home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10


Розалин медленно повернула голову и увидела Торна Бладдринкера, который как ни в чем не бывало сидел на ветке дерева прямо у нее над головой и болтал ногами в воздухе, как мальчишка. Однако когда он улыбнулся ей широкой и чуть нагловатой улыбкой, в которой не было и тени детской невинности, Розалин сразу же стало ясно: он уверен, что на сей раз получит то, что хочет.

Некоторое время она тупо смотрела на него, пока уныние в душе постепенно сменялось уже знакомым возбужденно-нервозным состоянием.

И она надеялась, что этот человек будет плясать под ее дудку? Этот викинг? Да в истории не было более агрессивного, воинственного, варварского племени. Викинги были настолько высокомерны и дерзки, что считали, будто для них существует отдельная поднебесная обитель, в которую можно попасть, только геройски погибнув в битве с оружием в руках. Одно это уже достаточно говорило об их образе мыслей — и об образе мыслей викинга, с которым она собиралась заключить сделку.

На секунду Розалин овладело отчаянное желание со всех ног побежать к машине, но она тут же отбросила эту трусливую мысль и выпалила первое, что пришло ей в голову, надеясь, что вопрос отвлечет его на время:

— Как ты там очутился?

Он пожал плечами в ответ, и тонкая белая туника со свободным вырезом горловины почти сползла с плеча, обнажая широкую мускулистую грудь. Коричневые узкие штаны были заправлены в высокие мягкие сапоги, которые были крест-накрест перетянуты узкими полосками кожи до колен. В общем, выглядел он вполне безобидно, если не считать ножен, прицепленных к широкому поясу. Ножны были пустыми, но рядом с ними зловеще поблескивал заткнутый за пояс длинный кинжал.

В этот момент до Розалин сверху донесся насмешливый голос:

— Ты вправе вызывать меня, а я вправе сам выбрать место, где появиться. В этот раз я решил забраться повыше — спуститься я всегда успею.

До Розалин вдруг дошло, что если он спрыгнет на землю, то окажется прямо перед ней, и она сразу же отскочила в сторону как ужаленная. Викинг негромко рассмеялся: от него не укрылся ее испуг. Розалин раздраженно отметила про себя, что это отнюдь не укрепило ее позиции в предстоящей сделке.

На ней была юбка до щиколоток в желтый и голубой цветочек, желтый шелковый топ и сандалии. Если бы не было так жарко, она бы надела блузку с длинными рукавами. Таким образом, весь ее наряд был весьма близок к тому, что викинг привык видеть на женщинах. Если уж на то пошло, то раньше женские ножки можно было увидеть только в спальне: не ранее как в начале нынешнего века наиболее храбрые представительницы прекрасного пола отважились надеть мужские панталоны. Розалин понятия не имела, в каком веке последний раз вызывали этого варвара.

Ее очки воинственно поблескивали на носу, а волосы были еще туже стянуты в пучок. Розалин понимала, что этим она провоцирует его: он опять захочет снять очки и распустить волосы. Но для нее было важно дать ему понять, что она не собирается с ним заигрывать.

Розалин распрямила плечи и придала лицу строгое выражение: он ни в коем случае не должен думать, что она до смерти его боится. Тоном, от которого самые неуемные шутники в ее классе вытягивались по струнке, она произнесла:

— Торн, я хочу с тобой поговорить.

Ее слова не возымели на него никакого действия. По выражению его лица было видно, что он откровенно забавляется. Он легко спрыгнул на землю и спокойно промолвил:

— Ты сможешь это сделать и после. Он находился теперь в шести футах от Розалин и сделал шаг в ее сторону. Розалин внутренне сжалась, но не двинулась с места: отступление не входило в ее планы, иначе ее ультиматум не будет звучать достаточно убедительно. Когда викинг приблизился к ней почти вплотную, она отчетливо произнесла:

— Еще один шаг, и ты больше никогда не вернешься туда, откуда пришел.

Он немедленно остановился на расстоянии вытянутой руки от нее и уставился в землю, словно ожидая, что вот-вот провалится в замаскированную ловушку. Когда же он убедился, что перед ним нет ничего, кроме шелковистой травы, усыпанной розовыми цветами, он поднял голову и тревожно оглянулся по сторонам. По его напряженной позе можно было подумать, будто он ожидал, что в поле прячется целая армия.

Не глядя на Розалин и все еще стараясь не пропустить сверкнувший кончик стрелы среди спелой пшеницы или блеск меча, он настойчиво потребовал:

— Объяснитесь, леди. Что может меня задержать?

Розалин подумала, что пришло время спасаться бегством: когда он узнает, что она имела в виду, то придет в ярость. Тем не менее она твердо ответила:

— Это сделаю я.

Викинг медленно перевел на нее взгляд, в котором отчетливо читалось смущение, быстро сменившееся любопытством.

— Ты собираешься не пустить меня? Но как? Розалин откашлялась для смелости и выпалила:

— Я не скажу тех слов, которые тебя освободят. Похоже, его это не рассердило — наоборот, он даже усмехнулся.

— Значит, ты хочешь оставить меня при себе? Это неожиданное заключение застало ее врасплох. Она сурово прищурилась, ясно давая понять, что не разделяет его игривого настроения.

— По-моему, ты не понял. Все, что мне нужно от тебя. Торн, это ответы на мои вопросы. И постарайся не давать волю рукам. Если ты принимаешь мое предложение, то я тебя больше никогда не потревожу.

— Я не согласен.

Розалин не ожидала такого резкого отказа, и это повергло ее в настоящую панику.

— Почему? — резко спросила она, повысив голос.

— Потому что я тебя хочу.

Эффект этих слов был самый драматический: Розалин почувствовала, что колени ее слабеют и ноги подкашиваются. Она издала какой-то слабый звук, похожий на стон, встретившись с проницательным взглядом голубых глаз. Что же с ней такое творится в конце-то концов?

— И ты меня тоже хочешь, — уверенно добавил он.

— Это… это же ни на что не похоже… я… Что ты себе позволяешь?!

Выражение его лица мгновенно изменилось.

— Ты что же, хочешь держать меня здесь, не утоляя мой голод?

— Не беспокойся, я все предусмотрела. Обернись — сзади тебя корзина, полная еды.

— Я говорю не об этом голоде, миледи, и вы это знаете.

В его голосе звучал неприкрытый гнев. Странно, ее это совсем не испугало — напротив, даже придало храбрости.

— Еду ты получишь, а на большее не рассчитывай, — холодно ответила она. — Я обещаю также предоставить тебе постель на ночь, но не для того, о чем ты думаешь. А твое предложение я не собираюсь обсуждать. Мы совсем не знаем друг друга.

— Я попробовал тебя, и ты мне понравилась. Что еще мне нужно знать о тебе?

По телу Розалин побежали мурашки, и на щеках выступил румянец. Этот варвар выражает свои мысли с поистине первобытной прямотой: видно, чувство такта у него напрочь отсутствует.

— Хорошо, я скажу по-другому, — продолжала она. — Я тебя совсем не знаю и «пробовать» не собираюсь. Это мы больше обсуждать не будем. Ты будешь держать себя в рамках приличия и избавишь меня от домогательств своей персоны или… или ты никогда больше не увидишь свою Валхалу.

— «Моей персоны»?

Мысленно удивляясь, как ей удалось выжать из себя суровый и оскорбленный тон, в то время как она умирала от неловкости и смущения, Розалин пояснила:

— Когда я говорила о «твоей персоне», я имела в виду твое тело.

Он откинул голову и расхохотался, а Розалин залилась краской.

— Хорошо, что вы это упомянули, леди. Так уж и быть, бросаться на вас я не стану. Разрешите мне сейчас уйти, и я отвечу на все ваши вопросы.

Ловко он это придумал! Это было бы для него слишком просто.

— Почему, спрашивается, я должна тебе доверять? Я разрешу только тогда, когда ты выполнишь мои условия.

— А почему я должен верить тебе?

— В данный момент, Торн, я думаю, что нахожусь в более выгодном положении. Я не собираюсь тебя надолго задерживать. Я хочу только полностью удовлетворить свое любопытство.

— А мое любопытство удовлетворишь? Розалин облегченно вздохнула, услышав его вопрос: похоже, на этот раз он имел в виду то же, что и она. Удовлетворить его любопытство? Она сделает это с удовольствием — ей надо как-то загладить перед ним свою вину: она ведь принуждает его сотрудничать с собой.

— Конечно, — ответила она и даже выдавила из себя робкую улыбку. — Что бы ты хотел узнать?

— В каком времени ты живешь?

— В двадцатом веке.

Викинг недоверчиво хмыкнул и оглянулся по сторонам.

— Не очень-то этот век отличается от того, в котором меня последний раз вызывали.

Розалин не стала возражать: она ведь именно на это и надеялась, когда выбрала местом их беседы веселенький лужок. Вместо этого она спросила:

— Когда это было?

— Тот год назывался тысяча семьсот двадцать третий. Мне никогда не нравились эти новые времена, пока… Может, у вас идет война? Тогда я мог бы показать свое искусство.

Странно, что он не задал этот вопрос первым. Розалин задумчиво покачала головой. Ох уж эти викинги! В любой момент готовы обнажить меч. С такими надо быть начеку.

— Боюсь, современные войны не для тебя, Торн, — заметила она. — Оружие, с которым ты мог познакомиться в восемнадцатом столетии, — пистолеты и взрывчатые вещества, — в наши дни значительно усложнилось. — Розалин заметила, что он ее почти не, слушает — возможно, потому, что ему были непонятны слова «пистолеты» и «взрывчатые вещества». Поэтому она добавила:

— Мечами больше не дерутся: в современном сражении никто так близко друг к Другу не подходит. И кроме того, эта страна сейчас находится со всеми в мире.

Слово «мир» викингу определенно не понравилось. На его выразительном лице было написано разочарование.

— И что это за страна, в которую ты меня вызвала?

— Англия.

Викинг ухмыльнулся:

— У англичан мир недолгий. История это подтверждала, поэтому Розалин вынуждена была поправиться:

— Поскольку третья мировая война, возможно, уничтожит все человечество, все государства стараются решать международные вопросы дипломатическим путем, и Англия в том числе.

— У вас была мировая война? И я ее пропустил? Розалин вытаращила на него глаза: он снова был недоволен.

— Тебя бы эта война не позабавила, Торн, да и предыдущая тоже. Забудь об этом — в нашем времени тебе не найти подходящих сражений.

И чтобы переменить тему, Розалин добавила;

— Последний раз тебя вызывали более двух веков назад. С тех пор мир сильно изменился, а в нашем веке перемены происходили особенно стремительно. Одни новшества тебе понравятся, другие — нет. Например, то, что ты хочешь сделать со мной, невозможно без моего на то согласия.

— Невозможно?

— Вот именно. Противозаконно.

Викинг недоверчиво усмехнулся:

— Я сам себе господин, миледи, и не подчиняюсь ничьим законам, кроме того, который утверждает мой меч.

Розалии отрицательно покачала головой:

— Сожалею, но в нашем времени ты не имеешь права так себя вести.

Он ничего не ответил, но выражение его лица говорило само за себя: он будет делать то, что ему нравится. Поразмыслив, Розалин решила, что следует оставить в покое этот вопрос, иначе они никогда не договорятся. В ее планы совсем не входило отдавать его в руки правосудия за покушение на ее особу — она всего лишь хотела получить от него ответы на свои вопросы. Надо ей впредь поаккуратнее выбирать тему разговора.

Но он вдруг сам перевел беседу в другое русло:

— Я уже видел некоторые из тех перемен, о которых ты упоминала. Та картина, на которой лорд Вильгельм прямо как живой.

Услышав это признание, Розалин более не сомневалась, что викинг впервые появился перед ней еще в Америке, в ее кабинете. В его реальности она тоже более не сомневалась, но всевозможные «как» и «почему» все еще крутились в голове.

Впрочем, ее вопросы могут и подождать: гораздо важнее рассказать ему сейчас все, что его интересует в этом новом для него времени. Может, тогда он охотнее поделится с ней своими знаниями о прошлом, в котором он жил.

Поэтому она сказала:

— Это не картина, а фотографический снимок. — И добавила, заметив, что он уставился на нее с полным непониманием:

— Пойдем, я тебе покажу.

Она опустилась на покрывало под деревом и стала рыться в сумочке, не замечая, что он пристроился рядом с ней на корточках. Найдя свой бумажник, она обернулась, чтобы показать ему, и чуть не столкнулась с ним нос к носу.

Викинг даже не взглянул на то, что она ему протягивала, — он не отрываясь смотрел на ее лицо. Розалин попала в плен его голубых глаз и не в силах была отвести взгляд. По ее телу снова разлилась горячая волна, ей вдруг захотелось прикоснуться рукой к его щеке, обнять его за шею и притянуть его губы к своим губам. Она была готова…

Розалин изо всех сил зажмурила глаза. Господи, да она совсем сошла с ума, если надеялась удержать того, кто имел такую власть над ее чувствами и телом! Нет, она не решилась сделать то, что ей так хотелось, — вот что было настоящим безумием. Розалин разрывалась между этими противоречивыми мыслями. Если бы только ее по-другому воспитывали, если бы этот викинг был нормальным современным человеком, который не станет появляться или исчезать по прихоти меча!

Когда она отважилась наконец поднять на него глаза, то увидела, что он понимающе ухмыляется. Он знает. Он прекрасно знает, как на нее действует его взгляд. Теперь он являл собой олицетворенное мужское самодовольство.

— Вы, кажется, хотели что-то показать мне, леди? Что она хотела ему показать? Ах да, фотографии в ее бумажнике. Что ж, прекрасно, она поразит его современными чудесами, и у него не будет времени испробовать на ней свои чары.

Розалии раскрыла бумажник, отыскала б нем отделение для фотографий и буквально сунула первый же снимок ему под нос.

— Это фотографии самых близких мне людей: Мои родители; Дэвид, мой брат; Гэйл, моя лучшая подруга; Бэр… Черт возьми, и как это я забыла убрать его снимок. — Розалин вытащила фотографию Бэрри и стала рвать ее на мелкие кусочки. — Видишь, как редко я смотрю свои фотографии, — хмуро добавила она.

— Зачем ты это сделала?

Розалин отвернулась, сунула фотографии на дно корзины и только потом ответила:

— Разорвала снимок? Потому что я не выношу человека, который на нем изображен.

— Но ведь эта штука, наверное, дорогая?

— Вовсе нет. Это я и пыталась тебе объяснить: плакат, который ты видел тогда в моем кабинете, был всего лишь увеличенной фотографией, такой же, как и эти снимки. Это не творение рук художника. И уж конечно, Вильгельм Незаконнорожденный для него не позировал. Фотографии делаются с помощью специальной камеры — такого маленького прибора, похожего на коробочку. Он изобретен уже давно, примерно сто лет назад. Жаль, что у меня нет его сейчас с собой — я могла бы и тебя сфотографировать.

Розалин заметила, что он снова ее не слушает. Возможно, для него в ее рассказе было слишком много непонятных слов, поэтому все, что она говорила, звучало для него абсолютной бессмыслицей. А может, его заинтересовало что-то другое, потому что он вдруг без разрешения полез к ней в сумочку.

Ее первой — и совершенно нормальной — реакцией на его действия было возмущение. Розалин уже открыла рот, чтобы излить свое негодование, но не произнесла ни слова. В конце концов его интерес ей только на руку, и поэтому она решила на время обуздать свой темперамент.

В самом деле, сердиться на человека, который олицетворял собой мужской шовинизм, было бы напрасной тратой времени. Впрочем, в отношении женщин он вел себя как типичный средневековый мужчина. Из истории Розалин было известно то место, которое занимали женщины на общественной лестнице в древние времена.

Женщина была таким же имуществом, как дом или скотина, и была самым дешевым товаром.

Какое ему, спрашивается, дело, если он и оскорбил ее? И даже если она рассердится — ему будет все равно. Розалин усмехнулась: простое общение тоже может стать уроком истории. Хорошо, что она знает средневековые нравы и может понять образ мыслей своего викинга. Иначе она бы все время бесилась от его выходок и ничего бы этим не добилась.

Розалин прикусила язычок и стала ждать, что привлечет внимание ее гостя. Маленький флакончик духов? Калькулятор на солнечных батарейках? А может, пакетик салфеток, который ей выдали в самолете?

В конце концов в руках у него очутился тюбик с помадой, и он внимательно со всех сторон его исследовал. Понятно, почему его заинтересовала именно эта вещь: из металла делают оружие. Викинг слегка пощелкал по колпачку указательным пальцем, чтобы удостовериться, что это и правда металл. От его внимания не ускользнуло, что колпачок слегка повернулся, и он снял его совсем.

Глаза его округлились от удивления, когда он уставился внутрь полого колпачка и даже попытался просунуть туда свой палец, что ему, конечно же, не удалось.

— Какой тонкий металл, но как совершенен по отделке и по форме! — восхищенно воскликнул он. — У вас, миледи, самые искусные на свете кузнецы!

Розалин не смогла сдержать улыбку. Если такая безделица, как тюбик с помадой, его удивила, то трудно даже представить, в какой шок его повергнет телевидение. А если, не дай Бог, он увидит самолет, то совсем потеряет разум от страха и изумления.

— В наш век тебе нелегко будет сыскать кузнецов, Торн. Необходимость в них отпала давным-давно, как только люди перестали ездить на лошадях. Но всему свое время — ты узнаешь о многом по пути в коттедж.

Розалин пришла в голову неожиданная мысль: а что если и правда отвезти его домой на машине? Испугается он или удивится? А вдруг он решит, что этот железный конь быстрее помчит его по полям сражений? Розалин чуть не прыснула со смеху, представив, как Торн несется на ее автомобиле, высунув меч из окна, навстречу танкам и ракетным установкам.

— Что касается металла, — продолжала она, — то теперь из него могут делать вещи любой формы и размера. Одни заводы производят отдельные части, другие — собирают их и выпускают уже готовую продукцию. В результате мы имеем все эти современные удобства, без которых уже не можем обойтись, но которые воспринимаем как должное. Ты и сам познакомишься с этими современными чудесами. Только не спрашивай меня, как они работают — я не очень-то разбираюсь в технике.

Викинг пренебрежительно хмыкнул, и Розалин поняла, что и на этот раз он не понял ее объяснения. Он снова стал пристально рассматривать тюбик с помадой, только сейчас заметив, что находится внутри.

Розалин улыбнулась и предложила, указывая на основание тюбика:

— Держи здесь, а это поверни.

Он сделал, как она сказала, и его глаза широко распахнулись от удивления, когда красная палочка помады появилась из тюбика, а потом снова исчезла, когда он повернул основание в обратном направлении. С минуту он забавлялся как ребенок, поворачивая тюбик туда-сюда, а затем спросил:

— Для чего это?

На этот вопрос она могла дать исчерпывающее и понятное объяснение:

— Женщины красят этим губы.

— А зачем?

Розалин улыбнулась и слегка пожала плечами.

— Я и сама об этом часто думала. Помаду, как и другую косметику, женщины используют, чтобы подчеркнуть свою красоту.

Он посмотрел на ее губы изучающим взглядом, от которого у нее по спине опять поползли мурашки. Да как же ему это удается?

Она уже готова была отвернуться, чтобы скрыть чувства, написанные у нее на лице, но в этот момент викинг вновь переключил свое внимание на алую помаду и заметил:

— Ты не пользуешься этой вещью. Розалин перевела дух и промолвила сдавленным голосом:

— Я пользуюсь, только редко. Он протянул ей тюбик:

— Покажи, как ты это делаешь.

Это прозвучало как приказ. Он и в самом деле думал, что она будет повиноваться ему без возражений. Но в тот момент Розалин было все равно. Она бы сделала что угодно, только бы не броситься ему в объятия.

Быстрым и точным движением она провела помадой по губам, слегка облизала их, а затем провела пальцем по верхней губе, проверяя, не размазалась ли помада.

Она взглянула в его сторону, и ее ждал следующий вопрос:

— Как это на вкус? — И она уже знала, куда повернули его мысли…

— Вот этого ты не узнаешь, — отрезала она, и в голосе ее зазвенели предупреждающие нотки.

В ответ на грозное предостережение он взял у нее помаду и коснулся ее кончиком языка, не отводя глаз от Розалин, которая следила за его действиями как зачарованная.

Наконец он слегка скривил губы и, встретившись глазами с Розалин, промолвил:

— Не так уж это… невкусно, но я бы лучше попробовал тебя.

Розалин издала какое-то бессвязное восклицание и в отчаянии вывалила перед ним содержимое огромной корзины.

— На, ешь! — сердито выкрикнула она. — А я пойду прогуляюсь.

"Прогуляюсь»! Черта с два — она понеслась прочь, будто за ней гнались демоны, а он расхохотался ей вдогонку.


Глава 9 | Навеки | Глава 11