всякому, носящему титул губернатора?

— Рэнке и Санктуарий не друзья, — вымолвил он медленно и тихо. — Ты — Рэнке, а я родом из Санктуария и… более того, я не знатного рода.

— Верный друг губернатора? Вор по кличке Шедоуспан?

Ганс открыл было рот, чтобы сказать: «Вор? Кто — я, губернатор?», но прикусил язык. Кадакитис знал. Он не был ни Лунным Цветком, ни похожей на пышку Ирохундой, кого можно было бы провести такими детскими приемами. Но… друг? Для Шедоуспана родом из Лабиринта и Подветренной стороны слово звучало пугающе.

— Давай постараемся быть большими, нежели Рэнке и Санктуарий. Давай попробуем, Ганс, я уже готов. Грубо говоря, Темпус объявил войну Джабалу непомоему приказанию, а Джабал ответил или по крайней мере попытался отомстить. Ты был там и не убежал. Темпус потерял лошадь и приобрел друга. Ты защитил Темпуса и помог ему, благодаря чему еще немало голубых дьяволов отошли к праотцам. Грозит ли тебе опасность со стороны Джабала?

— Возможно. Я стараюсь не думать об этом.

— Амне?

— Имперский губернатор в Санктуарии знает, что пускаться в путь нужно с вооруженной охраной и при оружии, раз он губернатор, — ответил Ганс уже не столь таинственно.

— Опять эти осторожные, вкрадчивые слова! А Темпус?

Только теперь до Ганса стало доходить, зачем он здесь.

— Вы… вы думаете, что Джабал схватил Темпуса?

Принц посмотрел на него:

— Ганс, некоторые люди не пытаются быть любимыми всеми, а Темпус словно желал всеобщей неприязни. Я не могу представить, чтобы я мог назвать его своим другом, — Кадакитис намеренно сделал паузу, давая Гансу возможность вникнуть в смысл его слов. — Итак, я представляю Империю и управляю Санктуарием, подчиняясь Императору. Темпус служит мне и представляет меня и Рэнке. Мне нет нужды любить его или испытывать к нему симпатию, но! Как я могу чувствовать себя, если кто-то предпринимает действия против одного из моих подданных? — Кадакитис воздел руки горе, пока Ганс размышлял: «Как странно, что я больше думаю о Темпусе-Тейлзе — нежели о Принце-губернаторе, у которого он в подчинении!» — Я не могу, Ганс! Но я не могу доверить столь деликатное расследование своим церберам и не могу приказать напасть на Джабала или даже арестовать его. Я не могу так поступить, если я хочу править так, как считаю нужным.

«Он действительно хочет, чтобы дела пошли хорошо, он хочет стать другом Санктуарию! Какой странный рэнканец!»

— Вы можете позвать его на беседу, — в надежде предложил Ганс.

— Предпочел бы этого не делать, — молодой рэнканец по прозвищу Китти-Кэт вскочил на ноги, если и не так проворно, как вор, но с завидной грацией. — Ты же видишь, что я предпочитаю считать его живым. Взмахнув рукавом шелковой сорочки цвета морской волны. Принц сделал шаг и повернул к Гансу свое прямодушное лицо: — Я здешний губернатор. Я олицетворяю Империю, а он…

— Господи, Принц, я же только всеми проклятый вор!

Кадакитис в волнении осмотрелся по сторонам, не обращая внимания на позеленевшее от страха лицо Ганса:

— Ты слышал, чтобы кто-нибудь после его исчезновения упоминал о нем?

— Нет.

— Я тоже. Хочу повторить, что Темпус не означает для меня слишком много, так же, как и я не очень-то значим для Темпуса. Боюсь, что Темпус служит лишь самому себе и тому, что уготовила ему судьба. Но все же есть вещи, которые я не могу позволить, так же как не могу выносить их. Эх, как я хочу, чтобы ты хотя бы немного понял, как это трудно: быть королевской крови и заниматься подобным делом!

Ганс, который никогда не работал, попытался понять, но и без этого на его лице читалось понимание и сочувствие. Сочувствие Принцу!

— Я считаю тебя другом Темпуса. Будет ли Джабал мучить его?

Вор почувствовал, как у него пересохло горло. Взглянув на свой илсигский пояс, юноша кивнул. Ему хотелось пробормотать проклятье, но вместо этого в его сознание скользнула нежданная молитва: «О Ильс, бог моего народа и отец моего покровителя Шальпы! Правда, что Темпус-Тейлз служит Вашанке — убийце десятерых — но помоги нам обоим, бог Ильс, и я клянусь сделать все, что в моих силах, дабы уничтожить Вашанку-кровосмесителя или изгнать его, если только ты укажешь мне путь!»

Ганс почувствовал, как некая странная, неожиданная волна прошла сквозь его разум. Ивпрямъмолитва!

— Ганс… прими во внимание, что я ограничен во власти. Я не просто человек по имени Кадакитис, я губернатор. Я не могу ничего с этим поделать. Не могу.

Вор поднял голову, дабы встретиться взглядом с его лазурными глазами:

— Принц, если бы кто-то сейчас ворвался сюда, чтобы убить вас, я возможно, и пришел бы на помощь, но даже за половину вашего состояния и весь ваш гарем я не полезу в усадьбу Джабала.

— В одиночку против Джабала? Мой бог, я сам не пошел бы на такое! — Остановившись около Ганса, Кадакитис положил ему руки на плечи, глядя прямо в глаза: — Моя единственная просьба к тебе, Ганс… Я только хочу, чтобы ты согласился узнать, где может быть Темпус. Это все. Выбор за тобой, а награда куда меньше половины моего состояния и женщин, которые со мной.

Ганс высвободился из его рук, и отвел взгляд от горящих искренностью глаз. Вор подошел к кровати, на которой лежал плащ слепого нищего.

— Принц, я хочу спуститься через четвертое окно, так чтобы попасть на крышу вашей коптильни. Если вы созовете часовых на инструктаж, я выберусь отсюда к тому моменту, когда они достигнут ваших покоев.

Кадакитис кивнул:

— И?

— И мне не нужно награды, но никогда не говорите никому, что я сказал и не напоминайте мне! Я узнаю все, — Ганс повернулся и пронзил другого юношу обвиняющим взглядом, — друг.

Кадакитис обладал достаточной мудростью, чтобы кивнуть в ответ, не улыбнувшись и не произнеся ни единого слова. Напротив, казалось, что он вот-вот расплачется или выбежит вон.

— Я понимаю твои доводы, Ганс. Но ты уверен, что сумеешь выбраться из дворца?

Тот отвернулся, пряча взгляд:

— С вашей помощью, Принц, я попытаюсь это сделать. И еще… мне противна сама мысль о том, чтобы пытаться залезть сюда.


предыдущая глава | Тени Санктуария | cледующая глава