home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Полученная от Кулагина информация о Горохове и возглавляемом им банке была достаточно полной, но картины убийства отнюдь не проясняла. В досье на «Инвестбанк» тоже содержалась масса всевозможной информации. Начиная от даты основания и первоначального состава учредителей, кончая списком последних крупных клиентов банка, испещренным пометками со ссылками на другие документы.

Гуров уже около получаса изучал досье, пытаясь найти среди огромного количества всевозможной информации того человека или фирму, которые получили бы прямую выгоду от смерти председателя правления и крупнейшего акционера «Инвестбанка». Имена, названия, даты, извлекаемые сыщиком из массы данных, постепенно целиком заполнили чистый лист бумаги. Но чем дольше Гуров изучал досье, тем сильнее крепла его уверенность в бессмысленности этой работы.

По данным, собранным людьми Кулагина, получалось, что «Инвестбанк» работал почти без претензий от клиентов, партнеров и государства. Конечно, без мелких накладок и разногласий его работа обойтись не могла. Но в высшей степени корректная деятельность Горохова на посту председателя правления банка позволяла без серьезных конфликтов сглаживать все острые углы.

Список, составляемый Гуровым, получился довольно внушительным. Но все проблемы клиентов «Инвестбанка», выделенные в нем, не стоили и выеденного яйца. Это были либо задержки платежей на несколько дней, либо мелкие трения по объемам кредитования. Кое-где мелькали отказы в отсрочке очередных выплат по кредитам или факты уменьшения объемов инвестирования.

Сыщик никогда не был слишком силен в банковских и экономических вопросах. Но и ему стало понятно, что поводов для устранения председателя правления «Инвестбанка» не было ни у одного из его клиентов. Или, точнее, они имелись почти у всех. Однако если за возникновение подобных трений убивать банкиров и экономистов, то вскоре в стране было бы некому считать деньги.

И все же кое-какую пользу из изучения досье на «Инвестбанк» Гуров для себя извлек. Наиболее частым участником всех вышеперечисленных инцидентов между банком и его клиентами являлась некая фирма «Клондайк», включающая в себя целую сеть игорных и развлекательных заведений.

Общеизвестно, что игорный бизнес, как никакой другой, находится под пристальным вниманием и тщательным контролем преступных группировок. По данным, собранным сотрудниками ФСБ, «Клондайк» курировала группировка преступного авторитета Спирина по кличке Горелый.

Согласно выводам, сделанным ребятами Кулагина, Спирин никакого отношения к разворовыванию кредитов МВФ не имел. Но Гуров в отличие от сотрудников ФСБ не считал, что убийство Горохова непременно связано с деньгами, утекающими за границу. Сыщик понимал, что разрабатывать эту версию ему непременно придется. И, может быть, в качестве одной из самых основных. Но на самом деле мотивы убийства банкира могли быть далеки от предположений сотрудников ФСБ.

В любом случае связь «Инвестбанка» с одной из крупнейших преступных группировок Москвы через фирму «Клондайк» нельзя было оставлять без внимания. Последней информацией в досье Кулагина, касающейся этой фирмы, был отказ «Инвестбанка» в кредитовании очередного проекта по развитию сети игорных заведений, подписанный лично Гороховым.

Сумма, которую просил «Клондайк» у банка, была не слишком велика. Однако и она могла послужить поводом для убийства. Может быть, Спирину надоело терпеть в правлении банка человека, отказывающегося беспрекословно подчиняться ему. Или у авторитета были с Гороховым какие-то другие дела, до которых ФСБ не смогла докопаться.

Так или иначе, но проверить Спирина было просто необходимо. И возможность для этого у Гурова имелась. Сыщик посмотрел на часы и поднял трубку телефона. После пятого гудка на звонок наконец-то ответили.

– Да? – раздался в трубке осипший голос.

– Здравствуй, Амбар, – ответил Гуров. – Поднимай свой зад и тащи его в пиццерию на Чаплыгина. Жду тебя не позже трех часов.

– А кто это говорит? – недовольно поинтересовался Амбар.

– Конь в пальто! – рявкнул на него сыщик. – Ты меня, как маму родную, должен уже по голосу узнавать. И приплясывать от радости в ожидании очередного поручения.

– Так бы сразу и сказали, – хмыкнул Амбар. – Ладно, буду ровно в три.

– Еще бы! – согласился Гуров и повесил трубку.

Константин Бродкин, бывший вор по кличке Амбар, был человеком скаредным и жадным. Именно эта постоянная жажда наживы, что сжигала изнутри Амбара всю его сознательную жизнь, и позволила сыщику однажды завербовать его.

Бродкин, в общем-то, был не дурак. Однажды попав на глаза Гурову, он понял, что теперь с прошлой воровской жизнью придется «завязать».

Амбар много слышал об этом сыщике и догадывался, что играть в кошки-мышки с ним не стоит. Поэтому безропотно согласился быть осведомителем Гурова. А для того чтобы быть в курсе всех дел преступного мира, да еще и иметь дополнительный приработок, кроме вознаграждений от сыщика, Амбар с молчаливого согласия Гурова открыл в своей квартире настоящий притон.

К Бродкину наведывался самый разнообразный контингент. Начиная от дешевых вокзальных проституток и мелких воров, кончая не последними людьми в преступном мире. Каждому из них от Амбара требовалось свое. Кто-то просто искал тихое место для веселого времяпрепровождения. Кто-то шел за информацией, а иные пытались что-то приобрести или продать через этого проныру. Поэтому Бродкин так или иначе всегда был в курсе последних новостей криминального дна.

Услугами Амбара Гуров пользовался не слишком часто. Отчасти оттого, что опасался «засветить» перед уголовниками этот достаточно ценный источник информации. Отчасти потому, что не очень доверял Бродкину. Сыщик знал, что, как только Амбар почувствует, что выполнить новое поручение Гурова менее выгодно, чем продать его уголовникам, он не колеблясь приведет сыщика в засаду. Но пока Гуров ситуацию контролировал.

Времени до встречи с Амбаром у сыщика оставалось еще много. Гуров специально назначил встречу с осведомителем на три часа. Сыщик собирался еще побывать в фирме «Набат», поставившей сигнализацию в квартире Горохова. А также наведаться к начальнику службы охраны «Инвестбанка» Репину Николаю Николаевичу, бывшему сотруднику ФСБ. Убрав документы в сейф, Гуров вышел из кабинета.

Офис «Набата» располагался на Маросейке, в двух кварталах от помещения, занимаемого «Инвестбанком». Гуров добрался туда минут за двадцать пять, учитывая дорожные пробки и обилие светофоров. В «Набате» сыщика уже ждали. Точнее, не его самого, а кого-нибудь из милиции. Однако директор фирмы был удивлен, принимая у себя в кабинете офицера в чине полковника.

– Однако хорошо быть банкиром, – удивленно покачал он головой после приветствия. – Интересно, если меня уберут, то следствие поручат кому-нибудь старше капитана?

– Иной капитан двух полковников стоит, – усмехнулся Гуров. – И все же согласитесь, Андрей Георгиевич, что быть живым директором магазина лучше, чем мертвым председателем правления банка.

– С этим утверждением трудно спорить, господин полковник, – развел руками директор.

– Лев Иванович, – поправил его сыщик. – Формальности оставим для протокола. Тем более что я сейчас на вашем поле играю.

– Любите смотреть футбол? – поинтересовался Андрей Георгиевич.

– Нет. Просто присказка у меня такая, – улыбнулся Гуров. – Прилипла еще в молодости во время одного из расследований. Так до сих пор и не избавлюсь. Однако давайте перейдем к делу…

Разговор с директором «Набата» надолго не затянулся. Андрей Георгиевич, еще вчера услышав о смерти одного из клиентов своей фирмы, догадался, что кто-нибудь из сотрудников милиции непременно наведается к нему. Поэтому подготовился к беседе заранее. Открыв один из ящиков стола, директор не мешкая выложил на стол все документы, касающиеся системы сигнализации, установленной в доме Горохова, и начал свои объяснения.

По словам Андрея Георгиевича получалось, что банкиру поставили одну из самых надежных систем, имеющихся сейчас в России. Директор «Набата» довольно подробно описал принципы работы системы, установленной в доме Горохова. Если верить ему, то пробраться туда незамеченным мог только какой-нибудь секретный агент из фантастического фильма, имеющий в распоряжении такие средства, каких ученые еще и не изобрели.

– Единственной бедой этой охранной системы являются короткие замыкания, – закончил свой рассказ Андрей Георгиевич. Гуров внимательно посмотрел на него. – Дело в том, что данная сигнализация рассчитана на питание от сети переменного тока. Сами знаете, Лев Иванович, какие у нас перепады напряжения. У «родной» этой системе проводки изоляция очень хрупкая и от перепадов в сети постоянно трескается. Горохову мы ставили сигнализацию около года назад. Тогда мы не заменяли кабели проводки на более прочные, и там уже один раз случилось короткое замыкание. Приблизительно два месяца назад. Мы тогда предложили Горохову заменить проводку целиком, но он отказался. Сказал, что времени на эту ерунду у него пока нет…

– У вас есть план системы сигнализации квартиры Горохова? – перебил Гуров разговорчивого директора.

– Конечно, – слегка обидевшись, кивнул тот и зашелестел схемами. – Вот, смотрите. От участка милиции до самой квартиры. А это план установки сигнализации непосредственно в квартире Федора Михайловича.

– Где произошло короткое замыкание? – поинтересовался сыщик.

Директор ткнул пальцем в то место на схеме, которое изображало лестничную площадку возле дверей квартиры Горохова. В указанной точке провода сигнализации были обведены красным. Как раз напротив лифта.

– Вы слышали, что там снова произошел обрыв проводки? – Гуров внимательно посмотрел на Андрея Георгиевича.

– Конечно. И мы крайне удивлены этим фактом. – Директор «Набата» откинулся на спинку кресла. – Дело в том, Лев Иванович, что мы имеем договоренность с отделениями милиции, к которым подключены наши системы, об уведомлении нас после каждого случая тревоги. После первого короткого замыкания наш мастер нарастил концы проводов и установил специальную защитную коробку. По крайней мере, должен был это сделать…

Директор достал из ящика стола пачку «Ротманс» и закурил. Он предложил сигарету и Гурову, но сыщик отказался. Андрей Георгиевич пожал плечами и продолжил свой рассказ:

– Наш человек ездил смотреть, что случилось на этот раз, и был удивлен увиденным. – Гуров вопросительно посмотрел на директора «Набата». – Дело в том, что предохранительная коробка делается из трудновоспламеняемого сорта пластмассы. На месте повторного замыкания заметны следы интенсивного горения и никаких признаков присутствия коробки. Объяснить это можно только одним: наш мастер выполнил первый ремонт недоброкачественно. По-видимому, просто замотал изолентой разрыв и бросил работу.

– А вы его самого не спрашивали? – не скрывая иронии, поинтересовался сыщик.

– Сожалею, но это невозможно, – ответил Андрей Георгиевич. – Этот человек у нас не работает уже больше месяца. Мы бы его отыскали и наказали, если бы Горохов погиб в результате его халатности. Но поскольку в отделении нам сказали, что Федор Михайлович был к моменту нового короткого замыкания мертв уже около часа, то тратить время на наказание этого халтурщика лично я не желаю.

– И все же дайте мне адрес этого вашего мастера, – попросил Гуров. – Может быть, пригодится.

– Всегда пожалуйста, – пожал плечами директор и щелкнул кнопкой на селекторе: – Леночка, запроси в отделе кадров данные по Парамонову…

Гуров и сам не до конца понимал, зачем ему понадобился адрес мастера, ремонтировавшего первый раз проводку на лестничной площадке у квартиры Горохова. С сигнализацией было все более-менее ясно. Ни первое, ни второе короткие замыкания отношения к смерти банкира не имели. Сначала это была лишь техническая неисправность. А потом – всего лишь следствие предыдущего халатно исполненного ремонта. И все же Гуров решил побеседовать с Парамоновым.

Раз этот человек на практике осуществлял установку и обслуживание охранных систем, то должен разбираться в них получше тех, кто изучал эти системы в теории. Сыщик все еще надеялся, что отыщет способ, каким убийца мог пробраться в квартиру Горохова, не потревожив систему сигнализации. Вполне вероятно, что этот факт окажется одним из решающих для следствия. Но пока у Гурова были дела поважнее.

Вместо роскоши, которую сыщик рассчитывал увидеть в кабинете начальника охраны «Инвестбанка», помещение, занимаемое Репиным, показалось просто спартанским. Никаких излишеств в интерьере. Стол, шкаф, несколько мягких стульев, компьютер и пара телефонных аппаратов – вот и все, что составляло обстановку рабочего места Репина.

Видимо, начальнику охраны секретарь не полагался по штату, поскольку Гурова до кабинета Репина проводил один из дежуривших на первом этаже охранников. Он же тихо постучал в дверь и, заглянув внутрь, доложил Репину о том, что его хочет видеть полковник милиции. Начальник охраны коротко разрешил войти. После приветствия Гуров представился и сразу перешел к делу.

– Николай Николаевич, у меня есть к вам несколько вопросов, – проговорил сыщик, усаживаясь на стул напротив кресла Репина. – Как вы понимаете, мой визит связан со вчерашним убийством вашего шефа. Вы как начальник его охраны должны знать о всех планируемых встречах Горохова. Скажите, ждал ли Федор Михайлович вчера в обед кого-нибудь к себе домой?

– Нет, насколько мне известно. – Голос у начальника охраны «Инвестбанка» звучал несколько резковато. Словно Репин отдавал приказы или разговаривал с вышестоящим армейским начальством. – Обычно охрану заранее уведомляли лишь о тех встречах, которые должны были состояться вне офиса и дома. Во всех остальных случаях Федор Михайлович просто ставил нас перед фактом.

– Означает ли это, что ни вы, ни ваши сотрудники не знали, кого Горохов принимал у себя дома? – Гуров пристально посмотрел в непроницаемое лицо начальника охраны.

Сыщик не знал, всегда ли Репин выглядит подобным образом. Но сегодня начальник охраны «Инвестбанка» производил впечатление скорее каменной статуи, чем живого человека. Никаких эмоций на лице. Никакой искорки в глазах. Даже губы при разговоре Репин почти не разжимал.

– За редким исключением. – Ответы начальника охраны звучали, словно заученный наизусть урок. – Иногда Федор Михайлович был вынужден принимать на квартире не очень надежных людей. В таких случаях он просил, чтобы при их встрече присутствовал кто-нибудь из охраны либо лично я.

– Часто ли при встречах Горохова с теми или иными людьми происходили конфликтные ситуации? – поинтересовался сыщик, все еще пытаясь рассмотреть на лице Репина хоть какие-нибудь признаки эмоций.

– Никогда. – Ответ был короток и категоричен. – Федор Михайлович не был конфликтным человеком. Если обстановка переговоров иногда и накалялась, то он успевал разрядить ее до вмешательства охраны.

– Значит, у Горохова не было врагов? – Вопрос Гурова прозвучал по-детски наивно.

– Враги есть у всех, у кого имеются деньги, власть и общественное положение. – Пожалуй, впервые за разговор в голосе Репина несколько изменились интонации. – Вы это понимаете не хуже меня. А если вас интересует, знаю ли я кого-нибудь, кто мог бы убить Горохова, то ответ мой будет отрицательным. И постарайтесь, господин полковник, не задавать наводящих вопросов. У вас это не слишком хорошо получается.

– Бедностью попрекать грешно. Вероятно, у вас в ФСБ были более тонкие методы работы. – В словах Гурова зазвучал металл. – Например, выламывание ребер и разбивание черепов.

Несколько секунд сыщик и бывший фээсбэшник сверлили друг друга взглядами. Причем в глазах обоих читалось настоящее отвращение к своему оппоненту. Впрочем, у Гурова там еще плясали искорки смеха. Провокационный ход сыщика удался. И у него получилось пробить каменную непроницаемость начальника охраны и вызвать у него хоть какие-нибудь эмоции. Теперь Гуров надеялся, что дальше разговор примет более содержательную форму.

– Вы правы. Методы работы у ФСБ и милиции совершенно разные, – наконец сдался Репин, отведя взгляд в сторону. – И сейчас не я веду следствие, а вы.

– Вот именно, – усмехнулся Гуров. – Могу даже по секрету сообщить, что не далее как сегодня утром генерал Кулагин передал мне информацию на «Инвестбанк» из ФСБ. Он также сказал, что руководство «конторы» готово оказывать мне всяческую помощь в проведении расследования.

– Пашка?! – удивился Репин. – Вот это дела!

И этот ход сыщика сработал. Собственно говоря, опираясь на возраст начальника охраны и бывшего фээсбэшника, Гурову нетрудно было предположить, что Репин мог быть лично знаком с Кулагиным. Сыщик оказался прав.

– Да-а, – задумчиво протянул Репин. – Выходит, вы птица большого полета…

– Что выросло, то выросло, – снова усмехнулся Гуров. – Но давайте все же поговорим о деле. Вы, Николай Николаевич, упоминали о каких-то «ненадежных людях», при встрече с которыми у себя на квартире Горохов просил присутствовать охрану. Не могли бы вы назвать мне их имена?

– Попробую вспомнить. Таких случаев было немного. – Репин после заявления Гурова о его тесном сотрудничестве с ФСБ все еще выглядел растерянным. – За два года моей работы здесь в качестве начальника охраны банка, пожалуй, охрану к нему на квартиру приходилось высылать раза три. И пару раз я присутствовал лично.

Репин задумался, вспоминая фамилии. Гуров терпеливо ждал, откинувшись на спинку стула. Пять случаев за два года, когда Горохову приходилось впускать к себе в квартиру «ненадежных людей», это не слишком много. Однако и такая информация могла дать следствию хоть какую-нибудь ниточку, ведущую к раскрытию преступления.

– Ну, лично мне оба раза приходилось присутствовать при разговоре Федора Михайловича с Вяхиревым. А мои ребята ездили каждый раз к разным людям. – Репин назвал фамилии. – Кстати, последняя такая встреча произошла именно с Вяхиревым и в моем присутствии. Около недели назад.

– А вы не помните, о чем тогда шла речь? – поинтересовался сыщик.

– При мне о пустяках. – Начальник охраны вновь перешел на деловой тон. – Для обсуждения серьезных вопросов они уединялись в кабинете Федора Михайловича.

– А кто он такой, этот Вяхирев? – Гуров сделал вид, что утрачивает к разговору интерес. Репина это задело.

– Официально считается генеральным директором АО «Новострой». – Казалось, начальник охраны банка решил, что полковник из милиции считает его слишком мелкой сошкой в банке, чтобы продолжать тратить время на разговор с отставным фээсбэшником. – Но у меня есть сведения, что Вяхирев крепко связан с крупными воротилами преступного мира.

– С кем именно? – насторожился Гуров.

– Роман Сергеевич выполнял несколько строительных подрядов для «Клондайка». А эту шарашку курирует Горелый, если вам хоть что-нибудь говорит это имя, – усмехнувшись, ответил Репин. – К тому же ходят слухи, что у Горелого возник конфликт с какой-то новой крутой группировкой. Так вот, по моим данным, именно Вяхирев помогал урегулировать разногласия между ними.

– С кем именно? – Теперь сыщик не смог скрыть своего интереса.

– А вот этого я не знаю. – Начальник охраны развел руками. – Спросите у него самого. Если посмеете.

– Посмеем, если понадобится, – усмехнулся Гуров. – А с кем встречался Горохов вчера до обеда и какие встречи планировал на вторую половину дня?

– Спросите об этом у секретаря. – Репин посмотрел на часы, давая понять сыщику, что разговор пора заканчивать. – Если и встречался с кем-нибудь, то у себя в кабинете. Выезжать Федор Михайлович никуда не планировал. Хотя… – Начальник охраны на секунду замялся. Гуров вопросительно посмотрел на него. – Чернов у меня вчера спрашивал утром, не перенес ли Федор Михайлович встречу с Вяхиревым на другой день.

– С Вяхиревым? – Гуров насторожился. – И кто такой Чернов?

– Это начальник инвестиционного отдела. Он работает в банке почти со дня его основания. И у них с Гороховым вроде бы очень теплые отношения, – поморщившись, ответил Репин. – Чернов у Федора Михайловича даже в гостях несколько раз был. А насчет встречи с Вяхиревым я ничего не знаю. Сам вчера первый раз от Чернова услышал. Спросите у секретаря. Может быть, она вам что-нибудь разъяснит.

Почувствовав, что сейчас ничего большего добиться от Репина не удастся, сыщик поднялся со стула. На несколько секунд Гуров замер около стола. Начальник охраны вопросительно посмотрел на него. В его глазах можно было без труда прочесть, как утомил бывшего фээсбэшника разговор с ненавистным представителем органов внутренних дел. И лишь упоминание Гуровым имени Кулагина удерживало Репина от попытки нахамить надоедливому менту.

– Последний вопрос, Николай Николаевич. – Сыщик наклонился над столом. – Когда вы узнали о смерти Горохова?

– Через несколько минут после того, как ребята его нашли, – тяжело вздохнув, ответил начальник охраны. – Один из моих парней позвонил мне и поинтересовался, что им делать. Можно подумать, были какие-нибудь варианты, кроме звонка к вам…

Выйдя от Репина, Гуров посмотрел на часы. Времени до встречи с Амбаром оставалось не так уж и много. Но и поездка с Маросейки до пиццерии на Чаплыгина займет не более пятнадцати минут. Сыщик не должен был опоздать на встречу со своим осведомителем. Но даже если такое и случится, Амбар не развалится. Подождет десять минут. С него не убудет.

В любом случае до встречи с осведомителем сыщику предстояло сделать в банке еще несколько дел. И откладывать их на более позднее время Гуров не собирался. Поэтому, недолго думая, он зашагал на третий этаж. Туда, где располагался кабинет ныне покойного председателя правления «Инвестбанка».

Приемная Горохова была полным антиподом скромного кабинета начальника охраны. Даже такому не искушенному в предметах роскоши и дизайне интерьера человеку, как Гуров, было абсолютно ясно, что над обстановкой комнаты поработал настоящий профессионал.

А о вложенных в это дело деньгах сыщику и думать не хотелось. По крайней мере, решив, что одна лишь мебель в приемной стоит больше, чем его квартира целиком, Гуров перестал думать об интерьере и сосредоточился на единственном живом обитателе помещения – высокой привлекательной женщине лет тридцати на вид.

– Вы что-то хотели? – поинтересовалась она, в одно мгновение успев оценить безупречный костюм Гурова.

Сыщик представился и показал женщине удостоверение. Секретарша Горохова несколько секунд ошарашенно смотрела на корочки полковника, видимо, не в силах понять, как это такой элегантный джентльмен может быть сотрудником милиции. Затем женщина пожала плечами и с холодным лицом предложила Гурову присесть. Сыщик слегка улыбнулся в ответ на такое изменение в поведении секретарши.

– Я вижу, что и вас общение с милиционерами не приводит в восторг, – констатировал Гуров, опускаясь в мягкое кресло.

Сыщик на секунду задержал взгляд на пластиковом бейдже, прикрепленном к левому лацкану пиджака секретарши. «Белкина Ирина Ивановна. Секретарь-референт» – значилось на этой идентификационной табличке.

– А чему радоваться? – пожала плечами женщина. – Везде с вашим появлением начинаются неприятности.

– Ну, допустим, все наоборот. Не неприятности являются следствием нашего появления. Они лишь причина, – улыбнулся Гуров. – Такая умная женщина, как вы, не может не понимать, что туда, где нет беды, мы никогда не приходим.

– Извините, господин полковник, вы сюда философствовать пришли? – Белкина зачем-то переложила бумаги у себя на столе с одного места на другое. – Или у вас есть еще какие-нибудь дела, кроме того, как интересоваться моим личным отношением к сотрудникам милиции?

Гуров внимательно посмотрел на женщину. Собственно говоря, в приемную покойного Горохова он зашел только для того, чтобы узнать, с кем встречался банкир накануне своей смерти и какие встречи планировал на вторую половину дня.

Сыщик еще хотел увидеть Чернова и, чтобы не бегать по банку в поисках кабинета начальника инвестиционного отдела, заодно решил узнать у секретарши, где этот отдел находится. Однако, увидев реакцию Белкиной на свое появление, решил задержаться и поговорить с ней. Гурову было любопытно узнать, отчего женщина так нервничает.

– Было бы интересно поговорить и об этом, Ирина Ивановна. Но как-нибудь в другой раз, – ответил на вопрос секретарши Гуров. – Пока меня интересуют те люди, с которыми встречался ваш покойный шеф накануне смерти. А также список всех встреч, которые он планировал вчера на послеобеденное время.

– А я что, журнал регистрации веду? – довольно агрессивно поинтересовалась Белкина. – К нему в день по полсотни человек приходили. И большинство из них – сотрудники банка. Разве всех упомнишь?

– А вы постарайтесь, – с нажимом проговорил Гуров. – Я вас прошу вспомнить не все встречи за последние полгода, а всего лишь за вчерашнее утро. К тому же сотрудники банка меня не интересуют. Мне нужны только те люди, которые приходили к Горохову для деловых переговоров.

– А вот тут я вас разочарую, – усмехнулась секретарша. – Вчера утром посторонних в кабинете Федора Михайловича не было. Сам он никуда не ездил. И на послеобеденное время никаких встреч не планировал. Вчера был неприемный день. И Горохов занимался внутрибанковскими делами.

– Я слышал другое. – Ответ Белкиной несколько удивил сыщика. – У меня есть сведения, что покойный Горохов собирался встретиться с Вяхиревым.

Теперь пришло время Белкиной удивиться. Она на секунду замерла, оторопело глядя в глаза сыщика. Затем перелистала свой ежедневник, видимо разыскивая какие-то записи. И лишь затем ответила на полувопрос сыщика.

– Возможно, вы ошибаетесь. – Голос секретарши звучал все так же сухо. Однако, видимо, от удивления агрессивность в интонациях пропала. – «Новострой» Вяхирева задолжал нам по кредитам довольно большую сумму. Около недели назад Федор Михайлович встречался с Романом Сергеевичем у себя дома. Видимо, к соглашению они так и не пришли. Поскольку покойный шеф приказал Вяхирева и на порог не пускать, пока тот целиком не погасит долг. Поэтому не думаю, что Федор Михайлович мог вчера планировать встречу с ним. По крайней мере, мне об этом ничего не известно. А вам кто сказал?

– Такая информация поступила от Чернова, – ответил сыщик. – Кстати, где мне можно его найти?

– Как это? – Белкина снова удивилась. – Говорите, что информацию от Чернова получили, а где найти его, не знаете? Что-то я вас не пойму!

– Что выросло, то выросло, – усмехнулся Гуров. – Так где мне увидеть Чернова?

– Дома он должен быть, – пожала плечами секретарша. – Неделю назад взял десять дней за свой счет. Говорят, у него кто-то из родных болеет. Вчера утром приходил. Просил у Горохова продлить отпуск. Вроде бы шеф согласился.

– Хороший, значит, Горохов был человек, – покачал головой сыщик. – Раз мог человеку отпуск продлить…

– Кто был хороший? Горохов?! – Белкина едва не подскочила на стуле. Гуров удивленно посмотрел на нее. – Я, конечно, знаю, что о мертвых говорят либо хорошо, либо ничего. Но назвать Горохова хорошим только настоящая сволочь могла!

– Что вы имеете в виду? – осторожно поинтересовался сыщик.

– Да вы у людей поспрашивайте. Они вам расскажут, каким «хорошим» был Горохов! – Секретарша была просто в бешенстве. – Хотя это мне уже все равно. Я здесь работать не останусь. Станет Корнев председателем совета директоров, он меня непременно уволит. У него свои кандидатки на это место есть. А остальные, наверное, так и будут в трубочку сопеть!

– Давайте по порядку. – Гуров устроился в кресле поудобнее. – Так, значит, вы говорите, что Горохова сотрудники не любили? Я слышал обратное…

Последнее заявление сыщика вызвало у Белкиной новую волну негодования. По ее словам получалось, что так говорить могли только абсолютно бессовестные люди. Секретарша покойного Горохова была просто вне себя от ярости. И сыщик вскоре понял отчего.

Как это часто практикуется во многих крупных фирмах, у Горохова было две секретарши. Белкина вела все дела покойного банкира. Причем делала это настолько профессионально, что, несмотря на несколько вздорный характер Белкиной, у Горохова и мысли в голове не возникало о том, чтобы уволить ее.

Вторая секретарша, как и водится в таких случаях, была «выездной». То есть сопровождала своего шефа во всех его поездках. И по большей части служила лишь грелкой в постели. Вот ей-то больше всего и доставалось от шефа.

По словам Белкиной, Горохов был настоящим садистом. Он никогда не упускал случая поиздеваться и унизить человека. О том, что он вытворял со своими «выездными» секретаршами, Белкина и говорить не стала. Сказала только, что ни одна из них больше двух недель на этом месте не выдерживала.

– Про остальных и говорить не буду. Если интересно, то поспрашивайте сами. – Выплеснув свой гнев, Белкина несколько успокоилась. – Вон, Маринка из отдела поступлений только три дня назад ревмя ревела. У нее мать в Твери умирала, а Горохов ее не отпустил. Сказал, что умирать старая женщина полгода может. И это еще не повод для того, чтобы оставить работу. А если Маринка с матерью хочет сидеть, то пусть подает заявление на увольнение. А у Маринки, между прочим, трое детей…

Белкина встала из-за стола и налила себе в стакан воды. Она пила воду долго, маленькими глоточками. Гуров молча сидел на стуле и ждал. Сыщик чувствовал, что женщина еще не закончила. И не хотел уходить, не услышав последних слов.

– Если кто и может что-то хорошее о Горохове сказать, так это Чернов, – наконец, поставив стакан на место, продолжила Белкина. – Да и то, сколько лет человек в банке работает, а продвижения по службе никакого. А вы говорите, что Горохов хорошим человеком был…

Впечатление от разговора с секретаршей покойного Горохова у сыщика сложилось двоякое. С одной стороны, эмоциональному рассказу Белкиной о характере ее шефа трудно было не поверить. А с другой – все, что узнал Гуров о Горохове до этого, прямо противоречило словам секретарши.

Досье на «Инвестбанк» и его председателя правления, составленное в ФСБ, слова Репина, да и реакция Гороховой на смерть мужа говорили о том, что покойный был в высшей степени человеком корректным и сдержанным, бесконфликтным. Но из монолога Белкиной получалось, что Горохов при жизни представлял собой настоящего диктатора с садистскими замашками.

Гуров пока не спешил делать окончательные выводы о характере покойного. Его секретарша могла говорить правду. Сыщик уже сталкивался с такими людьми, которые с равными себе держались в высшей степени корректно, а подчиненных всячески терроризировали. Но вся грязь, вылитая Белкиной на покойного Горохова, могла быть лишь следствием эмоционального срыва не слишком сдержанной женщины, проявившегося из-за возможной потери хорошей работы.

Сыщик решил не забивать себе голову размышлениями о том, хорошим или плохим человеком был Горохов. Сейчас имелись проблемы поважнее. До встречи с Амбаром следовало как-то систематизировать полученную в банке информацию, чтобы окончательно определиться с сутью задания для информатора.

Подозрения о возможной причастности к убийству Горохова Гуров с «Клондайка» снимать не собирался. Однако теперь появилась новая фигура, которой следовало уделить максимум внимания, – Вяхирев Роман Сергеевич.

Во-первых, Вяхирев вплотную работал с «Клондайком» и даже, по словам Репина, занимался урегулированием трений между группировкой Горелого и какими-то новыми криминальными формированиями.

Во-вторых, именно Вяхирев чаще других бывал в квартире покойного Горохова. Причем в качестве «ненадежного» гостя. И, по не проверенной пока информации, Роман Сергеевич должен был в день смерти Горохова встретиться с ним. Странным было и то, что никто из сотрудников банка, за исключением Чернова, не слышал об этой встрече.

Ну а в-третьих, по информации, полученной от Белкиной, именно при последней встрече Вяхирева с Гороховым между ними произошел конфликт. Получалось, что трения при этих переговорах возникли очень серьезные. Если уж обычно терпеливый Горохов приказал больше не пускать Вяхирева на порог банка. И связан этот конфликт с довольно большими деньгами, которые «Новострой» должен был выплатить банку.

Получалось так, что в куцем списке подозреваемых в убийстве банкира Вяхирев выходил на первый план. Однако в этом же списке появилась и еще одна фигура, упоминание о которой проскользнуло лишь однажды, но не могло не насторожить сыщика.

Опять же, по словам Белкиной, место убитого Горохова в правлении банка должен был занять некто Корнев. Фигура, практически обделенная вниманием в досье ФСБ. О Корневе там мелькала лишь пара строчек. И специалисты Кулагина не говорили о нем как о возможном преемнике Горохова. По их данным, ныне покойный председатель правления устраивал всех. И все же его убили. И у Корнева могли быть на то причины. Например, нереализованные амбиции.

Вдобавок ко всему никак нельзя было списывать со счетов несчастных «выездных» секретарш, над которыми, судя по рассказу Белкиной, издевался Горохов. Если хоть часть ее рассказа является правдой, то у любой из девушек были все основания убить Горохова. По крайней мере, с последней из них – Стрижовой Верой Николаевной – Гуров побеседовать собирался. Как и проверить всех остальных «ненадежных» людей, бывавших в квартире покойного Горохова.

Сыщик не исключал из списка подозреваемых и жену банкира. Если все же Горохов действительно вел себя с подчиненными как садист, то и в семье могли существовать такие отношения. А доведенная до крайности женщина способна на непредсказуемые поступки.

В общем, круг подозреваемых в причастности к убийству Горохова постепенно расширялся. Однако говорить о каких-то конкретных продвижениях в расследовании этого преступления было еще рано. Слишком мало фактов имелось на руках у Гурова. И эту копилку предстояло пополнить его осведомителю.

Сквозь огромные окна пиццерии на Чаплыгина Гуров сразу заметил Бродкина, хотя тот и выбрал самый дальний от входа столик. Амбар поглощал огромную порцию пиццы, изредко посматривая в окно. Гурова он заметил не сразу. А увидев, лишь еле заметно кивнул головой. Сыщик вошел в пиццерию и направился к столику, занимаемому Амбаром.

– Опаздываем, гражданин начальник, – с набитым ртом пробормотал Бродкин. – Уже десять минут вас жду.

– А у тебя работа такая – ждать, пока я не соизволю появиться, – резко отрезал сыщик, усаживаясь на свободный стул. – Во время ожидания можешь развлекаться. Или, как сейчас, пиццу жрать.

– Спасибо, что разрешили, Лев Иванович, – обиделся Амбар и отодвинул тарелку в сторону. – Если у вас настроение плохое, то зачем на мне-то зло срывать? Я к вам с чистым сердцем!..

– Ладно-ладно! Извини, – отмахнулся Гуров. – Мне нужно все, что ты сможешь найти на Вяхирева. Директора АО «Новострой». Возможно, он один из помощников Горелого…

– Ни хрена себе, «возможно»! – присвистнул Бродкин. – Да Горелый без него сейчас и вздохнуть не может!

– Ну-ка выкладывай, – потребовал сыщик.

– А что мне выкладывать? Я не много знаю, – пожал плечами Амбар. – Слышал, что недавно у Горелого конфликт был с какими-то «деловыми». Едва до разборок дело не дошло. Но Горелый испугался. Видно, эти новые «деловые» крутые слишком для него. Вот пахан и попросил Вяхирева конфликт уладить. По слухам, все прошло гладко. Хотя Горелому теперь придется здорово потесниться.

– Кто такие эти «деловые»? – поинтересовался Гуров.

– Не знаю, – пробормотал Бродкин. – И знать не хочу. Мне моя голова еще на плечах пригодится.

– Не пригодится! – отрезал Гуров. – Мне нужно знать, что это за новая группировка. С кем она контактирует, какие заведения «держит»? Но этого мало. Требуется максимум информации о связях Вяхирева в преступном мире. А еще ты должен узнать, какое отношение Горелый имеет к «Инвестбанку».

– Лев Иванович, да я вам что, господь бог? – взмолился Амбар. – Как я могу все это узнать? Да меня тут же на «перо» посадят, если я там что-то разнюхивать начну…

– Посадят еще быстрее, если вдруг узнают, что ты на меня работаешь, – жестко отрезал Гуров, поднимаясь со стула и бросая на стол несколько сотенных бумажек. – Да, и еще. Поинтересуйся, не разбогател ли кто вчера совершенно неожиданно. Золотишком там, баксами разжился. Так что ты уж постарайся. Поспрашивай. Только аккуратно. Ты мне еще живым нужен.

– Спасибо за заботу, – горько усмехнулся Амбар, пряча купюры в карман. – Век вас не забуду!..

Гуров ничего не ответил. Он уже шел к выходу и препираться со своим осведомителем не собирался. По крайней мере, не теперь. В оставленном напротив пиццерии «Пежо» вовсю трезвонил сотовый телефон.


ГЛАВА ВТОРАЯ | Незаконченное дело | ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ