home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 20


Еда была сытная и обильная, но Василий желал только тепла. Он продрог до костей и никак не мог согреться, несмотря на то, что посреди комнаты возвышалась жаркая глиняная печь. Принадлежавшая Лятцко единственная хата в деревне состояла из одной большой комнаты, служившей местом для сходок. Остальные обитатели селения ютились в жалких лачугах, способных вместить только одну семью.

Руки Василия согрелись, и онемение прошло, но снег набился в сапоги, ноги промокли и все еще оставались ледяными. Он понимал, что в мокрой одежде не согреется никогда, и опасался, что Александре приходится еще тяжелее.

Но у нее не вырвалось ни одной жалобы. Девушка ни на кого не смотрела, а Василия не замечала особенно старательно. Скрестив ноги, она сидела на походной койке, держа тарелку с едой на коленях, и время от времени пальцами отправляла в рот очередной кусок. Предложенная ей ложка лежала рядом на одеяле. Похоже, она даже не знала, что с ней делать.

Василий уже почти привык к ее застольным манерам, но хозяева были явно удивлены. Даже у горных разбойников манеры были лучше, чем у его невесты. Но сейчас граф был даже рад этому, потому что они приняли Александру за крестьянку и сбросили со счетов. Более того, он свернул бы ей шею, если бы она вдруг обнаружила лучшие манеры. Александра по-прежнему была в толстом и грубом шерстяном плаще, застегнутом до самого горла. В ярком свете Василий заметил, что на груди он насквозь промок и покрыт пятнами, видимо, оттого, что ее ткнули лицом в снег. Ее прекрасные груди, должно быть, заледенели, а соски отвердели и поднялись, превратившись в маленькие бутоны, готовые для его ласк…

Безмолвно застонав, Василий прикрыл глаза рукой. Что, черт возьми, с ним происходит? Напротив него сидел Павел, в компании других бандитов, позади сновала какая-то крестьяночка, наполняя кружки пивом и раздавая комплименты и поздравления своим односельчанам за хитрость И отвагу. А он, вместо того чтобы выловить из разговора какую-нибудь полезную информацию, которую можно было бы использовать к своей выгоде… Чем занимался он?

Единственное, что заинтересовало в их беседе, так это то, что разбойники, оказывается, не случайно наткнулись на них в горах, а знали о путешественниках заранее. По-видимому, жители деревни, расположенной по другую сторону горы, регулярно доносили бандитам о появлении всяких толстосумов, переправляющихся через перевал. Короткие дороги, известные только местным жителям, соединяли эти две деревеньки напрямую, и за несколько часов можно было добраться из одной в другую, чтобы сообщить нужные сведения. А сегодня им повезло еще и с погодой, потому что буря, разыгравшаяся этой ночью, помогла разбойникам заполучить желаемое без боя.

– Кто она тебе?

Александра в упор посмотрела на Василия, и тому стало ясно, что она незаметно прислушивалась к каждому сказанному бандитами слову. Но он не собирался повторять ошибку и отвечать по-русски, чтобы снова задеть ее чувства. Александра была слишком непредсказуемой, и граф не мог рассчитывать на ее содействие, чтобы выбраться из этого трудного положения, в которое они, кстати, попали по ее вине. Стоит ей только разозлиться, и она набросится на него не хуже бандитов.

Поэтому Василий ответил по-кардински:

– Ее отец отдал девушку мне. И я решил некоторое время позабавиться с нею.

Бросив взгляд на Александру, Василий убедился, что она не поняла кое-каких тонкостей в его ответе, и почувствовал облегчение. Все-таки существовала вероятность, пусть и небольшая, что она знакома с кардинским.

– И ты забавляешься с ней с помощью тумаков? Павел упорно продолжал говорить по-русски, чтобы смутить Василия, и тот это понимал. Александра резко вскинула голову. Граф подумал, не должен ли он снова попытаться заговорить по-кардински. Но раз уж Павел создал определенное впечатление своими вопросами, то не стоило рисковать, и поэтому Василий предпочел ответить по-русски. Если Александра настолько глупа, чтобы привлечь к себе внимание, вмешавшись в разговор, то пусть расхлебывает сама.

Золотистые глаза Василия остановились на Павле; некоторое время граф молча смотрел на него, а потом ответил:

– Кажется, я сказал, что никто не смеет ее бить, кроме меня. Но я считаю это не забавой, а только необходимостью. Честно говоря, она частенько заслуживает порки.

– Но ты собираешься оставить ее себе, верно?

– Да, пока она мне не надоест, я подержу ее у себя, и она должна остаться моей и только моей, иначе я потеряю к ней всякий интерес, Павел пожал плечами, что означало полное понимание. Вещи, побывавшие в употреблении, теряют свою ценность. Теперь они могли перейти к делу.

– Пятьдесят рублей и не более того, – предложил Василий; по его лицу было ясно, что и эту сумму граф считает слишком высокой. Он уселся поудобнее, положив руку на спинку стула. – Разве не такую цену Штефан дал в тот раз за Арину?

Упоминание об Арине было рассчитанным риском со стороны Василия. Впрочем, он уже догадался, что прислуживавшая им женщина принадлежит Павлу – это было видно по тем взглядам, которыми они обменивались, а еще по тому, что прочие мужчины держались от нее подальше. Павел мог или взорваться, испытав приступ ревности, как всегда, когда речь заходила об Арине, или перевести разговор в другое русло, потому что его любовница была рядом и все слышала.

– Твоя крестьянка Арине в подметки не годится! – возмутился Павел, махнув рукой в сторону Александры.

Негодование? Это было лучше всего, и на такой результат Василий даже не рассчитывал.

– Ты, конечно, прав. А ты бы сколько предложил? Двадцать пять?

– Сорок пять, – поспешно ответил Павел, по-видимому, поняв свою ошибку.

– Ну что ж, вопрос решен, и никто не в обиде, – бесстрастно заметил Василий. – «Кроме Александры», – подумал он про себя. – По рукам. Кстати, а за кого выходит замуж Арина?

Павел с отвращением сплюнул:

– Австрийский герцог ей надоел, и она нашла себе графа. Тот, наверное, свихнулся, раз женится на ней.

Василий знал, что лучше этого не делать, но не смог удержаться и не позлорадствовать:

– Должно быть, Лятцко в восторге от такого зятя?

– Лятцко просто хочет выдать ее замуж, – не то прорычал, не то проворчал Павел. – И ему наплевать, за кого. А что касается тебя, граф Петровский, я думаю, мой лучший друг Штефан не поскупится. Лошадей, разумеется, я оставлю себе, а твой выкуп…

– Такие лошади в горах бесполезны, и ты прекрасно это знаешь, Павел. Я заплачу тебе три сотни за всех.

Павел рассмеялся:

– Ты думаешь, я не знаю, каких лошадей любит твой братец? Если они ему нужны, пусть раскошелится, иначе они останутся у меня.

Василий и представить себе не мог, откуда у Павла такое мнение, но быстро сообразил, что нужно немедленно разубедить его, иначе им никогда не получить табун обратно.

– Видишь ли, мне подарила их моя невеста, а Штефан не любит белых. Он считает их нежизнеспособными, нечистокровными, капризными и не стоящими даже кормежки. Я и сам захватил их с собой лишь потому, что решил заняться коневодством и пустить их на племя. Но раз уж они достались мне даром, мне все равно, что с ними будет. Право же, это так. В общем, триста за всех, и дело с концом.

– Тысячу за каждую, и ни копейки меньше, – злобно возразил Павел.

Василий почувствовал, что взгляд синих, как небо полуночи, глаз Александры вонзился в него, как кинжал. Только что он оскорбил ее «деток» и был удивлен, что еще не получил тарелкой по голове. Но не сдавался.

– Совершеннейшая нелепость, – сказал он самым насмешливым тоном, на какой только был способен. – Если ты не хочешь говорить серьезно, то нет смысла продолжать.

– За все заплатит Штефан, – убежденно возразил Павел. – А за тебя он уплатит пять тысяч, нет, десять!

– Да ты с ума сошел!

Кулак Павла с силой опустился на стол:

– Он мой должник! Если не заплатит, то, поверь, я с радостью отправлю ему тебя по кусочкам.

Василий устал, замерз, а теперь еще и рассердился, но старался сохранить присутствие духа и рассуждать разумно.

Наклонившись вперед, он скрестил руки на столе и, прожигая взглядом Павла, очень тихо сказал:

– Не стоит произносить угроз, которых ты не можешь осуществить. Это ослабляет твою позицию.

– С чего ты взял, что я не могу осуществить их?

– Потому что мы оба знаем, что, если со мной случится несчастье, Штефан придет сюда со своими солдатами и сотрет эту деревню с лица земли. Выбирай: смерть или выгода. О чем ты думал, когда крал моих лошадей?

Павел побагровел – но не от гнева, а от досады, что оказался в затруднении, и теперь приходится снова идти на попятный. Наверняка, он упивался своей ролью атамана, но ведь рано или поздно вернется Лятцко, и придется держать ответ перед ним.

Понимая это, Василий решил слегка ослабить нажим и дать Павлу возможность отступить достойно.

– И забудь о Штефане, Павел. – Платить буду я, а не Штефан, обдумай мое предложение, и утром мы снова поговорим. А пока что, нам с моей бабой нужно малость обсохнуть и побыть наедине.

Как и рассчитывал Василий в толпе бандитов захихикали, и Павел, багровый от гнева, сначала долго молчал, но потом присоединился к общему хохоту. Правда, его смех вовсе не казался веселым.

– Ну, ладно. Вы можете сохнуть, а мы пока обмоем удачу.


Глава 19 | Будь моей | Глава 21