home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 22


— Что это его так насмешило? Я что-то не так сказала? — спросила Розалин у Гая, тащившего ее за руку по узкой тропинке между боевыми шатрами.

Не замедляя шага, он хмуро пробурчал:

— Вам, должно быть, не терпится защитить его от назойливых приставаний местных потаскушек.

— У меня этого и в мыслях не было, — возразила она оскорбленным тоном.

— Может, и так, да по вашим словам выходит совсем иное, — продолжал упираться он. — Как еще вы смогли бы отблагодарить его, если бы…

Он не договорил. Розалин заметила, что он покраснел как рак, и поняла, на что он намекал своим «если бы». Она почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Неужели рыцарь подумал про нее то же самое и поэтому рассмеялся?

При мысли об этом Розалин стала пунцовой. Она злилась на себя за свое смущение — в конце концов, она же не девчонка, а взрослая женщина, весьма хорошо изучившая все стороны социальной жизни, в том числе (благодаря Торну) и область интимных отношений. Она могла бы с полной уверенностью сказать, что в этом столетии в целом мире не нашлось бы человека, который был бы столь же образован, как она.

Эта мысль наполнила ее душу радостным удовлетворением — приятно было сознавать, что все эти бесконечные часы над книгами и учебниками, ради которых она жертвовала даже своей личной жизнью, не пропали даром. В то же время это показалось ей забавным: что ей делать теперь со своими знаниями и образованностью среди этих невежественных вояк?

Ее смущение и вызванное им раздражение уже почти прошли, и она вновь обратилась к своему юному стражу:

— Кто этот рыцарь, который спас меня? Какая-нибудь важная персона?

— Важная персона? — повторил мальчишка, усмехнулся и добавил снисходительным тоном:

— Миледи, каждый, к чьим советам прислушивается герцог, является важной персоной, а сэр Ренар де Морвиль — ближайший друг Роберта Мортена.

Поскольку Гай не стал уточнять, кто такой Роберт Мортен, Розалин поняла, что это имя должно быть известно всем и каждому. И действительно, покопавшись в памяти, она вспомнила, что так звали второго сводного брата герцога Вильгельма, который, как и Одо, принимал самое активное участие в военном походе против Англии.

Если сэр Ренар был другом Роберта, значит, он довольно высоко стоял на общественной лестнице. И если пока сам по себе он еще не имел большого влияния, то, несомненно, приобрел его после того, как Вильгельм поделил Англию между своими сподвижниками — если только не погиб в одном из предшествующих сражений.

Розалин пыталась вспомнить, что ей известно об этом рыцаре из истории — ведь тогда она смогла бы проследить его дальнейшую судьбу. Но все усилия ее были тщетны, да и понятно: большинство вассалов Вильгельма изменили свои имена, после того как осели в Англии, а их первоначальные имена не сохранились в летописях.

Они с Гаем подошли к их шатру, но он отпустил ее руку только после того, как они вошли внутрь.

— Вы останетесь здесь до возвращения нашего господина, — сказал он.

Нашего господина? Но Торн ей не господин! Интересно, а что думает Гай о ее отношениях с Торном и что сам Торн сказал ему об этом? Розалин не решилась спросить мальчишку, так как знала, что не услышит в ответ ничего для себя приятного, а у нее и так сегодня было достаточно волнений.

Но его командирский тон ее задел. Какое право имеет этот четырнадцатилетний юнец приказывать ей, двадцатидевятилетней женщине? Похоже, в этом времени мальчишки имели больше прав, чем взрослые женщины, но Розалин не собиралась терпеть такое унижение в придачу ко всем тем запретам и ограничениям, с которыми ей уже пришлось здесь столкнуться.

Поэтому она сурово нахмурилась и произнесла тоном, не терпящим возражений:

— Я останусь здесь, Гай, но только потому, что я сама так решила. И мне не нужна нянька — так что можешь пойти поискать Торна. И чем скорее ты это сделаешь, тем лучше.

Паренек снова вспыхнул, на этот раз от детской досады. Тон, которым она разговаривала с ним, вероятно, напомнил ему его матушку. Розалин готова была поклясться, что, кроме этой почтенной леди, ни одна женщина не осмеливалась его поучать. В средневековых семьях воспитанием сыновей обычно занимался отец, а чаще всего (как в случае с Гаем) мальчишек с малых лет отдавали в оруженосцы к рыцарям.

Ничего не ответив на ее слова, Гай резко развернулся и вышел из палатки. Розалин вздохнула. И надо же ей было поссориться с этим пареньком, едва успев с ним познакомиться! Не так-то много у нее здесь друзей. Наверное, во всем виноват случай с солдатами — нервы совсем расшатались. Ей не следовало выходить из себя — поведение подростка было совершенно нормальным для того времени. И уж во всяком случае, она могла бы найти к нему подход — недаром же она преподавала в колледже.

Досадуя на себя за свою несдержанность, а также на Торна и Гая за долгое отсутствие, она ходила из утла в угол, с нетерпением ожидая появления своего викинга. Длинные юбки постоянно путались при ходьбе, и ей приходилось то и дело отбрасывать их движением ноги.

Прошел час, потом другой. Розалин уже начинало казаться, что Гай пошел совсем не затем, чтобы искать Торна. Он, верно, так разозлился на нее, что решил оставить ее на все утро в этом шатре, изнемогающую от жары и духоты. Солнце медленно поднималось над горизонтом и постепенно превращало палатку в раскаленную печь.

К полудню она взмокла от жары в закрытом платье, да к тому же голодный желудок уже давал о себе знать. Это отнюдь не улучшило ее настроения, и поэтому, как только Торн вошел в палатку, она обрушила на него гряд упреков.

Она даже не дала ему рта раскрыть — так велики были ее ярость и раздражение.

— Где тебя черта носили? Как ты осмелился привести меня сюда, а потом бросить? Если бы я не была знакома с обычаями вашего времени, я бы попала в серьезную передрягу сегодня ут…

Она внезапно остановилась на середине фразы, так как он схватил ее за обе руки, приподнял над землей и несколько раз хорошенько встряхнул. Розалин от неожиданности забыла, что хотела ему сказать, и лишь беспомощно болтала ногами в воздухе. Но он не замедлил напомнить ей ее прегрешения.

— А как ты осмелилась покинуть шатер, когда тебе это строго-настрого запретили? Тебе что, наплевать на себя? Да понимаешь ли ты, что могло случиться?

— Можешь не продолжать, — холодно отрезала она. — Я прекрасно представляю, что могло случиться, если бы сэр Ренар не пришел мне на помощь. Но я бы не попала в такую переделку, если бы ты был рядом, когда я проснулась. Мы очутились здесь вдвоем и должны быть все время вместе. Торн, разве не так мы договаривались? Или ты считаешь, что можешь делать все, что тебе вздумается, а я буду предоставлена самой себе? Приставил ко мне этого маленького наглеца, который командует мной, как девчонкой!

— Наглеца?

— Да я говорю об этом мальчишке. Гае, — сказала Розалин и холодно добавила:

— Уж не думал ли ты, что я буду исполнять приказания тинейджера?

Торн снова встряхнул ее, но Розалин и не думала сдаваться. Все еще болтая ногами в воздухе, она гневно нахмурилась и уставилась ему в лицо бешеным взглядом. В его руках она чувствовала себя беспомощным ребенком: он был гораздо выше и сильнее ее и обращался с ней так, как в ее времени никто бы не стал обращаться со взрослой женщиной.

Хотя слово «тинейджер» было ему, по всей видимости, незнакомо, он понял, что речь идет о Гае.

— Я надеялся, что у тебя хватит здравого смысла прислушаться к его словам, — заявил он. — Гай получил от меня подробные указания, касающиеся твоей безопасности. Разве он не предупреждал тебя, что ты не должна выходить из шатра?

— Он только сказал что-то насчет того, что должен охранять меня до твоего прихода.

При этих словах Торн так грозно нахмурился, что у Розалин душа ушла в пятки. Она поняла, что ее жалкая попытка оправдаться его совершенно не убедила. Оба они знали, что она не должна была покидать палатку и все же сделала это вопреки запрету.

Торн не стал с ней спорить, а только холодно заметил, чеканя каждое слово:

— Впредь ты должна выполнять мои указания, от кого бы они ни исходили. Из-за твоего упрямства я теперь оказался в долгу у того, кому меньше всего желал бы быть обязанным.

Так вот почему он так взбешен, а вовсе не потому, что она чуть не попала в лапы к насильникам! Эта мысль причинила ей боль, но она не подала виду и насмешливо промолвила;

— Подумаешь, какая беда!

За эти слова Торн встряхнул ее изо всей силы. Розалин запоздало подумала, что ей следовало бы попридержать свой язык, пока он не опустил ее на землю. Долго он собирается ее так держать? Она уже хотела спросить его об этом, но он продолжил:

— Да, для тебя это беда, а знаешь почему? Потому что он скоро узнает, что ты мне не супруга, а наложница.

Розалин прекрасно знала значение этого слова — оно было эквивалентом «любовницы», а подобные дамы никогда не пользовались особым уважением — ни в средние века, ни в XX столетии. Несказанно оскорбленная, она прямо-таки взвизгнула от ярости:

— Что ты сказал?! Да как ты осмелился!., — И он теперь имеет полное право просить у меня в награду за свою услугу… тебя.

— Он… он не посмеет! — запинаясь, выкрикнула она. Потом перевела дух и заметила, вложив в свои слова все свое презрение:

— И ты, конечно же, отдашь ему то, что он попросит?

— Нет. Если он попросит меня об этом, я его убью. Небрежно сказанная фраза повергла ее в ужас.

— Ах вот как, человек сделал доброе дело, а ты ему за это снимешь голову? Хорошенькая благодарность! Ты можешь просто сказать: «Нет, ты ее не получишь», — и все ваши недоразумения на этом закончатся.

— Но это же оскорбление…

— Довольно, Торн, мне надоело слышать всю эту чепуху. Почему, черт возьми, ты сказал, что я твоя наложница?

— Я вынужден был сказать это герцогу Вильгельму, чтобы можно было представить тебя ему, а он прекрасно знает, что у меня нет жены.

— Но почему ты не сказал, что ты покровительствуешь даме, попавшей в беду, или что я твоя сестра? Или просто знакомая?

— Да он ведь не слепой и заметит, какими глазами я на тебя смотрю.

У Розалин вырвался яростный вскрик, и она снова стала вырываться из его рук. Сделать это было не так-то просто — он держал ее крепко.

— Пусти меня! — бешено выкрикнула она. Он опустил ее на землю и промолвил с тяжелым вздохом:

— Ну что мне с тобой делать? Это прозвучало так, как будто она была для него непосильным бременем.

— Ничего, — отрезала она. — Я не твоя собственность и не нуждаюсь в твоем покровительстве.

— Хочешь ты того или нет, но здесь тебе придется с этим смириться. Или ты так плохо знаешь историю, что не имеешь понятия о таких простых и очевидных вещах. Женщины всегда находятся под чьей-либо защитой — отца, мужа или своего господина. И никогда им не прекословят. А без мужской опеки ты здесь долго не протянешь.

Она это знала и понимала, что ей нечего ему возразить, что разозлило ее еще больше. Да, по таким законам — какими бы унизительными и отжившими они ни были — строились отношения средневековых мужчин и женщин. А то, что равенство полов было провозглашено не так давно, подтверждало, что средневековая система просуществовала несколько веков. Мужчины называют это покровительством, но для нее, женщины, это рабство.

Поняв, что его не переспорить, она решила повести наступление с другого конца.

— В следующий раз, когда тебе придет в голову попутешествовать по времени, Торн, будь так любезен, сообщи мне об этом заранее. Я не желаю каждый раз просыпаться в незнакомом месте — мое настроение от этого не улучшается.

— Я это заметил.

— Нет, — возразила она, — ты не видел меня, когда я проснулась. То настроение, в котором ты видишь меня сейчас, всего лишь результат твоего отсутствия. «Он пошел потолковать с герцогом Вильгельмом», — сказал мне твой оруженосец. Почему, спрашивается, ты не разбудил меня и не взял с собой?

— Потому что я ушел еще до рассвета, а тебе нужно было хорошенько отдохнуть… после бессонной ночи.

Она вспыхнула и метнула на него сердитый взгляд — ловко он перевел разговор на то, что было между ними прошлой ночью. Что за отвратительная манера — будить в ней сладостные воспоминания посреди спора! Розалин решила не поддаваться соблазну и постаралась обуздать нахлынувшие чувства, мысленно приказывая своему пробуждавшемуся телу сдержать невольный порыв. Она быстро повернулась и отошла от Торна.

Но она забыла подобрать длинные юбки и, наступив на подол, растянулась на полу лицом вниз. Окончательно смутившись, она бросила на Торна бешеный взгляд.

И надо же быть такой неловкой! Она лежала, не двигаясь, и чувствовала, что не в силах подняться, пока он не уйдет.

Торн и не собирался уходить. Он перевернул ее на спину, взял за руку и хотел было помочь ей подняться, но вдруг передумал и сам опустился перед ней на колени. Его грудь коснулась ее груди, а губы вновь пробудили в ней сладостные ощущения.

Обиды и недовольство — все было забыто в один миг Как будто не они только что ссорились друг с другом. И еще долго Розалин никак не могла собрать разбегающиеся мысли, но ее это нисколько не волновало.


Глава 21 | Навеки | Глава 23