home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 12


Этим вечером Касси не стала переодеваться к ужину, хотя, будь с ними за столом ее отец, обязательно переоделась бы. Прожив большую часть жизни на Западе, они с матерью все же были привержены куда более строгим правилам и обычаям Востока. Касси не стала переодеваться, потому что Ангел мог бы отнестись к этому не как к простой формальности — он мог бы подумать, что она пытается произвести на него впечатление. Ей же совершенно не хотелось, чтобы он сделал такой вывод.

Но больше всего на свете она хотела бы оставаться сегодня подчеркнуто сдержанной и неразговорчивой, хотя это было ей несвойственно. Мария заметила нервозность Касси и напомнила ей, что Ангел вполне мог бы поесть на кухне вместе с ней, Марией, и ее сыном. Идея была неплохая, но несколько запоздала. Ангел, неверно истолковав ее предложение, может подумать, что она все еще боится его, если откажется поужинать в его обществе. Как бы то ни было, Касси не хотела давать ему оснований для подобных подозрений. К тому же он не являлся наемным работником. Ангел был гостем — правда, незваным, но все же гостем.

К ужину он опоздал. Мария уже минут пятнадцать дожидалась у кастрюль с готовыми блюдами, когда Ангел наконец появился на пороге. Но Касси не стала упрекать его за опоздание, хотя знала, что Мануэль заранее сообщил ему о времени ужина. Она была так поражена его видом, что в первую минуту не могла вымолвить ни слова.

Ангел расстался со своим неизменным плащом — теперь на нем была черная, в обтяжку, куртка, эффектно подчеркивавшая его мускулатуру, до этого скрытую бесформенным плащом. Свежая черная рубашка была стянута у воротника галстуком-шнурком, заменившим шейный платок. Остановившись на пороге. Ангел снял шляпу. Его черные волосы были еще влажные после мытья; густые и тщательно расчесанные, они спускались почти до плеч.

Подобно большинству людей, проводивших немало времени под открытым небом, он не стригся для того, чтобы волосы зимой защищали от холода шею и уши.

На сей раз не было нужды к нему присматриваться — было очевидно: Ангел необыкновенно красив. И мужественная красота его взволновала Касси не меньше, чем его репутация опасного человека. Она поймала себя на том, что разглядывает его до неприличия долго. По счастью, Ангел этого не заметил, так как внимательно осматривал убранство дома.

— Вы заперли ее? — спросил он, когда Касси закрыла за ним дверь.

— Кого… о, вы имеете в виду Марабеллу? Она на кухне. Не беспокойтесь, я попросила Марию побыть там с ней, пока вы в доме.

— Очень любезно с вашей стороны.

Настороженное отношение гостя к ее любимице могло бы позабавить Касси, но она помнила о том, что этот человек никогда не расстается с оружием, даже отправляясь на ужин. Марабелле, несмотря на ее покладистый характер, следовало находиться подальше от него.

Предчувствуя, что неприятностей не избежать, Касси провела Ангела к столовой — через двойные двери и направо. Длинный стол был накрыт на двоих. Увидев два стоявших рядом прибора, Касси поняла, что допустила ошибку: надо было попросить Марию поставить приборы на торцах, таким образом, чтобы они с Ангелом сидели в дальних концах стола, а не друг против друга, как Касси ужинала с отцом. Теперь же их ужин приобретал слишком интимный характер, но она понимала, что оскорбила бы Ангела, если бы велела переставить приборы сейчас.

Сделав несколько шагов к столу, Касси вздрогнула от неожиданности, почувствовав, как Ангел, стоя за ее спиной, отодвигает стул, чтобы она могла сесть. Она не ожидала от него такой галантности.

— Благодарю вас, — сказала она, смутившись еще больше, когда он, не говоря ни слова, опустился на свое место напротив нее.

Мария, услышав голос Касси, заглянула в комнату. Несколько секунд спустя она уже расставляла на столе блюда и тарелки. Ангел похвалил убранство комнаты, и Касси с облегчением завела приличествующую случаю беседу. Она объяснила, что вся мебель тут была в точности такой же, как в их доме в Вайоминге, для чего отцу пришлось договариваться с мебельным магазином в Чикаго. Некоторые предметы интерьера даже изготовили по специальному заказу отца.

— Но почему? — спросил Ангел, когда Касси наконец исчерпала эту тему.

— Я никогда об этом не спрашивала, — призналась она. — Некоторые вопросы мы с папой не затрагиваем никогда. То, что касается моей мамы, и то, что с ней связано, относится к запретным темам.

— Но почему? Неужели только потому, что они разведены…

— Они не разведены.

Ангел опустил вилку и с удивлением взглянул на девушку. Она тут же опять заговорила:

— Почти все думают, что мои родители разведены, но ни отцу, ни матери мысль о разводе даже в голову не приходила. Похоже на то, что их вполне устраивает жизнь порознь, в разных концах страны.

— А если кто-нибудь из них захочет снова создать семью?

Касси пожала плечами:

— Тогда скорее всего им придется расторгнуть свой брак.

— Это будет вам неприятно?

— На моей памяти родители никогда не разговаривали друг с другом. Почему же мне должно быть неприятно, если кто-нибудь из них захочет иметь нормальную семью?

Ангел, покачав головой, снова склонился над тарелкой.

— Не очень-то верится, что они и в самом деле не обменялись ни словом за все эти годы, — сказал он минуту спустя. — Как же они в таком случае воспитывали вас?

Касси улыбнулась:

— Честно говоря, мне было лет семь, когда я поняла, что родители всех моих друзей ведут себя совершенно по-другому. До тех пор я думала, что их взаимоотношения — это абсолютно нормально. Ангел, почему бы вам не рассказать что-нибудь о себе?

Произнося его имя, Касси покраснела. Обратившись к нему по имени впервые, она вдруг поняла, сколь интимно звучит такое обращение, особенно в устах женщины.

Он заметил ее смущение:

— В чем дело?

— Можно… могу ли я называть вас как-нибудь иначе? Ангел даже не улыбнулся, но Касси могла бы поклясться, что его забавляет ее смущение.

— Вполне достаточно просто «мистер», — ответил он. Но такое обращение, с ее точки зрения, было слишком чопорным. Не решало проблемы и «мистер Ангел», потому что Ангел — имя, а не фамилия. Он не сделал ни малейшей попытки помочь ей, что изрядно разозлило ее и побудило спросить:

— Почему вы выбрали себе имя Ангел? Его черная бровь поползла вверх.

— Вы считаете, я сам выбрал себе такое имя?

— Разве не так?

— Ни в коем случае. Вышло так, что это было единственное имя, которым меня называла мама, и только его я мог сообщить старику горцу, вырастившему меня. Насколько я помню, он очень развеселился.

Немного подумав над его словами, Касси заметила:

— Но ведь это, вероятно, было просто ласковое прозвище, как, например, слова «дорогой» или «крошка».

— Потом я тоже это понял, но в то время воспринимал свое прозвище как имя. Да это и не имело для меня особого значения. Теперь же я сжился с этим именем, а любое другое звучало бы непривычно.

"Но как воспринимают ваше имя те люди, которые впервые слышат его?» — этот вопрос вертелся у нее на языке, но любопытство к другим вещам, о которых он упомянул лишь вскользь, пересилило.

— Ваша матушка умерла? И поэтому вас вырастил тот житель гор?

— Он украл меня.

На сей раз положить вилку пришлось ошеломленной Касси.

— Прошу прощения…

— Прямо из Сент-Луиса, — продолжал Ангел, словно не замечая, что его собеседница сидит с открытым от удивления ртом. — Мне было тогда пять или шесть лет. Точно не помню.

— Не помните? Вы хотите сказать, что точно не знаете, сколько вам лет?

— Да, не знаю.

Это обстоятельство показалось ей столь печальным, что Касси, как бы выражая сочувствие, невольно погладила руку Ангела кончиками пальцев. В следующее мгновение, осознав, что сделала, она тут же отдернула руку. Он заметил это, что еще больше смутило Касси. Девушка склонилась над своей тарелкой, принимаясь за курятину в остром соусе.

Проглотив кусочек, она заговорила снова:

— Но зачем было красть ребенка? И неужели никто не пытался найти вас?

— Я ничего не могу сказать по этому поводу. Возможно, никто и не пытался меня искать. Но так или иначе, следующие девять лет я провел высоко в горах, где мы не встречали даже индейцев, не говоря уж о белых людях.

— И вы никогда не пытались сбежать?

— Через несколько месяцев после того, как мы добрались до жилища старика в горах, я забрел слишком далеко от своего нового дома. Старый Медведь все-таки нашел меня и посадил на цепь во дворе — продержал так три недели.

Касси не верила своим ушам. Последние слова Ангела заставили ее побледнеть.

— И вы три недели провели под открытым небом?

— Думаю, мне повезло, что стояло лето, — проговорил Ангел с таким видом, словно эта тема не вызывала у него абсолютно никаких эмоций. — Но после этого случая я уже не удалялся от нашего жилища так далеко. И прошло лет пять, прежде чем старик взял меня с собой в поселок, где продавал добытые им меха. Мы добирались до поселка неделю.

— Вы там ничего никому не сказали?

— Он велел мне держать язык за зубами. К тому времени я уже привык слушаться его. Кроме того, в поселке все знали, что представляет собой Старый Медведь. И никто бы не рискнул схватиться с ним, чтобы выручить меня.

Касси уже успела пожалеть о том, что несколько минут назад завела речь об имени своего гостя, но любопытство взяло верх, и она вновь заговорила на эту тему:

— И вы не знаете, почему этот человек вас украл? Неужели он хотел иметь сына?

— Нет, просто нуждался в собеседнике. Как-то он сказал мне, что ему надоело разговаривать с самим собой.

Просто нуждался в собеседнике. Маленький мальчик был оторван от семьи лишь для того, чтобы составить компанию одинокому и нелюдимому старику. Ей еще никогда не приходилось слышать такую печальную — и возмутительную! — историю.

— А где Старый Медведь сейчас? — спросила она.

— Умер.

— Это вы…

— Нет, — отверг Ангел ее подозрения. — Старый Медведь получил свое прозвище из-за того, что среди мехов, которые он продавал, всегда была хотя бы одна медвежья шкура. Ему нравилось охотиться на медведей — и чем крупнее был зверь, тем лучше. Однако пришло время, когда он стал слишком старым, чтобы тягаться с ними. Последний зверь и задрал его.

— И тогда вы ушли?

— Сразу, как только похоронил его, — ответил Ангел. — Мне было тогда пятнадцать лет — или около того.

— Вы вернулись в Сент-Луис, чтобы найти свою семью?

— Да, конечно. Но никто не мог вспомнить ни мою мать, ни пропавшего мальчика. Оно и понятно, Сент-Луис не был моим родным городом. Я помню, что мы приехали туда на поезде незадолго до того, как Старый Медведь украл меня.

— Вы ничего не сказали о вашем отце…

— Я почти не помню его. Помню лишь, что был человек, называвший себя моим отцом, но я видел его всего раз-другой. Наверное, у него была такая работа, которая не позволяла постоянно жить с семьей.

— Неужели вы никогда не найдете его?

— Я даже не знаю, где его искать.

Он произнес это таким бесстрастным тоном, что казалось: судьба отца его уже совершенно не интересует. Последнее обстоятельство расстроило Касси куда больше, чем рассказанная Ангелом история.

— Чейз Соммерс тоже не знал своего отца, — сказала она. — Но он знал, как его зовут. Это позволило Чейзу довольно быстро разыскать отца, когда он отправился в Испанию. Кроме того, существуют люди, которые занимаются подобными поисками, они знают, как использовать даже самые скудные сведения о тех, кого надо найти. Мы могли бы нанять такого человека, если вы пожелаете.

— Мы?

Покраснев, Касси потянулась к бутылке, чтобы подлить вина в бокалы. Из своего бокала она едва пригубила. Только сейчас ей пришло в голову, что стоило попросить Марию раздобыть для Ангела бутылку виски — хотя это было не так-то просто: ее отец не пил, — пусть даже одна мысль о возможном буйстве подвыпившего Ангела приводила ее в ужас.

— Ну вот, опять я вмешиваюсь в дела, которые меня не касаются, — вздохнула Касси, страстно желая, чтобы гость не заметил ее порозовевших щек. Она не могла себе представить, что может краснеть так часто, как теперь, после знакомства с Ангелом. — Надеюсь, вы меня простите. Не могу противостоять искушению помогать людям.

— Даже если они этого не хотят?

Этот вопрос мог бы смутить ее, но Касси казалось, что ее болтовня не раздражает собеседника.

— Иногда людям нужно немного помочь, чтобы они поняли, чего на самом деле хотят.

Ангел промолчал, тем самым выражая согласие. Он действительно бы рад найти своих родных, возможно единственных на свете людей, которые его любили. Он ужасно тосковал по любви — и не только из-за одинокого детства. Когда Ангел увидел Джесси и Чейза Соммерса, увидел, с какой нежностью они прикасаются друг к другу и смотрят друг на друга, какой любовью сияют их глаза, он понял, что хотел бы того же самого и для себя, хотел бы ощутить влечение к другому человеку, почувствовать его заботу и нежность, все то, чего никогда не знал или знал так давно, что почти не помнил.

Но в глубине души он уже отчаялся обрести такую любовь. Добропорядочные женщины избегали Ангела из-за его репутации. Распутницам же его репутация импонировала, они всегда бывали рады провести с ним ночь, но утром обычно исчезали. Эти женщины не годились для серьезных взаимоотношений, они порхали по жизни, как бабочки.

Но почему Кассандра Стюарт заставила его думать о таких вещах? Нет, дело все-таки не в ней, просто она своими расспросами разворошила в его душе то, что он старательно скрывал, долгие годы страдая от одиночества.

— Простите меня, — произнесла она, отвлекая его от тягостных раздумий. — Я должна сказать… Вы удивили меня своими откровениями. Мне казалось, я много знала о вас, но вы никогда ничего не рассказывали о своем детстве.

Верно, не рассказывал — ни ей, ни кому-то другому.

Правда, он как-то раз поведал Кольту про Старого Медведя, но, кроме него, никогда и никому — вплоть до сегодняшнего дня. Совершенно непонятно, почему он вдруг " выложил все это Касси. Возможно, потому, что она смутила его, сидя так чопорно и чинно; к тому же она была так красива, как никогда прежде. И это было тем более странно, что в ней совершенно ничего не изменилось. Она даже не переоделась к ужину.

И все же он впервые видел ее без накидки, куртки или шали, скрывавших фигуру. Ангел с удивлением отметил, что Касси прекрасно сложена, у нее великолепная грудь и тонкая изящная талия. При свете свечей кожа ее отливала цветом сливок, серые глаза поблескивали серебром. А эти чувственные, чуть приоткрытые губы…

Он не смог бы сосчитать, сколько раз за этот вечер взгляд его обращался к ее губам. Снова и снова смотрел он на них — и когда она говорила, и когда подносила к губам бокал. Ангел едва успел ощутить вкус этих губ, когда она прильнула к нему тогда, но прекрасно помнил, что они показались ему необыкновенно сладкими.

Отрицать это было уже невозможно. Он жаждал снова почувствовать вкус ее губ. А когда Ангел смотрел на ее грудь, он явственно ощущал, что хочет гораздо большего.

Последнее обстоятельство несколько смутило его. Чтобы скрыть свое состояние. Ангел потянулся к бокалу с вином и одним махом осушил его. Ставя бокал на стол, он заметил, что взгляд Касси прикован к шраму на его щеке. Она уже видела этот шрам, хотя и не спросила о его происхождении. Отчасти этот шрам, протянувшийся до самой шеи, скрывался воротничком рубашки и становился заметным лишь тогда, когда Ангел запрокидывал голову или поворачивал ее под определенным углом. Заметив, с какой поспешностью Касси перевела взгляд на стоящую перед ней тарелку, он понял, что и на этот раз она не задаст вопрос о шраме.

Ангел удивлялся, почему она не спрашивает его об этом, если любая другая тема нисколько ее не смущает. Возможно, потому, что это наглядное свидетельство насилия пугало Касси. Но ее щепетильность в этом вопросе почему-то вдруг разозлила его… Нет, причина все же была в том, что он вдруг почувствовал желание. Ему неожиданно захотелось взять девушку на руки, посадить к себе на колени и прильнуть к ее губам.

Поэтому он решил ответить на вопрос, который так и не прозвучал.

— Один человек задумал подобраться ко мне со спины и перерезать мне горло. Но промахнулся.

Взгляды серых и угольно-черных глаз скрестились.

— Он еще жив?

— Нет.

Ангел бросил на стол салфетку и поспешно поднялся из-за стола. Он стремился побыстрее вырваться отсюда, оказаться подальше от этих свечей, от вина, от этот колдуньи, с каждой секундой становившейся все прекраснее.

— Благодарю за прекрасный ужин, миледи, но не считайте себя обязанной повторять приглашение. Сказать по правде, я бы чувствовал себя свободнее, если бы ужинал в одиночестве, как привык.

Он пожалел, что у него вырвались последние слова. Сочувствие, внезапно отразившееся в ее взгляде, почему-то вызвало в его душе ярость. Не дожидаясь ответа, он резко повернулся и вышел, чтобы не поддаться искушению, чтобы не принять то, что она готова была предложить. Он не нуждается в ее участии. Он вообще ни в чем и ни в ком не нуждается.


Глава 11 | Ангел | Глава 13