home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 26


Торн произнес это так спокойно, словно ничего не случилось. Кейвено-коттедж Исчез. Но почему? Может, он был разрушен или построен в другом месте? И это только первое изменение в известном ей мире, которое бросилось ей в глаза. А сколько еще произошло перемен, о которых она даже понятия не имеет?

Все вокруг выглядело по-другому, но вот вопрос: насколько необратимы и глубоки эти перемены? Ее предки выжили, это очевидно — иначе ее бы не было на свете. И, похоже, она выглядела, как обычно, потому что Торн смотрел на нее без тени изумления. Но вот ее бабушка и дедушка — переехали они в Америку, как это было на самом деле? И кто она теперь — англичанка или американка? Да и сама Америка — может, у нее теперь другое название?

Розалин поняла, что этим вопросам конца-краю не будет, а потому ей нужно поскорее найти телефон и позвонить Гэйл или Дэвиду. Они подумают, что она сошла с ума, но другой возможности выяснить, что происходит в мире, у нее не было.

Что же касается изменений в истории, то вряд ли здесь ей помогут книги. Да к тому же вокруг не было никаких признаков жилья. А вдруг в этом изменившемся мире у нее не только нет ее книг, но даже и профессия другая?

Нет, ей нужно во что бы то ни стало добраться до телефона и найти библиотеку. Нужно взять себя в руки и отбросить страхи, а то ей уже начинало казаться, что не удастся вернуть нормальное положение вещей.

— Что здесь произошло, Розалин? В голосе Торна звучало спокойное любопытство, в то время как ее тревога достигла критической отметки.

— Случилось то, о чем я тебя предупреждала. Все изменилось из-за того, что сражение произошло несвоевременно и его результаты отразились на последующей истории — цепная реакция изменений привела к… Не знаю, к чему. Люди, которых я знала, возможно, теперь не существуют… О Боже мой, я никак не могу поверить, что все случилось из-за лживых показаний какого-то шпиона!

Торн обнял ее и прижал к своей широкой груди, успокаивая. Она удержала готовые пролиться слезы — она не одинока, викинг не даст ее в обиду; это придало ей уверенности и заглушило страх и сомнения.

Она вздохнула и произнесла:

— Я должна найти телефон и позвонить брату, но вряд ли в округе мы найдем какие-либо следы цивилизации. Ты уверен, что перенес меня туда, куда я просила? — добавила она со слабой надеждой в голосе. — Может, ты перескочил на парочку сотен лет вперед или назад?

— Нет, я ведь уже говорил тебе, что меч всегда возвращает нас в свое настоящее время, какие бы перемены в нем ни произошли.

— Хорошо, значит, ты попал куда надо. — Она опять вздохнула. — Похоже, нам придется прошагать не одну милю, прежде чем мы встретим кого-нибудь, кто смог бы указать дорогу к ближайшей библиотеке или телефону — если таковые вообще здесь имеются.

Она уже готова была снова впасть в отчаяние, но тут ее осенило.

— Послушай! — воскликнула она. — Может, перемены произошли только в этой стране? Ты, кажется, говорил, что можешь отправиться в прошлое и посетить места, в которых бывал прежде? И для тебя все равно, в какой стране ты находишься, — ведь последний раз мы были во Франции.

— Да, это так.

— Тогда верни меня в мой кабинет в колледже, в тот самый вечер, когда я впервые вызвала тебя. Если мой колледж существует, то там должны быть книги, которые помогут мне во всем разобраться.

— Если я перенесу тебя туда, то ты встретишь себя, — заметил он.

Розалин громко вздохнула:

— А твой Один говорил, что может тогда случиться?

— Нет, но он сказал, что этого ни в коем случае нельзя допускать.

— Тогда, может быть, ты чуть-чуть продвинешь время вперед и доставишь нас туда через день после того, как я впервые встретилась с тобой? Меня тогда уже не было в колледже, да и тебя тоже.

— Конечно, — ответил он. — Разве я не говорил тебе, что это проще простого?

Он, наверное, считает, что она должна помнить каждое его слово о путешествиях во времени! Особенно сейчас, когда у нее от всего этого голова идет кругом! Она уже хотела наброситься на него с упреками, но они уже были там… где их ждало очередное разочарование.

Комната была на месте, но это была не ее комната — она была гораздо меньше по размерам. Вид из окон был тот же, и противоположное здание светилось огнями, несмотря на то, что сегодня был, по всей видимости, субботний вечер — во всяком случае, она так предполагала.

В комнату проникал свет с улицы, и Розалин увидела на стене выключатель. Значит, здесь есть электричество! Она зажгла свет и осмотрелась. Хвала небесам — плоды научно-технического прогресса были налицо, а то она уже начинала бояться, что в этом сценарии развития земной цивилизации отсутствовала эпоха изобретений.

— Отлично, по крайней мере мне это уже знакомо, — промолвила она с облегчением. — Уэстерлейский колледж существует.

— Но он не такой, как прежде, — заметил Торн.

— Я вижу, — сказала она, направляясь к столу, надеясь, что это ее собственный стол. — Но, слава Богу, это весьма незначительные изменения — возможно, они вызваны недостатком капиталовложений. Это и привело к сокращению общей площади колледжа и соответственно кабинетов.

— Розалин, говори так, чтобы я мог тебя понять. Она остановилась на полуслове, услышав напряжение в его голосе. Неужели до него наконец-то дошел весь ужас случившегося? Она обернулась к нему и увидела, что он уставился на пустую стену комнаты, где раньше висели плакаты, изображавшие средневековых воинов. Так, вот что его встревожило! Его слова подтвердили ее догадку.

— Теперь мне ясно, что лорд Вильгельм не достиг своей цели, — сказал он.

— Я тебе уже давно говорила, что обстоятельства были против него, а ты мне не верил.

— Но у него же была сильная армия.

— А войско Гарольда Годвинсона превосходило ее по численности, — напомнила она ему.

— Вильгельм сражался за правое дело.

— Боюсь, его противники с тобою бы не согласились.

— Почему это случилось, Розалин? — недоуменно спросил он. — Ведь ты говорила, что он стал королем.

— Да, если бы события развивались, как положено, он стал бы королем. Но, по-видимому, все испортило преждевременное нападение на англичан, свидетелем которого мы стали. А поскольку приказ к отплытию был прямым следствием признаний того шпиона, я могу с полным основанием предположить, что здесь что-то не так.

— Что ты имеешь в виду?

— Да этого лазутчика. Может быть, на самом деле он не попал в плен к норманнам. А если попал, то, возможно, сказал правду о планах Гарольда, или Вильгельму каким-то образом удалось разоблачить его ложь, или… Но я опять начинаю гадать, в то время как здесь, должно быть, полно книг по истории, которые разъяснят нам эту загадку. Я возьму учебники за первый и второй семестры из нижнего ящика стола — вдруг мне повезет и это именно тот курс, который я читала в Уэстерлее?

Розалин выдвинула ящик и достала две книги. Но это были не ее учебники: другие по размеру и по оформлению, и авторы другие, хотя это все же были книги по средневековой истории. На них стояла ее подпись — она всегда расписывалась на своих книгах. Розалин всмотрелась в подпись…

— Не может быть! — воскликнула она. — Розалин Хортон?! Подумать только, Розалин Хортон! Неужели я вышла замуж за этого лживого, пронырливого негодяя?

— О ком ты?

— О Бэрри Хортоне. — Она передернулась от отвращения. — Ну помнишь? Ты еще спутал его с «блю-бэрри» — черникой.

— Тот самый, чье подобие, искусно воплощенное на бумаге, ты разорвала на клочки?

— Вот именно. Я его ненавижу — он меня унизил, обокрал. И как я могла быть такой дурой и стать его женой?

— Так ты замужем?

В голосе его звучал неприкрытый гнев, но из-за волнения она не заметила этого.

— Это ненадолго, — заверила она его. — Я найду способ исправить то, что нарушило естественный ход истории, и все станет на свои места. А иначе я с ума сойду, если останусь женой Бэрри Хортона. Мы должны выяснить, что нужно исправить в прошлом, и я сейчас же этим займусь. Можешь пока присесть на стул, Торн, и подождать.

Если бы авторы учебника не были так многословны и подробны, на просмотр книг ушло бы гораздо меньше времени. Розалин с любопытством углубилась в сравнение двух вариантов исторического развития. В конце второго тома имелась сводная таблица основных событий, произошедших в течение столетий, следующих за средневековьем, до настоящего времени.

Прошло целых два часа, прежде чем она закрыла последнюю страницу второго тома, и то она всего лишь пробежала глазами по оглавлениям, не углубляясь в параграфы. Торн все это время сидел молча и неподвижно и наблюдал за ней. Терпения ему было не занимать — обыкновенный мужчина не выдержал бы так и пяти минут. Но все, что касалось Торна, было далеко от общепринятых представлений — это она поняла с самого начала.

У нее были для него дурные новости — его господин умер значительно раньше, чем ему было предназначено. Она не стала останавливаться на этом подробно и решила отвлечь его внимание от прискорбного известия, рассказав о других поразительных переменах, свершившихся в мире, о которых она только что прочитала.

— Все произошло так, как я и предполагала, Торн. То, что раньше было преимуществом герцога Вильгельма, в этот раз помогло Гарольду Гардраде: Гарольд Годвинсон сразу после сражения с норманнами двинул свои войска на север, против скандинавов. Норвежский король победил англичан и присоединил их к своему королевству.

Его династия управляла Англией чуть больше века, затем начались так называемые Великие Скандинавские войны. Англия, вместо того чтобы становиться сильным государством, как это было бы при Вильгельме, превратилась в поставщика солдат для северных войн, растянувшихся на несколько столетий.

Америка была открыта значительно позже, и ей дали такое нелепое название, что я отказываюсь его повторять, — заметила она, сердито передернув плечами. — Она, как и положено, стала многонациональной страной и в конце концов обрела независимость в девятнадцатом веке.

Европа распалась на феодальные государства, что должно быть тебе знакомо. Новая «Америка» стала демократическим государством, хотя и с опозданием на сто лет. Но лучше поздно, чем никогда. Многочисленные войны помешали в конечном итоге развитию производства, и эпоха изобретений так и не наступила: в моем времени осталось всего несколько знакомых мне изобретений. Итак, из всего этого следует, что только через сто лет мир придет к тому уровню технологии, на котором он находился в моем времени.

Закончив свою речь, она перевела дыхание и вопросительно взглянула на Торна, ожидая его реакции, но он продолжал все так же смотреть на нее, не произнося ни слова.

Розалин не выдержала и промолвила:

— Ну скажи что-нибудь.

Он внял ее просьбе, но перед этим снова бросил взгляд на пустую стену, где раньше висели плакаты.

— В этих книгах говорится о том английском шпионе? Розалин не смогла удержать вздох разочарования. Столько сил потратить на то, чтобы отвлечь его от злоключений Вильгельма Нормандского, и все напрасно!

— Да, на этот раз летописи рассказывают и о лазутчике, и о его показаниях, которые на деле оказались ложными. Все это явилось причиной поражения нормандской армии. До этого момента история не изменилась — так и должно было быть.

— Так и должно было быть, — задумчиво повторил Торн. — Значит, на самом деле никакого шпиона не должно было быть, верно?

— Да, во всяком случае, о нем в летописях ничего не говорилось. Он, конечно, мог появиться на исторической сцене, но его роль не имела никакого значения. — Она внезапно нахмурилась. — Знаешь, я сейчас подумала о том, что ничего бы непредвиденного не случилось, если бы мы не появились в этом времени, но я никак не могу понять, как наше появление можно связать со шпионом. Я его не встречала. Может, ты его видел, когда ходил на встречу с герцогом Вильгельмом?

— Нет, его уже увели к тому времени.

— Значит, это случилось до нашего появления. Постой, постой! А что если в этом виноват твой двойник?

— Двойник?

— Ну то есть ты сам, — нетерпеливо пояснила она. — Тебя ведь уже вызывали в одиннадцатом веке. Ты не должен был быть там — ты очутился в том времени не по своей воле, повинуясь власти проклятия. Но когда ты оказался там, ваши пути не пересекались. Может, это ты поймал его или допрашивал?

— Нет, я ничего не знал о нем, пока мне не сказал про него сэр Джон Дюприэль.

— Сэр Джон?

— Он присутствовал при допросе лазутчика, и его не удовлетворили его показания. Он хотел еще раз допросить его на следующий день, но я побился с ним об заклад, кто из нас больше выпьет, и он мне проиграл. Наверное, он проспал потом все утро.

Розалии слушала его, широко раскрыв глаза.

— А мы очутились там тем же утром? Когда герцог отдал приказ к отплытию, так? — спросила она, вне себя от возбуждения.

— Да.

— Лазутчика увели, а сэр Джон так и не успел устроить ему повторный допрос. Вот в чем разгадка. Торн! Сэр Джон, наверное, сумел бы выудить правду из того бедняги, и все стало бы на свои места — в бой вступили бы два Гарольда, а Вильгельм остался бы в Нормандии до конца сентября.

— Но как теперь это изменить? — спросил Торн. — Я не властен над тем, что уже совершил во время своего первого Пребывания. Мы ничего не сможем сделать, Розалин.

— Нет, сможем, — усмехнулась она.

— Но как?

— Мы вернемся туда на день раньше, до того, как ты вернулся в Валхалу, и помешаем твоему двойнику вызвать сэра Джона на этот славный поединок.

Он посмотрел на нее так, будто она приказала ему обезглавить себя собственными руками.

— Я не могу встречаться сам с собой. Тебе было сказано. Да небеса содрогнутся, если я…

— О, прошу тебя, оставь свой высокопарный стиль, — проворчала она. — Я вовсе не хочу, чтобы ты встречался сам с собой — я об этом позабочусь. Тебе нужно будет только проследить, чтобы сэр Джон пораньше лег в постель — вот и все.

Он встал, оперся ладонями о стол, чуть подался вперед и так злобно прищурил голубые глаза, что она отпрянула в испуге. Она понятия не имела, что явилось причиной его гнева, но он не замедлил высказать, чем было вызвано его недовольство.

— Как же ты собираешься позаботиться об этом, Розалин? — процедил он сквозь зубы.

Вопрос был задан таким тоном, что Розалин поняла — он имел в виду самое худшее. От негодования она забыла свой страх и выпалила:

— В чем ты пытаешься меня обвинить, Торн? Ты что, действительно думаешь, что я смогу причинить тебе… или твоему двойнику вред только для того, чтобы… задержать…

Слова замерли у нее на губах, ибо на лице его выразилось неподдельное удивление. Она поняла, что ошиблась, и его слова окончательно ее в этом убедили.

— Это мне даже в голову не приходило.

— Но тогда что?..

Розалин снова не договорила и вдруг расхохоталась — она поняла, что привело его в такую ярость. Он ревновал ее, и ревновал сам к себе. Это было и нелепо, и забавно — ее никто никогда раньше не ревновал.

— Это не смешно, — буркнул он.

— Нет, конечно, нет, — согласилась она, широко улыбаясь. — Я хотела только отвлечь второго Торна, пока ты будешь укладывать сэра Джона в постель.

— Но как ты собираешься отвлечь его?

— А ты никогда не слышал, что человека можно отвлечь разговором?

— Его интересуют только две вещи, и он не станет с тобой беседовать.

— Сражения и… женщины? — сказала она и усмехнулась, вспомнив их предыдущий спор на эту тему. — И за все эти столетия ты прибавил к этим двум увлечениям еще и третье — еду?

Он сердито взглянул на нее и проворчал:

— Нет, у меня теперь есть еще одно любимое занятие — укрощать свою женщину.

Это был вызов. Розалии знала это и все равно не смогла сдержаться. Она вскочила со стула и, подобно ему, перегнувшись через стол, свирепо сверкнула на него глазами.

— Ты переходишь всякие границы! Не смей употреблять это слово в таком значении. Когда же до тебя наконец дойдет, что в наши дни женщины и мужчины имеют равное положение в обществе?

— Если ты считаешь, что между мужчинами и женщинами нет различий, попробуй-ка это доказать, — возразил он.

— Я не говорю о силе и росте — я думаю, ты прекрасно это понимаешь.

— Нет, ты хочешь сказать, что за женщиной всегда последнее слово. Где же тут равенство?

Розалин замолчала. Неужели она, сама того не замечая, вновь сбилась на менторский тон и забыла, что он почти ничего не знает о ее времени? Ему же совершенно незнакомо понятие интеллигентности. В определенном смысле у него были типично варварские замашки, когда дело касалось женщин, и это было совершенно нормально: в последний раз он побывал в XVIII столетии, а тогда еще и слыхом не слыхивали о равенстве полов.

Мысленно она простила ему невежественные заявления — это было, как она полагала, актом великодушия с ее стороны, ведь ей пришлось ущемить свою гордость. Но в тот момент она не думала об этом — она все еще кипела от гнева и была бы рада нежданному посетителю, если бы это не был… сам Бэрри Хортон.


Глава 25 | Навеки | Глава 27