home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19


Перед мысленным взором Розалин яркими вспышками промелькнули образы: они с Торном стоят под душем, она проводит мыльными руками по его широкой груди; он лежит на ее постели, его тело влажно после душа, она ласково прикасается к нему руками.

От этих мыслей у нее закружилась голова. Она зажмурилась и почувствовала, как тепло разливается по ее телу. Что с ней? Колени слабеют, ноги подкашиваются. Ей нужно сесть и успокоиться, изгнать волнующие видения из своих мыслей. Ей нужно… Боже, ей нужен он, и только он.

Розалин открыла глаза и встретилась взглядом с Торном. Он понял, что творится у нее в душе. Если бы он не заметил, какое впечатление произвели на нее его слова, она смогла бы возразить ему: мол, не желает принимать участия в том, что он задумал. Но он-то не слепой и уже обо всем догадался! Да и к тому же сил на сопротивление почти не осталось.

Он подхватил ее на руки, но она не выказала никакого протеста — только крепче обвила его руками за шею, пока он нес ее в ванную. Поставив ее под душ, он снял с себя кожаный пояс с кинжалом, скинул сапоги и шагнул к ней. Но его интересовала отнюдь не процедура омовения.

Он приподнял рукой ее лицо и поймал губами ее губы. Розалин почувствовала, что ее тело как бы по собственной воле прижимается к нему. Она не могла сказать, как долго они стояли так, обнявшись, изучая друг друга губами, языком, руками.

Розалин чувствовала, как в ней поднимается горячая волна, затопляющая все на своем пути, делающая ее слабой и покорной. Торн, напротив, казался совершенно спокойным, однако твердая выпуклость, вдавившаяся ей в тело, говорила о другом.

Он, похоже, утолив жажду крови, стремился утолить чувственную жажду, но был спокоен, сдержан и решителен. Он опалял ее страстью, не оставляя никакого шанса уйти от этого огня. Она была полностью в его власти — он направлял и подчинял себе ее чувственность.

Когда она совсем размякла от поцелуев, он вдруг заметил:

— Теперь можешь включить воду, Розалин, и не забудь проследить за этой штукой, которую ты называешь «температура».

Что он ей сказал? Ах да, включить воду. Розалин была как в тумане, но тем не менее повиновалась без разговоров. По сути дела, ей ничего другого не оставалось — ее воля превратилась во что-то мягкое и податливое. Ей даже и в голову не пришло, что они в одежде, пока сверху не хлынули упругие струи воды.

Обычно душ принимают вместе после любовных утех, но не до — так по крайней мере она читала. Но викинг все делал по-своему, да и к тому же его тело впитало в себя запахи битвы.

Он откинул голову, подставляя ее под струю воды. Она отвернулась от него, почувствовав, что возвращается ее прежняя стыдливость. Но как только он обхватил ее за плечи и притянул к себе, она забыла все свои страхи.

Приблизив свои губы к ее уху, он произнес:

— Мне ужасно хочется снова сорвать с тебя одежду, но я помню, что тебе это не понравилось, поэтому в этот раз я буду более сдержан. Но чтобы все было по справедливости, предоставляю тебе такую же возможность.

— Ты предлагаешь мне сорвать с тебя одежду? — неуверенно переспросила Розалин прерывающимся голосом.

— Если хочешь.

Если она хочет? Да сейчас она ничего на свете так не желает — нет, нет, это безумие, она не должна этого делать. Он навязывает ей свои варварские методы. Они спокойно могут раздеться или снять одежду друг с друга, не разрывая ее.

Она обернулась, чтобы сказать ему это, но, увидев прямо перед собой его широкую грудь, которую облепила мокрая туника, сказала:

— Ты не передумаешь?

В ответ он только усмехнулся. Она улыбнулась ему, окончательно забыв стыдливость, и почувствовала непреодолимое желание сорвать, разорвать на нем тунику. Но после нескольких неудачных попыток она подняла на него глаза и рассмеялась. И сама удивилась своей реакции: обычно, когда у нее что-нибудь не получалось, она ужасно расстраивалась.

— Помочь? — предложил он.

Она метнула на него взгляд и заметила, что он вовсе не смеется, а совершенно серьезно предлагает свою помощь.

— Нет, нет… да и к тому же мне уже больше не хочется портить такую добротную одежду.

— Одежду можно починить.

— Ты что, собираешься взять в руки иголку с ниткой? — насмешливо промолвила Розалин.

— Нет, но если бы ты соблаговолила…

— О нет, я не «соблаговолю», — твердо заявила она. — Во всяком случае, пока в магазинах полно одежды В наши дни. Торн, редко кто шьет себе сам. Почти все покупают готовую одежду. И хотя в большинстве своем мы способны наложить стежки, чтобы немного продлить жизнь старым вещам, дыры и рваные края трудно заштопать. Все, что испорчено, выбрасывают в мусорное…

Он закрыл ей рот поцелуем, возможно, чтобы прервать ее лихорадочное бормотание. Она действительно чувствовала волнение: он буквально возвышался над ней, и под мокрой тканью туники ясно угадывались твердые мускулы могучего тела. И она знала, что последует за тем, как они выйдут из ванной…

— Тогда сними ее, если не можешь разорвать, — сказал он, приблизив свои губы к ее губам.

Да, конечно, она сделает, но… что он ей сказал? В ту же секунду он опустился перед ней на одно колено, и мысли Розалин неохотно вернулись из спальни. Она поняла, что он все еще говорит про тунику и теперь сделал так, чтобы ей проще было ее снять.

Она нагнулась, чтобы потянуть за ткань, и его губы слегка потерлись о ее шею, затем коснулись щеки. Она почувствовала его руки вокруг бедер, и тотчас юбка скользнула вниз. Розалин ощутила дрожь в руках, как только поняла, что они с Торном могут и не дойти до постели и что у него имеются совершенно иные представления о совместном принятии ванны.

Однако в тот момент ей было все равно — чем скорее, тем лучше. Хотя она с большим удовольствием выбрала бы именно постель для своего первого знакомства с миром чувственной любви. С губ ее сорвался стон, когда она вспомнила тяжесть его тела, совсем недавно нависавшего над ней.

Розалин решила поскорее закончить с ванной и затащить его в постель, пока она в состоянии это сделать. Она изо всех сил дернула за подол его туники, чтобы на время оторвать от себя его руки и губы. Бросив ее на пол, она потянулась за мылом и стала растирать руками его грудь и плечи. Действительность оказалась куда приятнее, чем то, что она представляла себе раньше.

— Какое у тебя нежное… мыло.

Произнеся эти слова, Торн запустил руки под намокшую блузку, чуть приподнял ткань; ладони остановились на ее груди. У Розалин перехватило дыхание, руки замерли на его плечах. Подняв глаза, она заметила, что он ухмыляется, глядя на нее сверху вниз. Она вдруг рассмеялась, сама не зная отчего.

Розалин никогда не думала, что ей будет так весело с человеком, которого она едва знала. Раньше она считала, что интимные отношения не имеют ничего общего с развлечением и радостью. Но сейчас ей было хорошо, и она смеялась — от счастья.

Все еще улыбаясь, она повернула его, чтобы потереть его спину, и через некоторое время обнаружила, что он ужасно боится щекотки, а он не замедлил заметить за ней такую же особенность. Они хохотали до упаду, а Розалин даже повизгивала, пока они сбрасывали с себя последнюю одежду. Розалин с удивлением отметила про себя, что от ее стыдливости не осталось и следа.

Торн подхватил ее на руки и вынес из ванной, но не поставил на пол, а направился сразу в спальню. Розалин хотела было напомнить ему о полотенце, но потом передумала: он все равно сделает все по-своему, что бы она ему ни говорила. Да и к тому же ей это начинало нравиться.

Торн осторожно положил ее на постель и сам пристроился сверху. На лице его было написано глубокое удовлетворение — он наконец-то получил то, что хотел.

Розалин не собиралась больше порицать его за то, что он буквально пожирал ее глазами — она молча удивлялась, как и почему именно с ним она так быстро преодолела свою старомодную застенчивость, но решила поразмыслить над этим позже, а сейчас просто радовалась, что ей это удалось.

Его мокрые волосы касались ее тела, и она с улыбкой заметила:

— Постель совсем вымокнет.

— Ничего, просохнет. А тебя я высушу, — добавил он.

И он стал слизывать языком блестящие капельки с ее тела, еще больше капель оставляя за собой. Это было странное ощущение — чуть-чуть щекотно, но приятно. Внезапно он поднял голову, тряхнул волосами, и на смеющуюся Розалин полетели холодные брызги, так что теперь он мог начать все сначала.

Он покрывал быстрыми и легкими поцелуями ее тело, и Розалин казалось, что она сама превратилась в комок нервов, чутко отзывавшихся на каждое его прикосновение. Представление о средневековых мужчинах полностью изменилось.

Занимаясь историей средневековья, Розалин пришла к выводу, что в то время секс был утомительной, хотя и необходимой обязанностью, которую следовало исполнять по возможности быстро и эффективно, и находился в полном ведении церкви. Женщин ни во что не ставили, если только они не были богаты и знатны. Как правило, женщины в те времена не были избалованы мужской заботой и вниманием, а тем более нежностью и ласками, которыми сейчас щедро одаривал Розалин ее викинг Торн пришел из тьмы веков — из эпохи язычества, задолго до того, как церковь стала вмешиваться в интимную жизнь своих подданных. Викинги имели скверную репутацию в отношении женщин: изнасилования и похищения как-то не вязались с образом нежного любовника, каким, несомненно, был ее викинг.

Его страстные поцелуи были горячими, испепеляющими — или, может быть, ее тело горело от внутреннего огня? Она пылала как в лихорадке и знала, что причиной возбуждения была страсть, которую до сего дня ей ни разу не приходилось испытывать.

Глубокое, первобытное желание соединения с ним в единое целое сжигало ее, и желание это стало сильнее, когда он захватил ртом ее грудь, и еще сильнее, когда она почувствовала, как его губы касаются щей и уха. Его язык медленно проник в ушную раковину, а рука скользнула между ног.

Розалин затопила волна удовольствия. Взрыв восторга был неожиданным и сильным и мгновенно дал ей желаемое освобождение. Она вскрикнула, и руки помимо ее воли стиснули его шею с такой силой, будто она хотела задушить его в объятиях.

Он изо всех сил старался сдерживать свое желание, побуждавшее его сейчас же войти в нее и дать волю своей страсти. Это желание сводило его с ума — так долго он копил его в себе. И все же он не хотел испугать ее тем, что она разожгла в нем.

Розалин казалось, что прошла целая вечность, прежде чем она разжала свои объятия и сердце ее перестало бешено колотиться в груди. С трудом переводя дыхание, она прошептала:

— Я должна сказать тебе одну вещь, прежде чем это вызовет твое удивление. Я… я никогда раньше не была с мужчиной.

Он чуть не рассмеялся при ее словах.

— Я знаю, — сказал он.

Она недоуменно приподняла брови, услышав в его голосе нотку самодовольства:

— Да? И откуда же?

На сей раз он не смог удержаться и усмехнулся, — Ты думала, я не замечу разницы? Ты ни разу не сказала, что у тебя есть мужчина. Но ты и не шлюха — ведь ты ни разу не сделала попытки завлечь меня в постель. Значит, ты невинная девица.

— Понятно, — сказала Розалин, коротко кивнув головой. — Весьма логичное умозаключение, но оно неприменимо к женщинам нашего века. Современные женщины не…

Он снова поцеловал ее — видимо, считая, что это наиболее эффективный способ прервать ее очередной монолог о различиях между их эпохами.

Ни одна женщина, ранее встречавшаяся на его пути, не читала ему столько наставлений и так не бранила его, хотя он обычно не обращал внимания на их угрозы. Он находил это даже забавным — она единственная осмеливалась порицать его, на это не решались даже те женщины, которые имели над ним власть с помощью его же меча. Но теперь было не время для пререканий. И он понял, что она тоже была с этим согласна, ибо она вернула ему поцелуй, ее руки еще крепче обвились вокруг его шеи, и она изогнулась навстречу ему.

Это было уже свыше его сил — она была такой нежной, податливой, трепещущей от желания, что он не мог больше медлить ни секунды, чтобы овладеть ею. Он медленно и осторожно вошел в нее — путь его облегчала влага ее страсти, и, слегка надавив, в одно мгновение уничтожил преграду ее невинности и полностью погрузился в ее мягкую глубину.

Розалин не издала ни звука. И когда он взглянул на нее, испугавшись, что причинил ей боль, то увидел, что к ней возвратилась страсть. Это привело его на вершину возбуждения, и он отдался этому порыву, в то же время выказывая осторожную сдержанность, которую никогда еще не проявлял ни к одной женщине. Когда он ощутил, как ее охватывает высший пик наслаждения, он в одно мгновение слился с ней в едином порыве восторга.

Она теперь принадлежала ему. Обладательница его меча отдала себя ему во владение.


Глава 18 | Навеки | Глава 20