home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 7


– Прошу вас, Василий. Вы ведь разрешите мне называть вас так?

Не дожидаясь ответа, Константин грузно уселся за свой письменный стол. Его кабинет как нельзя более соответствовал образу хозяина – немолодого, степенного и не любящего пышности человека – и напомнил Василию кабинет собственного отца до того, как после смерти мужа Мария превратила его в швейную комнату.

– Хотя мы никогда не встречались, мне кажется, я знаю вас всю жизнь, – начал Константин, – ведь ваш отец только о вас и говорил. Он так гордился вашими успехами и очень переживал, что не имеет возможности брать вас с собой в путешествия и на охоту, но ваше образование было важнее, особенно, если учесть, что вы обучались у тех же наставников, что и крон-принц. Он гордился вами еще и потому, что сам не мог воспользоваться такими преимуществами, ибо до женитьбы не имел Связей с королевской фамилией. Я знаю, что он собирался взять вас с собою в Россию после того, как вам исполнится восемнадцать. Я вспоминаю его, когда…

Константин предавался воспоминаниям еще более часа. От Василия требовалось только время от времени вставить пару реплик, а в основном слушать, и он слушал жадно, узнавая о своем отце такие вещи, о которых и не подозревал, и раздражение, которое он поначалу испытывал к барону, постепенно ослабевало, а когда Константин окончил свою речь словами: «Мне, знаете ли, до сих пор не хватает его», – прошло совсем.

Смешно сказать, но Василий чувствовал, что чертовски близок к тому, чтобы расплакаться, а ведь он не плакал с тех пор, как перестал быть маленьким ребенком, и теперь эти подступавшие к глазам слезы буквально; душили его. Ему тоже недоставало отца, но только сейчас он понял, до какой степени. Он был в ярости оттого, что отец умер так рано, но, когда гнев прошел, Василий ощутил угрызения совести, в особенности потому, что ему так и не удалось подружиться с Сергеем так, как Штефан подружился со своим отцом Шандором, став уже взрослым мужчиной.

Василий представлял себе встречу с бароном совсем иначе, и конечно, все его предположения пошли прахом, не говоря уж о встрече с невестой, которая оказалась довольно неожиданной.

Сказать, что он ожидал увидеть совсем другую женщину, было бы еще преуменьшением. Василий рисовал в своем воображении избалованную и пустую аристократку, которую можно легко запугать. Но как, скажите на милость, запугать эту дерзкую бабенку? Она говорила, что хотела, с бесстыдным пренебрежением к приличиям. Она одевалась как крестьянка, вернее, как крестьянин. И ездила на лошади так, словно была рождена в седле. Казалось, в ее натуре нет ни робости, ни застенчивости. И, кроме того, она, черт возьми, не хотела выходить за него.

Василий сам не мог понять свои чувства, но уж облегчением, как решил было Лазарь, там и не пахло. Его отвергли. Отвергли! Это был особый, точнее сказать, единственный в своем роде опыт в его жизни.

Впрочем, нет, не совсем так. Таня ведь тоже отвергла его, когда ей сказали, что он тот самый король, за которого ей предстоит выйти замуж.

– За вашего короля я не выйду даже, если мне за это заплатят, – она заявила тогда и только смеялась, когда ей говорили, что она – принцесса Татьяна Яначек и с младенчества обручена с будущим королем Кардинии. Хотя, даже если бы Таня этому и поверила, ничего бы не изменилось, ибо ее презрение к Василию было равно его презрению к ней.

Впрочем, тогда он не чувствовал себя отвергнутым. И такой досады, как сейчас, не испытывал тоже. А больше всего Василия бесила собственная неспособность точно понять, что его тревожит. Однако граф был достаточно осмотрителен, чтобы скрыть свои чувства от барона.

Первоначально он собирался предстать перед Константином Русиновым в облике совершенно неприемлемого зятя. Основываясь на своем опыте общения с женщинами, он полагал, что невеста будет счастлива заполучить такого мужа, и значит – заставить девушку отказаться от мысли о браке будет гораздо труднее, чем вывести из терпения и отвратить от себя ее отца. Но после того, как Василий услышал, с какой искренней любовью и уважением барон отзывался о его отце, он понял, что не сможет этого сделать, по крайней мере, тем очевидным и грубым способом, как собирался.

Ему уже пришлось солгать, объяснив свою задержку тем, что один из его спутников заболел, в то время как на самом деле медлил сознательно, по несколько дней задерживаясь в каждом городишке, а в одном – так даже на целую неделю из-за хорошенькой рыженькой бабенки, хотя любое промедление в известном смысле затрудняло путешествие, потому что приближалась зима, а с нею – и холода. Он надеялся, что если все-таки придется везти в Кардинию Александру Русинову, то погода будет лишним поводом этого не делать. Конечно, граф собирался подать невесте еще много куда более серьезных поводов покончить с этой нелепой помолвкой, но готов был использовать и любые средства, включая погоду.

Но теперь планы его кампании пришлось пересмотреть, во всяком случае, в той части, которая касалась барона. Василий не желал обесчестить своего отца недостойным поведением в глазах этого человека.

С другой стороны, он вовсе не обязан вести себя наилучшим образом, и, возможно, ему удастся разочаровать Константина, если тот просто не найдет в будущем зяте некоторых, нужных качеств или ему не понравится его взгляды и манеры. Василий был готов притвориться кем угодно, но кем именно, он мог только гадать.

– О вашей дочери, господин Русинов.

– Да, я видел из окна, как вы встретились. Константин был на вершине счастья, когда собственными глазами увидел, какое впечатление молодой граф произвел на Алин. Теперь ему оставалось только не выдать своей радости раньше времени. Это было нелегко, но барон справился.

– Я сожалею, – продолжал он, – что моя дочь выглядела не самым лучшим образом. Но, видите ли, большую часть дня она проводит с лошадьми и потому так одевается, имея в виду скорее удобство, а не…

– Так она возится с лошадьми, работает с ними? Изумление Василия было столь велико, что ему даже не хватило времени на то, чтобы высказать одобрение или порицание, но его тона оказалось достаточно, чтобы настроиться на воинственный лад.

– В конце концов у нас конный завод, – , пояснил тот. – И Александра – единственная из всех моих дочерей, кто проявляет к лошадям хоть какой-то интерес. Вероятно, мне не следовало бы ее в этом поощрять, но сделанного не воротишь.

Его голос звучал раздраженно, и Василий с облегчением понял, что он на верном пути. Значит, отец вполне допускал такие необычные занятия для своей дочери, и, стало быть, не будет ошибкой высказать неодобрение, а то, как воинственно отозвался барон на его замечание, подсказало Василию, что тот, вероятно, предвидел такой ход событий.

И чтобы Константин не заблуждался относительно его реакции – а Василий был скандализован! – он мягко переспросил:

– Вы и в самом деле ей позволили? «Попробуй-ка ей не позволить!» – подумал Константин, но вслух ничего не сказал. В его интересах было по крайней мере до свадьбы не дать Василию выяснить, насколько своевольна и упряма его невеста.

– Я не видел в этом большого вреда, тем более что у нее есть талант и она умеет прекрасно общаться с животными, – ответил он. – Александра их лечит, объезжает и разводит.

– Прошу прощения.

Константин покраснел, и в голосе его вновь послышались воинственные нотки:

– Послушайте, моя дочь не какая-нибудь столичная белоручка! Она выросла в деревне и…

Константин умолк, ибо выражение лица Василия было более чем красноречивым. С таким же успехом он мог бы сказать: «Это все объясняет» – и при этом самым сухим тоном.

Вздох барона не менее красноречиво выразил чувства отца, попавшего в безвыходное положение.

– Я не против, чтобы моя дочь несколько переменила занятия. А у молодой жены будет такая возможность: муж и дети заставят ее сделать это быстрее всяких уговоров.

Василий застонал про себя, соображая, уж не ляпнул ли он именно то, на что рассчитывал барон, и, тщательно подбирая слова, ответил:

– Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что я живу в столице, в непосредственной близости от дворца? Принимая во внимание ее будущие обязанности при дворе, вам должно быть ясно, что образ жизни вашей дочери будет в корне отличаться от, того, к которому она привыкла.


– Это будет ей только на пользу, хотя, предупреждаю вас, она не откажется от своих ежедневных прогулок верхом.

– Большинство благородных дам катаются верхом ради удовольствия.

– А как насчет скачек?

– Абсурд! Ни одна дама в них не участвует. А ваша дочь разве?..

– Иногда.

– Больше этого не будет, – сказал Василий деревянным тоном.

– Прекрасно.

Василий слегка осел на стуле. Он считал, что делает все возможное, чтобы вызвать неудовольствие барона, а оказалось, что на самом деле помогает тому найти идеальный выход из трудной ситуации с ненормальной дочерью.

Отчаянно пытаясь спасти лицо, Василий поспешно поправился:

– Конечно, я владею несколькими загородными имениями не слишком далеко от столицы. Я думаю, что не стану препятствовать ей, если она пожелает предаваться там своему излюбленному занятию…

Константин улыбнулся:

– Александра будет счастлива услышать это. Сдаваясь, Василий стиснул зубы. Оставалась еще последняя надежда на то, что все рассказы барона о своей дочери – сплошная ложь. Но вероятность этого была ничтожно мала, и Василий снова почувствовал приступ отчаяния.

– Мне хотелось бы увидеть копию договора об обручении. По-видимому, копия моего отца где-то затерялась, потому что ее нигде не удалось найти.

– Разумеется.

Василий вспыхнул, заметив, что бумага все это время лежала на столе, разделявшем их. Константин с готовностью подал ее Василию. Прочесть этот краткий документ, а также заметить на нем подпись своего отца было для того делом одной минуты, после чего все хрупкие надежды растаяли как дым.

– Смею ли я спросить, почему вы так долго медлили? – поинтересовался Василий, возвращая документ. – Ведь ваша дочь уже не в том возрасте, когда большинство девушек выходят замуж.

– Чистый эгоизм с моей стороны – я хотел удержать ее при себе как можно дольше, – ответил Константин. – Кроме того, она была довольна своей жизнью здесь.

– В этом « не сомневаюсь. Вам известно, что она не желает выходить за меня замуж?

– Она вам это сказала?

– Сказала.

С минуту Константин лихорадочно соображал, а потом махнул рукой, будто отметая эти слова:

– Всего лишь нервы и боязнь перемен! Такое случается со многими невестами и женихами.

– Обычно такие чувства держат при себе, – ответил Василий с интонациями старого брюзги. Константин хмыкнул:

– Так вы уже заметили склонность моей дочери к откровенным высказываниям? Частенько это бывает неудобно, но иногда, напротив, вносит свежую струю. Будьте уверены, Александра никогда не станет тратить ваше время, заводя разговор издалека. Но не принимайте ее слова близко к сердцу. В этом нет ничего личного. Дело в том, что она вообще не желает выходить замуж. Как я уже сказал, она была бы вполне счастлива, продолжая жить так, как живет сейчас, по Александра выйдет за вас замуж. Она дала мне слово.

Это было не совсем то, что Василий надеялся услышать.

– Со всем уважением к вам, господин Русинов, все же спрошу: уверены ли вы, что хотите заставить свою дочь выйти замуж за человека, которого она не хочет иметь своим мужем?

– Да бросьте вы! Не хочет? Константин улыбнулся с таким понимающим видом, что Василий чуть не залился краской.

– Я заметил, что произошло перед домом, и смею вас уверить, ни одному мужчине не удавалось заставить ее лишиться дара речи. – «Даже этому проклятому англичанину», – добавил он про себя.

Василий невольно покраснел, потому что не мог сказать о себе, что не привык к тому, чтобы женщины при встрече с ним немели.

– Она утверждает, что я удивил ее. Впрочем, удивление было обоюдным.

– Не сомневаюсь: моя младшая дочь – это нечто исключительное. – Константин произнес это с изрядной долей отцовской гордости. – Но не сомневаюсь также и в том, что человеку ваших лет и вашего опыта будет проще простого добиться ее любви и рассеять ее страхи.

"Ну уж дудки, – подумал Василий, – мы что-нибудь придумаем!» Итак, с бароном ничего не вышло. Этот человек принял его от всего сердца и, по-видимому, считает, что с зятем ему повезло. Василий знал, что теперь ему придется сосредоточиться на Александре и тут уж надо было не жалеть ни времени, ни сил.

– Я сделаю все возможное, – уверил он барона, и это заявление можно было трактовать весьма широко.

Василий поднялся, давая понять, что беседа окончена.

– Из-за нашей задержки в пути, боюсь, мы вынуждены поспешить с отъездом. Честно говоря, нам лучше отбыть завтра же, пока погода не сделала наше путешествие слишком опасным.

Наконец-то ему удалось удивить старика!

– Но приготовления к свадьбе еще не окончены. Василий изобразил раскаяние:

– Весьма сожалею, но, видимо, я забыл упомянуть, что мой кузен настаивает, чтобы свадебная церемония состоялась в Кардинии, в королевском дворце. Таково желание королевы, а ее желания для Штефана – закон.

Константину нечего было возразить, и он задумался над дилеммой, порожденной этим неожиданным обстоятельством.

– Но я не сделал никаких распоряжений на случай путешествия в это время года.

– В таком случае весной вы можете сами привезти ее в Кардинию, – поспешно предложил Василий.

Эта поспешность не укрылась от барона, поэтому он сказал:

– Впрочем, мне нет необходимости присутствовать на свадьбе, ведь помолвка – все равно, что брак. Я подожду и навещу вас, когда родится первый ребенок.

"Иисусе, – с ужасом подумал Василий, – этот человек еще не женил меня, а уже делает отцом».

– Но ведь ваша дочь, наверное, – расстроится? Когда она так сердита на отца? Константин едва удержался, чтобы не фыркнуть.

– Не думаю. Уж чего она на самом деле хочет, так это упорхнуть из-под моей власти.

"И вместо этого оказаться в моей». – Василий чувствовал комизм ситуации, но мысль о последствиях его ужасала. Возможность соблазнить эту маленькую мерзавку отпала, да, по правде говоря, это было строжайше запрещено. Но, пожалуй, станет гораздо легче склонить ее к тому, чтобы она расторгла помолвку, когда ее отца не будет рядом и можно будет строить из себя какого угодно негодяя – а Василий намеревался действовать именно таким образом, если, конечно, не удастся отказаться от помолвки еще до завтрашнего утра.


Глава 6 | Будь моей | Глава 8