home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Арест Вяхирева прошел совершенно спокойно. В отличие от задержаний Чернова и Реброва на этот раз обошлось без выламывания и взрывания дверей. Вяхирева взяли прямо в офисе фирмы, ничего не объясняя, только предъявив ордер на арест. Директор «Новостроя» сопротивления не оказал. Он лишь пожал плечами и спокойно ушел с сотрудниками милиции, пообещав своему персоналу скоро вернуться.

За Вяхиревым ездил Станислав. Гуров и Гойда участия в аресте не принимали. Следователь готовился к встрече с адвокатом задержанного бизнесмена. А в том, что она состоится, сомневаться не приходилось.

Кто-нибудь из служащих офиса «Новостроя» непременно должен сообщить об аресте либо адвокату Вяхирева, либо Горелому. А уж тот непременно позаботится и пришлет нужного человека. Гойде к его приезду нужно было привести все документы в порядок, чтобы не дать адвокату и малейшего шанса за что-нибудь зацепиться.

У Гурова была другая забота. Сыщику нужно было привезти в прокуратуру, где будет проходить допрос Вяхирева, Тополева с друзьями для опознания. Человек, которого они ограбили поздно вечером, по своим приметам идеально походил на Вяхирева. К тому же, если учесть местоположение офиса «Новостроя» и показания Реброва, у сыщика почти не оставалось сомнений в виновности бизнесмена. Почти!..

Сыщик не стал говорить о своих сомнениях Гойде и Крячко, не желая вступать в дискуссии. Но Гурова настораживали два факта из показаний Реброва. Во-первых, зачем при продаже ожерелья Вяхирев назвал скупщику свое имя? А во-вторых, какого дьявола бизнесмен сразу после убийства бросился сначала разгуливать по улице с кучей долларов в кармане, а затем поторопился продать ожерелье?

Впрочем, сыщик особого значения этим вопросам не придавал. Вяхирев мог проиграть в карты кучу денег и спешил отдать долг. Гуров не исключал и возможности того, что бизнесмен-убийца мог быть наркоманом и от этих десяти тысяч долларов зависела его жизнь. В конце концов, Вяхирева могла сгубить и обычная жадность. Стремление получить побольше денег сразу.

Но сейчас это казалось неважным. Важно было лишь то, что преступление все-таки практически раскрыто и наиболее вероятный убийца – по крайней мере, соучастник преступления – взят под арест. Но радости Гуров почему-то не чувствовал. В душе было какое-то непонятное равнодушие и беспокойство, причины которых сыщику никак не удавалось осознать.

По дороге к квартире Тополева сыщик решил заехать в мастерскую Парфенова. Гуров никак не мог понять, зачем преступнику понадобилось имитировать короткое замыкание сигнализации, если он не собирался параллельно соединять две цепи. Или, что тоже не стоит исключать, вообще не пытался тайно проникнуть в дом.

И все же Гуров надеялся, что окажется верной именно его версия предыстории убийства, а не предположение Крячко о том, что Горохов сам впустил киллера в квартиру. Гурову казалось, что Вяхирев вряд ли сам отважился на такое.

Скорее всего, у бизнесмена был сообщник или наймит, который устранил Горохова, пока Вяхирев занимался подготовкой алиби для себя. А в том, что алиби непременно у бизнесмена отыщется, сыщик не сомневался.

Парфенов вновь обрадовался визиту сыщика. Более того, едва взглянув на схему сигнализации квартиры Горохова, старый мастер вспомнил историю, удивившую сыщика. И пока Парфенов ее рассказывал, Гуров пытался примерить вновь полученную информацию на Вяхирева. Сочеталось это не слишком хорошо. Если не сказать больше.

В первую очередь Парфенов извинился перед сыщиком за дезинформацию. Тогда, когда Гуров спрашивал у мастера, как можно обойти сигнализацию, Парфенов по рассеянности упомянул о параллельном подключении, совсем забыв, что в последней модели этой системы предусмотрена защита от подобных диверсий. А затем рассказал, как тестировал эту систему для одной фирмы.

– Не так давно ко мне приходил один мужчина, представившийся сотрудником какого-то банка. Даже удостоверение показал. Сейчас уже не вспомню, что за банк и как звали этого сотрудника, – начал свой рассказ Парфенов. – Он сказал, что его организация хочет поставить в здании именно эту систему сигнализации. А он возражал против этого. Сказал, что в каком-то фильме видел, как эту систему взламывали с помощью нехитрого приборчика, прикрепляемого на внешнюю проводку и создающего иллюзию целостности цепи после ее повреждения. А потом, дескать, этот приборчик самоуничтожался, не оставляя никаких следов.

– Интересно, – удивился Гуров. – Здорово похоже на фантастику.

– Вот-вот! Я ему тоже так и заявил, – рассмеялся мастер. – А он меня, старого дурака, на лесть купил. Словно мальчугана на леденец. Говорит, дескать, для такого прекрасного мастера, как я, изготовить такую штуковину не должно составить труда. А если ему с моей помощью удастся убедить руководство не использовать эту систему, то мы спасем множество ни в чем не повинных людей от кражи их собственности…

В общем, неизвестному удалось убедить Парфенова попробовать создать такой прибор. Да и самому мастеру стало интересно попытаться решить новую головоломку. Больше суток, забыв обо всем остальном, Парфенов решал эту задачу и, на удивление самому себе, сделал все-таки этот прибор.

Правда, получился он несколько громоздким и не совсем удобным в использовании, но работал. Парфенов изготовил два экземпляра и стал ждать неизвестного. Тот пришел на следующий день после решения мастером задачи и был страшно обрадован, когда Парфенов продемонстрировал ему этот прибор в действии.

Тщательно расспросив, как пользоваться новым изобретением, сотрудник банка забрал его, сказав, что хочет показать новинку руководству. Он долго благодарил Парфенова. Даже убедил мастера взять довольно приличную сумму в долларах в качестве вознаграждения. И ушел, сказав, что теперь сможет убедить руководство не устанавливать в банке ненадежную систему.

– Он-то ушел, а я про эти эксперименты и думать забыл, – вздохнул мастер. – А теперь вот боюсь, не моя ли штучка на вашей сигнализации и сработала! Там были следы от сильного горения?

– Были, – не стал скрывать Гуров. – И оплавленные концы обрезанных проводов.

– Точно она! – Парфенов хлопнул себя ладонью по лбу. – Что же я, старый дурак, наделал?! Ведь всегда так, как увлекусь новым изобретением, так совсем забываю, что его всякая мразь для своей корысти использовать может. А ведь выглядел, подлец, вполне респектабельным и душевным мужиком. Честным мне показался!..

– Не корите себя, – солгав на этот раз, успокоил Парфенова сыщик. – Все еще можно поправить. Опишите мне этого человека. И впредь постарайтесь не делать ничего подобного для незнакомцев.

– Да уж, постараюсь, – тяжело вздохнул мастер. – А выглядел он обычно: среднего роста, темноволосый и худенький такой. Лица не помню. Даже не настаивайте. У меня на внешность людей память отвратительная. Вот вы не покажетесь у меня неделю, встречу на улице, не вспомню, кто вы такой!

Гуров поблагодарил мастера за помощь и покинул мастерскую. В расследовании убийства Горохова появилась новая загадка, которую предстояло решить. Если неизвестный посетитель Парфенова был Вяхиревым, то он здорово себя обезопасил, добыв удостоверение сотрудника банка. Наверняка того самого, что возглавлял покойный Горохов.

Но сыщик не мог теперь исключить, что кто-то из правления «Инвестбанка» заранее планировал покушение на своего шефа. И Вяхирева в таком случае просто очень умно подставляли. А первым, о ком подумал Гуров как об исполнителе такого плана, был Корнев. В принципе подходивший по описанию на роль исполнителя не меньше Вяхирева. К тому же новый председатель правления усиленно открещивался от знакомства с директором «Новостроя» и старательно акцентировал внимание на Чернове, как наиболее информированном в этом плане человеке…

Никого из четверых парней, арестованных накануне Крячко и отпущенных сегодня Гойдой, дома не оказалось. Трое из четверых вообще не подали о себе никаких вестей. Только Евсеев догадался позвонить матери по телефону. Впрочем, пообщавшись с ней несколько минут, Гуров понял, что такой маме нельзя не позвонить. Себе же дороже выйдет.

Сыщик не слишком обеспокоился отсутствием парней дома. Он почти не сомневался, что найдет всех четверых в той самой кочегарке, где их арестовал Станислав. И не ошибся. Парни действительно были там.

Адвокату, добившемуся их освобождения из-под стражи, удалось заставить Гойду вернуть парням чуть больше двух тысяч рублей, которые изъяли при задержании вместе с валютой. Видимо, он привел очень веские доказательства того, что эти деньги были собственностью арестованных.

Большую часть суммы адвокат, естественно, забрал себе, а на остальные Тополев с друзьями купили дешевой водки и поехали в кочегарку оплакивать свою судьбу. Выпить они не успели, поскольку Тополев решил устроить сначала суд Линча над дядей Гришей, бегавшим по просьбе Станислава вызывать милицию.

За этим делом их и застал Гуров. Увидев Тополева, нависшего над сухоньким стариком, сыщик долго раздумывать не стал. Еще до того, как Генка успел развернуться, полковник оказался рядом с ним и ударом по почкам заставил его упасть на колени.

– Что, опять? – плаксивым голосом проговорил Тополев, глядя на Гурова снизу вверх.

– Не опять, а снова, – жестко усмехнувшись, ответил сыщик. – Еще раз будешь приставать к старику, оторву твои руки и буду долго бить ими по твоей пустой башке! Собирайтесь. Поедете со мной. Вы мне нужны. Все четверо.

В прокуратуру Вяхирева привезли на несколько минут раньше, чем Гуров доставил туда четверых парней. Директор «Новостроя» вел себя на удивление спокойно. Словно заранее предвидел возможность ареста и тщательно к ней подготовился. Вяхирев даже не задавал вопросов о причине своего задержания. Просто сидел в одном из кабинетов под присмотром милиционера и ждал, когда его начнут допрашивать.

Гойда ждал приезда Гурова. И, как только сыщик появился, приказал привести в кабинет Вяхирева. Первым делом, войдя в кабинет, бизнесмен окинул взглядом всех присутствующих. Усмехнулся и, поблагодарив Гойду за приглашение присаживаться, опустился на стул.

– Я не вижу здесь моего адвоката, – с легкой иронией проговорил Вяхирев. – Пока он не появится, отвечать на ваши вопросы я не буду.

– Придется, Роман Сергеевич, – усмехнулся Крячко. – Иначе проведете трое суток в камере с банальными уголовниками. Хотя не думаю, что вам это повредит. Привыкнете, по крайней мере.

– На каком основании вы собираетесь меня задержать? – иронично поинтересовался Вяхирев.

– Для выяснения личности, – усмехнулся Станислав. – Паспорта-то у вас нету!

– Позвольте, вы же сами его отобрали, – возмутился бизнесмен и вновь окинул взглядом присутствующих. – Это что, у вас хохма такая? Можно смеяться?

– Да нет, Роман Сергеевич, хохмы тут никакой нет. – Гуров поднялся со стула. – Паспорт вы предъявить не можете, а у нас есть основания полагать, что вы не тот, за кого себя выдаете. Мы вообще не знаем, кто вы такой. Вот и задержим вас на трое суток, пока будет устанавливаться ваша личность. Конечно, это можно считать жульничеством с нашей стороны. Но, поверьте, обстоятельства вынуждают нас на такой шаг.

– По закону вы можете потребовать адвоката только после предъявления вам обвинения, – вступил в разговор Гойда. – Мы же вам никакого обвинения не предъявляем, а задерживаем до момента выяснения личности. Поэтому трое суток вам придется отсидеть в камере.

– Это издевательство какое-то! – Вяхирев растерянно переводил взгляд с одного лица на другое. – Что вам здесь, ГУЛАГ какой-нибудь? Я жаловаться буду!

– ГУЛАГ здесь вам, а не нам, – рассмеялся Крячко. – А хотите жаловаться – пожалуйста. Через пару суток в камере вы не так запоете. И расскажете нам все, и жалобу обратно попросите. Да вдобавок сознаетесь, как мастурбировали в раннем детстве, подглядывая в дверь ванной…

Все трое откровенно блефовали. Задержать человека до выяснения личности они, конечно, могли. Но только до того момента, пока не появится кто-либо, способный удостоверить личность арестованного и предъявить своему утверждению веские доказательства.

А адвокат Вяхирева это сделает сразу, как только прорвется к кабинету Гойды. Друзья здорово сомневались, что пробиваться к кабинету адвокат будет очень долго. Поэтому нажимать на бизнесмена следовало сейчас. Иначе последующее судебное разбирательство после вмешательства хорошего адвоката может затянуться на годы.

Утверждения вроде «факты получены с процессуальными нарушениями, допущенными следствием», «превышение полномочий» или «давление на подследственного» никого из троих не пугали. И Гуров, и Крячко, и Гойда повидали в своей жизни немало и легко могли обставить в суде любого адвоката.

Их задачей сейчас было добиться от Вяхирева признания в убийстве, соучастии в устранении Горохова или хотя бы уличить его в противоречивых показаниях. Если бизнесмен, конечно, виновен в убийстве. В противном случае друзья просто схлопочут по выговору в личное дело. И даже это утверждение было из тех, которые принято называть фантастическими.

Вяхирев, похоже, до сего момента работу органов милиции если и представлял себе, то только теоретически. Да и действия российских уголовных законов на собственной шкуре не испытывал. Поэтому доводы сыщиков и показались ему достаточно вескими, чтобы перестать корчить из себя супермена.

– Хорошо. Согласен, вы можете быть убедительными, – проглотив последнюю реплику Крячко, сдался Вяхирев. – Тогда объясните, в чем меня обвиняют?

– Ай-ай-ай, Роман Сергеевич! – Станислав всплеснул руками. – Вы же взрослый человек, а русского языка не понимаете. Вас никто ни в чем не обвиняет. Просто мы с коллегами просим вас ответить на ряд вопросов. После этого, конечно, если вы будете с нами искренни, мы расстанемся с миром и даже поставим вам литр самогонки за причиненное беспокойство. Ну так что?

– Да не нужна мне ваша самогонка! Я вообще не пью, – недовольно воскликнул Вяхирев, совершенно растерявшийся после слов Станислава.

– Так я не о самогонке. Не нужна, значит, сами выпьем за ваше здоровье, – продолжал юродствовать Крячко. Гуров со следователем едва сдерживали смех. – Мне просто интересно, согласны вы отвечать на наши вопросы или предпочтете ждать адвоката?

– Конечно, предпочту говорить в присутствии адвоката, – мгновенно отреагировал бизнесмен, но, тут же вспомнив, сколько придется ждать встречи с ним, растерянно поправился: – Я хотел сказать, спрашивайте. Мне все равно!

– Роман Сергеевич, вам знаком человек по фамилии Ребров? – Гуров встал напротив Вяхирева.

– Это украинский футболист? – улыбнулся бизнесмен.

– Шутка неудачная, – отрезал сыщик. – Попробуем сначала. Вы знаете гражданина Реброва?

– Нет! – пожал плечами Вяхирев. – А что, он утверждает, будто пил со мной на брудершафт?

– Молчать! – рявкнул Крячко. Бизнесмен вздрогнул. – Вопросы здесь задаем мы. Что вы делали позавчера около двенадцати ночи?

– Спал дома с женой, – испуганно ответил Вяхирев.

– Кто может это подтвердить? – наивным тоном поинтересовался Гойда.

– Жена, конечно, – недоуменно проговорил бизнесмен. – Больше некому.

– Жена, чтобы вас выгородить, может вообще утверждать, что вы апостол Павел. – Гуров постучал пальцем по столу и достал из кармана платиновое ожерелье. – Вам знакома эта вещь?

– Первый раз ее вижу. – Вяхирев явно начал теряться перед потоком новых и новых вопросов.

– Вам что-нибудь говорит фамилия Парфенов? – задал новый вопрос Гуров.

– Ничего. – Бизнесмен старался отвечать быстро, подсознательно втягиваясь в ритм задаваемых вопросов.

– Кто победил в битве под Москвой? – рявкнул на весь кабинет Крячко. Гойда вынужден был отвернуться в сторону от Вяхирева, чтобы скрыть улыбку.

– Гитлер… То есть Сталин. Или Жуков? – Бизнесмен растерянно посмотрел на Станислава.

– Первая ошибка, – констатировал тот. – Под Москвой победил Наполеон. Еще одна оговорка, Роман Сергеевич, и мы будем вынуждены принять меры.

– Куда вы направлялись позавчера поздно вечером мимо Института Склифосовского? – Гуров не дал Вяхиреву опомниться. – Шли на свидание?

– Нет, конечно. – Бизнесмен резко повернулся в сторону Гурова. – Я шел домой.

– В котором часу это было? – поинтересовался Крячко.

– Около шести вечера. – Вяхиреву снова пришлось поворачиваться. – Может быть, чуть позже.

– И это вы называете «поздно вечером»? – ехидно спросил Станислав.

– Да… То есть, конечно, нет… Подождите. – Вяхирев явно начал терять способность понимать происходящее. Встряхнув головой, он завопил: – Прекратите свои дурацкие вопросы! Что здесь происходит, в конце концов?

Гуров сделал знак рукой, призывая друзей к молчанию. Сыщик подошел вплотную к Вяхиреву и, нагнувшись, посмотрел ему в лицо. Бизнесмен сильно побледнел. Глаза его лихорадочно блестели, и казалось, он вот-вот был готов расплакаться от собственной беспомощности.

– Роман Сергеевич, расскажите нам, что произошло между вами и Гороховым на позавчерашней встрече? – ласково спросил сыщик. – Вы поссорились?

– Я с ним не ссорился, – тяжело дыша, ответил Вяхирев.

– А кто ссорился? – мгновенно отреагировал Гуров. – Горелый?

– Я же просил вас прекратить задавать дурацкие вопросы, – вновь повысил голос бизнесмен. – И вообще, позавчера я с Федором Михайловичем не встречался. Первый раз от вас это слышу.

Гуров хотел задать новый вопрос, но в этот момент в дверь кабинета, где проходил допрос, негромко постучали. Сыщик выпрямился и кивнул головой Станиславу, предлагая открыть. Крячко пожал плечами и с недовольной миной распахнул дверь. На пороге стоял Степан Игоревич Яровец. Юрист, завоевавший себе в Москве славу самого удачливого адвоката преступного мира.

– Ба, знакомые все лица! Рад видеть вас, господа полковники, и вас, Игорь Федорович, – всплеснул руками Яровец. – А я иду по прокуратуре и думаю, почему никто вокруг не знает, в каком кабинете допрашивают господина Вяхирева? Мне вообще никто не мог сказать, привезли его сюда или он еще в МУРе. А тут, оказывается, вы. Ну, теперь все ясно. Здравствуйте, Роман Сергеевич. – Адвокат прошел прямо к столу Гойды и положил на него свой портфель. – Я вижу, эти садисты уже поиздевались над вами. Но теперь мы их безобразия прекратим. Надеюсь, что вы никакой глупости им не сказали?

– Эти господа вели себя несколько странно. – С приходом Яровца Вяхирев почувствовал уверенность в себе. – Например, отобрали у меня паспорт и заявили, что задерживают меня до выяснения личности. Бред какой-то!..

– Игорь Федорович, непременно внесите в протокол эту клевету, – перебил бизнесмена Крячко. – Роман Сергеевич, вы же только что доставали свой паспорт из правого кармана пиджака. А потом убрали туда же. Зачем же возводить на людей напраслину? Проверьте. Он же там так и лежит.

Вяхирев недоумевающе посмотрел на Станислава и сунул руку в правый карман. Когда бизнесмен вынул ее обратно, то недоумение на его лице сменилось откровенным удивлением. В правой руке Вяхирев держал свой собственный паспорт.

– Они мне его подкинули, – фыркнул бизнесмен. – И когда только успели?!

– Они это могут, – хитро прищурился адвокат. – Ну что, господа, приступаем? Так на каком основании вы задержали моего клиента?

То, что происходило в дальнейшем, больше походило на ярмарочный балаган, чем на разговор в кабинете прокуратуры. Яровец резко пресекал любую попытку друзей вывести Вяхирева ни чистую воду. С приходом адвоката в речах бизнесмена появилась уверенность. И все его ответы утратили двусмысленность, став абсолютно логичными и безупречными.

При помощи Яровца Вяхиреву удалось даже вспомнить, что позавчера, около двенадцати ночи, когда он уже спал с женой, к ним в квартиру стучалась соседка и просила вызвать «Скорую помощь» для своего ребенка. В общем, допрос подозреваемого превратился в абсолютный фарс. И ничего поделать с этим было невозможно. Тем более что никто из троих друзей и не пытался прекратить это дешевое шоу.

Услышали они уже от Вяхирева достаточно. И в отличие от Яровца имели незаинтересованных свидетелей, способных опознать бизнесмена. Гуров некоторое время наблюдал за комедией, разыгравшейся в стенах прокуратуры, а потом предложил начать опознание. Яровец, ошарашенный таким заявлением, попробовал возразить. Но его аргументов не хватило и на то, чтобы выстроить до конца фразу отказа от опознания.

– Думаю, вам теперь придется покинуть кабинет, – усмехнулся Гуров в лицо Яровцу. – На опознании ваше присутствие необязательно. Не ваш курятник. Там хватит и понятых. Кстати, если хотите, можете привести их с улицы сами. Но для этого у вас всего лишь десять минут.

– Да нет, Лев Иванович, я вам доверяю, – галантно развел руками адвокат. – Однако я настаиваю на своем присутствии при подписании понятыми протокола!

– Без проблем. Я вас позову, когда мы закончим, – согласился Гуров. – А сейчас выйдите, пожалуйста, и подождите в другой комнате. Станислав, проводи дорогого гостя!..

Однако опознание прошло не так гладко, как рассчитывал сыщик. Первым, когда к процедуре все было готово, Гуров вызвал Евсеева. Парень долго ходил вдоль шеренги из шестерых темноволосых мужчин, внимательно всматриваясь в лица, а потом заявил, что при таком ярком освещении ему трудно опознать того человека.

– Дело-то ночью было, – растерянно проговорил Евсеев. – А днем все по-другому выглядит…

Парню пошли навстречу и задернули плотные шторы на окнах. В комнате воцарился полумрак. Однако и это не помогло. Посмотрев на мужчин, Евсеев воскликнул, что теперь они похожи, будто братья-близнецы. Гуров потребовал от него четкого ответа на вопрос, присутствует ли здесь человек, встреченный Евсеевым неподалеку от Института Склифосовского.

– Вот этот вроде похож. – Парень остановился около Вяхирева. – Но я не могу утверждать, что там был именно он.

Так и пришлось занести в протокол. Всех участвующих в следственном эксперименте мужчин поменяли местами и повторили ту же процедуру с Тополевым. Результат был идентичным тому, что вышел в случае с Евсеевым. Двое других парней также не выразили уверенности, что Вяхирев – именно тот человек, которого они ограбили.

У Гурова еще оставалась надежда на Реброва, но и ей не суждено было оправдаться. Наметанный глаз торговца ворованными вещами, привыкшего запоминать внешность людей с первой встречи, тут же выделил Вяхирева из остальных. Но и это ни к чему не привело.

– Вот этот похож, словно брат родной, – безапелляционно заявил Сверчок. – Только тот чуть пониже был. Да и держал себя не так уверено.

После просьбы Гурова конкретно ответить, есть ли тут тот человек, что приходил к нему домой позавчера ночью, Ребров несколько замялся. Пару минут он всматривался в лица и фигуры присутствующих, а потом заявил, что Вяхирев мог бы быть тем самым человеком, но подтвердить на суде, что приходил именно он, Ребров не рискнет.

– И это все? – презрительно проговорил Яровец, прочитав протокол опознания. – Лев Иванович, я ожидал от вас большего. Если вы пытаетесь удержать под арестом моего подзащитного на основании этих показаний, то делаете большую ошибку. Романом Сергеевичем мог назваться кто угодно. Но заметьте, что никто из ваших так называемых свидетелей моего подзащитного не опознал. Советую вам отпустить Романа Сергеевича немедленно. Я все равно добьюсь его освобождения. Однако для вас это будет чревато неприятностями по службе.

– А вы меня не пугайте, Степан Игоревич, – жестко усмехнулся Гуров. – Я и без вашей заботы в состоянии распорядиться собственной судьбой…

– Господин полковник, вы ошибаетесь, подозревая меня в убийстве Горохова, – встрял в разговор Вяхирев. – Такое совершить мог только кто-то из членов правления банка. Они же там все словно пауки в одной банке. Простите за тавтологию…

– А вас, Роман Сергеевич, никто не спрашивает, – отрезал Гуров и повернулся к дежурному сержанту: – Уведите его. На сегодня мы закончили.

– Зря вы не прислушались к моему совету, Лев Иванович, – посмотрев вслед Вяхиреву, произнес Яровец. – Было бы все намного проще.

– А мы простых путей не ищем. Иначе никогда ни одного преступника поймать не смогли бы, – отрезал Гуров и, развернувшись, пошел к Станиславу, уже несколько минут старательно показывавшему жестами сыщику, что требуется его присутствие.

– Лева, только что звонил дежурный, – отводя Гурова к окну, проговорил Крячко. – Он утверждает, что тебя разыскивает Горохова. Срочно просит приехать, а что случилось, не говорит. Мне с тобой?

– Нет, поезжай в главк, – отрезал Гуров. – Скоро должен появиться Веселов. Поинтересуйся, что ему удалось узнать, и ждите там моего прихода…

По дороге к Гороховой сыщик размышлял о том, где он снова мог ошибиться. Вот уже третий раз за два дня для доказательства вины подозреваемого им человека не хватает точных фактов.

Уверенность, что именно Вяхирев и есть убийца Горохова, была почти стопроцентной, пока не началось опознание. И хотя имеющихся улик и показаний свидетелей достаточно, чтобы содержать бизнесмена под стражей, в сердце Гурова закралось сомнение относительно правильности сделанных из имеющихся фактов выводов.

Гурову страшно захотелось увидеть Марию и поделиться с ней своими сомнениями. Строева прекрасно умела слушать. Она никогда не советовала мужу, как поступить в той или иной ситуации, поскольку всегда считала, что каждый должен делать свою работу сам. Однако иногда высказанные ею вслух ощущения от рассказа Гурова наталкивали его на верное решение. Пусть не сразу, но положительный результат беседы с Марией всегда давали.

Сыщик вспомнил свой первый и последний разговор с женой по поводу расследуемого им сейчас дела. Мария упрекала тогда мужа, что он готов обвинять каждого человека в причастности к тому или иному преступлению до тех пор, пока не найдет абсолютных доказательств противного.

Прислушавшись к ее совету быть менее мнительным, чем всегда, Гуров постарался не искать обвинительные улики на какого-то конкретного человека, а наоборот – пытаться оправдать каждого, на кого падали подозрения. А собранные факты рассматривать отдельно от касавшихся их людей. И до сих пор ничего хорошего из этого не получилось. Гуров просто заблудился в трех соснах.

«Что ж, Мария, – мысленно обратился сыщик к жене. – Может быть, твои утверждения и верны для кого-нибудь другого, но всепрощение не по мне. Меня уже поздно переделывать. Я останусь таким, какой есть. И теперь попробую начать следствие сначала!»

Еще не отъехав от прокуратуры, Гуров позвонил Гороховой, чтобы поинтересоваться, что у нее произошло. Вдова банкира ответила, что это не телефонный разговор, и попросила сыщика срочно приехать. Гуров пообещал прибыть через пятнадцать минут и сдержал свое обещание. Поднявшись к квартире Гороховой, он понял, насколько нетерпеливо женщина его ждала – она открыла дверь в ту же секунду, когда Гуров нажал на кнопку звонка.

– Пройдемте в гостиную, – ничего не объясняя, позвала она сыщика за собой. – Вот, смотрите, – как-то нервно проговорила Горохова, указывая Гурову на стол. – Я уже ничего не понимаю!

На столешнице, освобожденной от книг, приготовленных вчера для переезда, лежал разорванный сверток из плотной бумаги с надписью: «Для госпожи Гороховой». Гуров осторожно, двумя пальцами, отогнул разорванный край и застыл – в лучах заходящего солнца искрились всеми цветами радуги драгоценности. Именно те украшения, что были украдены из квартиры Гороховых в день убийства председателя правления «Инвестбанка». Все, за исключением бриллиантовых серег и платинового колье.

– Надо думать, что вы не нашли это под кроватью, – удивленно проговорил сыщик. – Как они к вам попали?

– Охранники нашли сверток у себя под дверью, пока я была на поминках мужа в «Метрополе», – ответила Горохова.

Примерно за час до возвращения вдовы домой в квартире, где располагалась охрана, вновь отключилось электричество. Один из дежуривших парней вышел на лестничную площадку, чтобы проверить пробки. Они оказались в порядке. Электричество было отключено во всем подъезде.

Вернувшись в квартиру, охранник по сотовому телефону позвонил на подстанцию, потребовав устранить неисправность. Он еще не закончил телефонного разговора, когда раздался стук в дверь. Напарник звонившего пошел открывать и вместо нежданного гостя обнаружил перед дверью сверток с надписью «Для госпожи Гороховой». В этот момент на лестнице еще были слышны шаги бегущего вниз человека. Но пока охранник раздумывал, чем заняться в первую очередь – свертком или беглецом, – тот уже выбежал на улицу, и преследовать его было бессмысленно.

Опасаясь какого-нибудь подвоха, предназначенного вдове банкира, охранник на свой страх и риск решил вскрыть пакет. Каково же было его удивление, когда внутри он обнаружил украденные драгоценности Гороховой. О находке немедленно сообщили вдове, и она, уйдя с поминок, приехала домой. Лишь проверив, действительно ли эти драгоценности принадлежат ей, Горохова стала искать Гурова и потратила на это почти два часа.

– Извините, но я был очень занят, – проговорил сыщик, едва Горохова закончила рассказ. – Кстати, мы отыскали и ваше платиновое ожерелье.

– Спасибо, – грустно улыбнулась вдова. – А я еще в вас не верила. Кстати, как вы думаете, зачем он вернул мне драгоценности? Ведь это был убийца моего мужа?

– Он или его сообщник. – Гуров пожал плечами. – Говорить об этом еще рано. Я бы хотел попросить у вас разрешения забрать этот сверточек с собой. Хочу, чтобы над ним поколдовали эксперты. Может быть, удастся выудить из него какую-нибудь информацию о личности того, кто доставил его вам.

– Конечно, забирайте, – кивнула головой Горохова. – Да, вы что-то говорили об официальном оформлении опознания найденных вами вещей?

– Не сегодня, Екатерина Герасимовна, – вздохнул сыщик. – Боюсь, у меня будет слишком много дел, чтобы заниматься официальной волокитой…

Гуров простился с Гороховой, взяв у нее адрес новой квартиры и пообещав сообщить ей, когда нужно будет приехать для оформления всех соответствующих случаю документов.

Сыщик был немного обескуражен подобным поворотом событий. Такого «робингудства», как возвращение назад украденных драгоценностей, от хладнокровного убийцы ожидать не мог даже Гуров. Совершая один нелогичный поступок за другим, киллер сумел поставить в тупик опытного сыщика. Но это только еще больше подзадорило Гурова.

Собственно говоря, в целой цепи нелогичных поступков убийцы был один большой плюс. Таким своим поведением он не оставил никаких сомнений в своем профессионализме. А точнее, в отсутствии такового. И хотя убийство было выполнено в своем роде безупречно, Гуров больше не сомневался, что стрелял в Горохова любитель, старательно пытавшийся изобразить профессионала.

И еще Гурову стало понятно, что убили Горохова не из-за документов, интересующих МВФ. Мотивы для этого были куда более прозаичны – деньги и, возможно, личная месть. Причем убийце нужно было около десяти тысяч долларов. А документы убийца забрал только для того, чтобы пустить следствие по ложному пути.

Он нес деньги куда-то, когда Тополев с друзьями ограбили его неподалеку от Института Склифосовского. Это неожиданное происшествие вынудило убийцу продать одно из драгоценных украшений Гороховой, которые киллер, судя по тому, что произошло сегодня, собирался вернуть владелице. Видимо, они ему больше не нужны.

Из всего этого выходило, что преступник лично знал Горохову и не испытывал к ней антипатии. Плюс ко всему он был неплохо осведомлен об отношениях Вяхирева, Горохова и Горелого. Явно был в курсе их махинаций и имел доступ в дом к банкиру. Одно было непонятно Гурову. Что убийца делал ночью рядом с офисом Вяхирева, неподалеку от Института Склифосовского?

И тут, совершенно неожиданно, для сыщика все сразу встало на свои места.

– Ловко! – Гуров в восхищении хлопнул ладонью по рулю «Пежо», а затем затормозил и развернул машину. – Великолепно. Блестяще. Не зря говорят, что все гениальное просто!..

Сыщик поехал в обратном направлении. Разгадка задачи пришла к нему сама собой. Как бывает тогда, когда ищешь потерянную вещь, забытую на самом видном месте. Теперь Гурову оставалось получить ответ лишь на один вопрос, чтобы поставить в этом деле жирную точку…

– Здравствуйте, Евгений Андреевич. Разрешите войти? – поинтересовался сыщик, когда Чернов открыл ему дверь.

– Проходите, – удивленно разрешил Чернов, сделав шаг в сторону. – Чем обязан вашему визиту, господин полковник?

– Давайте обойдемся без официоза, – предложил Гуров. – Называйте меня Лев Иванович, чтобы было проще беседовать.

В квартире Чернова царил все тот же беспорядок. Хотя, как отметил Гуров, дверь начальник инвестиционного отдела починил. Сыщик подошел к столу, выдвинул из-под него один из стульев, а застывшему посреди комнаты Чернову хозяйским жестом предложил сесть на незастеленную постель.

– Когда я в «Метрополе» разговаривал с Корневым, у меня возникло острое желание задать вам несколько вопросов. Но пока я занимался делами, эти проблемы отпали сами собой. Зато появились другие, – начал Гуров. Чернов выжидающе смотрел на него. – Например, я никак не мог понять, почему убийца сначала забрал драгоценности из сейфа, а затем подбросил их обратно хозяйке. И вот теперь понял. Ему просто нужна была определенная сумма. Лишние деньги убийце были ни к чему. Преступник не хотел брать драгоценности. Он лишь пытался имитировать вооруженное ограбление. Итак, на лечение вашей дочери нужно десять тысяч долларов? – Чернов вздрогнул и сжался. – И вы решили экспроприировать их у своего шефа? Попросили взаймы, а когда Горохов вам отказал, решили взять силой? Как нехорошо, Евгений Андреевич. Хотя это поступок настоящего мужчины. Наверное, первый для вас в этой жизни. Кстати, что с вашей дочерью? Лейкемия?

– Да, – глухо проговорил Чернов. – В этом вы абсолютно правы.

– А в чем я не прав? – удивился Гуров и тут же предложил: – Давайте не будем устраивать здесь «Что? Где? Когда?». Я вам расскажу, как все произошло, а вы меня потом поправите, если я ошибусь.

– Итак, – после молчаливого согласия хозяина начал сыщик. – Вы узнали о болезни дочери и пришли в ужас. Пришлось обменять квартиру, но денег на лечение все равно не хватало. Тогда вы пошли к Горохову и попросили помочь. С присущей ему жестокостью ваш шеф отказал, сказав, что «Инвестбанк» не занимается благотворительностью.

Горохов и раньше обижал вас и ваших коллег по работе, поэтому вы посчитали, что вправе изъять у него некоторую сумму. А заодно и документы, касающиеся кредитов МВФ, чтобы шантажировать ими Горохова, если он все-таки поймет, кто его ограбил.

Вы, Евгений Андреевич, спланировали все заранее. Даже отыскали старого гениального мастера и обманом вынудили его изготовить вам прибор для нейтрализации сигнализации на квартире Горохова. Затем отыскали себе козла отпущения, на которого легко можно было свалить все подозрения, Вяхирева, и пустили несколько слухов по банку. Даже купили себе пистолет, чтобы выглядеть внушительней в случае провала, и принялись за осуществление своего плана, который не могу не признать гениальным.

Поговорив с охранником, вы уточнили время возвращения домой Горохова. Затем устроили короткое замыкание, выбившее пробки в квартире охраны, и, пока охранник шел к двери, а камера не работала, открыли дубликатами ключей квартиру Горохова и спрятались внутри.

Легко справившись с сейфом посредством тех же дубликатов, вы забрали требуемую сумму, драгоценности для маскировки и документы для шантажа. Собрались дождаться Горохова и, когда он прикажет отключить видеокамеру, незаметно проскользнуть через кухню на улицу. Однако трюк не прошел, и вы были вынуждены застрелить Горохова. Причем постарались изобразить это так, словно работал профессионал. Не спорю, вам почти это удалось.

Вечером вы понесли деньги врачам, а дочери решили сделать приятное, подарив ей ворованные серьги. Однако грязные уличные хулиганы ограбили вас, и вам пришлось пойти на риск и продать Сверчку ожерелье Гороховой. При этом вы и тут позаботились, чтобы все шишки достались Вяхиреву.

Собственно говоря, так мы и думали до тех пор, пока случайно не наткнулись на человека, который отобрал у вас деньги, угрожая ножом. Он достаточно точно описал вашу внешность, но тогда у меня и мысли не возникло сопоставить это описание с вами.

А факты ведь лежали на самом виду. И именно поэтому до сих пор никто, кроме меня, их не разглядел. Например, никто, кроме вас, Евгений Андреевич, и слыхом не слыхивал о планируемой встрече Вяхирева с Гороховым. Именно распуская эти слухи, вы допустили первый прокол. Если уж упоминали Верочке имя Горелого, то надо было назвать его и в разговоре с Репиным.

Далее, вам не стоило показывать свое служебное удостоверение Парфенову. Такие факты всегда, рано или поздно, всплывают. Нужно было придумать что-нибудь поумней. Третьей оплошностью было то, что вы пошли пешком от метро к Институту Склифосовского. С вашими деньгами могли бы нанять такси, чтобы избежать возможных проверок милиции или налетов, подобных тому, что произошел на вас.

Ну и самой большой вашей ошибкой было возвращение Гороховой драгоценностей. Именно этот ваш шаг полностью убедил меня в невиновности Вяхирева. Во-первых, он никогда бы так не поступил. А во-вторых, если бы и решился пойти на такой рискованный шаг, то просто никого не успел бы об этом попросить. Мы арестовали его быстро и неожиданно.

– Лично я по-человечески понимаю ваш поступок, – закончил свой длинный монолог Гуров. – Вы решили сохранить жизнь маленькой девочке, отобрав ее у немолодого мужика. Но оставить вас безнаказанным я не могу. Слишком велик будет соблазн для других поступать точно так же!

– Вы, конечно, гениальный сыщик, раз сумели так быстро найти меня, – горько усмехнувшись, проговорил наконец Чернов. – Но в вашем рассказе целый ряд неточностей…

Чернов был среди соучредителей «Инвестбанка». Это именно благодаря его недюжинным финансовым способностям банк смог в такой короткий срок добиться процветания. И Горохов пестовал и лелеял Чернова до тех пор, пока не понял, что его компаньон в скором времени может занять пост председателя правления. Тогда-то Федор Михайлович и решил уничтожить недавнего друга.

Сначала он очернил его в глазах членов правления, затем неверно поданной информацией вынудил Чернова совершить ошибку, которая привела к потере банком немалых сумм. Это могло стоить Чернову увольнения и полного краха карьеры, но Горохов замял сфабрикованное им же самим дело, вернул деньги, которые ушли на его же собственный счет, и заставил недавнего компаньона подписать на эту сумму долговую расписку. При этом он еще и понизил Чернова в должности.

Чернов подписал расписку, поскольку у него не было другого выхода. А Горохов, имея этот документ на руках, стал всячески третировать и унижать финансиста. В конце концов в счет погашения задолженности он вынудил Чернова за бесценок продать свои акции и таким образом вывел его из борьбы за пост председателя правления.

Но Горохов вошел во вкус. Ему, довольно заурядному человеку, доставляло огромное удовольствие унижение талантливого Чернова. Узнав о болезни его дочери и о том, что финансист обменял квартиру, Горохов раскопал документы, в которых говорилось, что жилье предоставлено Чернову банком с оплатой в кредит.

В свое время Горохов после одной из великолепных финансовых операций Чернова пообещал, что аннулирует эти документы, но не выполнил своего обещания. А наивный финансист не стал проверять. И когда Чернов приготовился внести деньги, вырученные от обмена квартиры, в оплату за лечение, Горохов потребовал от него погасить долг за приобретение квартиры, предъявив давно забытые Черновым документы.

После этого финансисту не оставалось никакого выбора. Либо он отдает деньги и квартиру Горохову, оставляя дочь медленно умирать, либо выкрадет у банкира нужную сумму и важные документы, заставив того замолчать навеки и прекратить свои издевательства над Черновым и его семьей.

– Я убил Горохова только потому, что он, нахально рассмеявшись мне в лицо, назвал меня слабаком и попытался отобрать у меня пистолет, – закончил свой рассказ Чернов. – Я даже не мог подумать, что он не испугается оружия в моих руках. А когда понял, что он сейчас вырвет у меня пистолет и сдаст меня в милицию и тогда дочь уже ничто не спасет, я выстрелил. Как вы понимаете, выбор у меня был не слишком велик, чтобы продолжать колебаться.

Гуров никак не прокомментировал эту реплику. Сыщик сидел неподвижно, молча слушая рассказ Чернова. Лицо Гурова ничего не выражало, словно окаменело. И начальник инвестиционного отдела как-то жалостливо посмотрел на него.

– Мне теперь все равно, Лев Иванович, – тихо проговорил Чернов. – Для спасения дочери я сделал все, что мог. И ничуть не раскаиваюсь в содеянном. Если бы не вы, то ей бы успели сделать операцию…

Евгений Андреевич вдруг встрепенулся. С проблеском надежды в глазах он попытался поймать взгляд Гурова и, когда ему это удалось, жарко заговорил:

– Слушайте, Лев Иванович, вы ведь сами отец. Постарайтесь, поймите меня. Я не прошу у вас простить мне убийство и отпустить. Но немного попридержать дело вы ведь сможете? Прикуйте меня наручниками к батарее, если боитесь, что я убегу. Меня даже кормить не нужно будет. Поставите рядом ведро с водой, и все. А через два дня, когда будет сделана операция и деньги, что я забрал у Горохова, вернуть уже не удастся, вы скажете, что нашли убийцу, и предъявите меня. И дело будет раскрыто, и дочку мою спасете. А? Вы ведь можете сделать это? Вы ведь не дадите ей умереть?

Ничего не ответив, Гуров встал и вышел из квартиры Чернова, не обращая внимания на то, как несчастный отец, ставший убийцей, умоляюще смотрит ему вслед…


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ | Незаконченное дело | ЭПИЛОГ