home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 16


Прошло пять дней после смерти Ясира, и напряжение окончательно измотало Кристину. Филип снова уехал на охоту, и она не имела ни малейшего представления, когда он вернется. Все это время Кристина предпочитала оставаться в шатре, но больше не могла вынести этого добровольного заключения.

Она вышла из шатра, нашла Ахмада и попросила приготовить Рейвна. Потом, поспешно надев бурнус и шаровары, направилась к загону. Ахмад уже держал лошадей под уздцы.

— Давно пора размять лошадей. Застоялись, — заметил он, широко улыбаясь.

— Верно, — отозвалась Кристина.

Но застоялись не только лошади, подумала она, вспомнив о спокойных ночах, когда никто больше не пытался осыпать ее жгучими ласками и в который раз подчинять себе.

Они медленно поехали по горному склону, но когда добрались до подножия, Кристина послала Рейвна в быстрый галоп. Ахмад давно привык к манере Кристины ездить верхом и поэтому умудрялся не отставать.

Они скакали уже с полчаса и углубились далеко в пустыню, когда Кристина неожиданно заметила четверых всадников, быстро приближавшихся к ним. Они, казалось, появились из ниоткуда и вскоре были уже почти рядом.

Кристина натянула поводья и, обернувшись, увидела, как Ахмад поднимает ружье. Но прежде чем он успел нажать курок, прогремел выстрел, и Кристина, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, увидела, как Ахмад медленно сползает с коня. Из раны на его груди сочилась кровь.

— О Боже, нет! — в ужасе вскрикнула она, но Ахмад лежал неподвижно на горячем песке.

Поняв, какая опасность угрожает ей, Кристина повернула коня и вонзила каблуки в его бока. Рейвн понесся вперед. Она хотела подъехать к Ахмаду, но теперь ей приходилось думать о собственном спасении. Преследователи не отставали. Они подъезжали все ближе… ближе…

Стальная рука обвилась вокруг ее талии, сдернула с коня и бросила поперек другого. Девушка отчаянно сопротивлялась и, ухитрившись вырваться, упала спиной на жесткий песок.

Мужчина, стащивший ее с Рейвна, спрыгнул с лошади и неспешно зашагал к Кристине. На темном бородатом лице свирепо сверкали узкие глаза.

Сердце Кристины бешено колотилось. Собрав последние силы, она вскочила и бросилась вперед, но не успела отбежать и на десять футов, как похититель схватил ее сзади и, развернув к себе, зверски ударил по лицу, отбросив на землю. Потом, подняв ее за перед бурнуса, ударил еще дважды, прежде чем уронить, словно ком грязи. Кристина, истерически зарыдав, съежилась в комочек, боясь новых побоев.

До нее смутно, как сквозь сон, доносилась рассерженная перебранка, но в охватившем ее полубеспамятстве Кристина не сознавала даже, где она и почему плачет. Боль и ужас вернулись, когда она подняла голову и увидела лежавшее на песке безжизненное тело Ахмада.

О Боже, почему они убили его? — горестно подумала она. В нескольких ярдах от нее трое мужчин по-прежнему неподвижно сидели на конях; один что-то резко говорил избившему ее.

Омер Абдалла спешился, подошел к обессиленной женщине и, перевернув ее, ощутил жалость при виде покрытого синяками распухшего лица. Ему говорили, что пленница необычайно красива, но теперь под грязью и засохшей кровью ничего нельзя было рассмотреть, кроме чистых дорожек, промытых слезами.

Этот ублюдок Касим! Все случилось так быстро, что Омер не успел его остановить! Нужно спешить, иначе он бы прямо сейчас наказал это грязное животное! Касим всегда был жестокой тварью. Его жена уже дважды едва не умерла от его побоев и издевательств!

Вряд ли шейху Али Хейязу придется по душе известие о том, что женщина так изуродована. Кристина Уэйкфилд была крайне необходима шейху по нескольким причинам, и он отдал строгий приказ, чтобы никто не смел ее и пальцем коснуться.

Касиму придется плохо, как только они окажутся в лагере, и он прекрасно знал об этом. Но сейчас нельзя терять времени. В их планы не входило столкновение на земле Абу, и Омер вовсе не желал стычки с верзилой Касимом, означавшей верную гибель.

Прошло несколько минут с того момента, как молодой человек перевернул Кристину и та заметила неожиданную жалость в карих глазах. Что же теперь будет? Возможно, они больше не тронут ее, по крайней мере сейчас.

Кристина, инстинктивно сжавшись, попыталась отодвинуться от незнакомца, когда тот наклонился, чтобы поднять ее, но он понес девушку к лошадям, усадил на своего небольшого арабского жеребца и сам сел позади. Остальные трое, подождав, пока все будет готово, присоединились к ним, и лошади тут же понеслись галопом.

Проезжая мимо тела Ахмада, Кристина закрыла глаза. Бедняга! Всего лишь ненамного старше ее, и теперь его жизнь кончена. Похитители оставили Рейвна и лошадь Ахмада. Если это воры, почему они не прихватили и коней?

Кто же они тогда? Вряд ли они подозревали, что она женщина, особенно в этом костюме, но почему в таком случае они не пристрелили и ее? И вряд ли эти люди явились, чтобы спасти Кристину, ведь ни один человек не знал, что она здесь. Кроме того, если бы они собирались отвести ее к брату, вряд ли они избили бы ее так зверски. А что, если… что, если эти люди из соседнего племени, о котором предупреждал Филип? И теперь они продадут Кристину в рабство, после того как вдоволь попользуются ею? Филип ни за что не сможет отыскать ее!

"Филип, где ты? Ты должен найти меня!» Но о чем она думает? Разве она сама не хотела скрыться от него?

Но по крайней мере прикосновение нового хозяина не заставит Кристину мгновенно ослабеть от желания! Ни один мужчина на свете, кроме Филипа, не способен возбудить в ней такую страсть.

"

И Кристина, неожиданно осознав то, о чем только сейчас подумала, задрожала, как сухой лист на ветру, «Я люблю его! Любила все это время и даже не сознавала этого! Кристина, ты дура, глупая маленькая идиотка! Все эти месяцы ты сопротивлялась, словно дикая кошка, и молилась о том, чтобы надоесть ему и скорее оказаться дома, в то время как на самом деле любила его. Ты можешь никогда больше его не увидеть, и он по-прежнему уверен, что ты его ненавидишь.

Но что, если он не придет ко мне на помощь? Обрадуется, что избавился от меня без лишних хлопот? И могу ли я винить его за это после того, как так вела себя с ним? О нет, он придет за мной, спасет, и тогда я признаюсь, как сильно люблю его. Хоть бы он нашел меня поскорее, пока еще не слишком поздно!

Когда Ясир умер и мне так хотелось утешить Филипа, я должна была уже тогда догадаться, что люблю его. Понадобился весь этот кошмар, чтобы заставить меня увидеть правду, а теперь, Может быть, уже поздно! О Боже, дай мне возможность еще раз увидеть его!"

На землю быстро спускались сумерки, но всадники продолжали погонять коней, словно сам дьявол гнался за ними. И опять Кристина не могла понять смысла этой бешеной скачки. Если эти люди принадлежат к соседнему племени, они бы повернули к горам и давно уже добрались бы до своего лагеря.

Должно быть, она ошибается. Они все время ехали вдоль подножия гор, но когда поднявшаяся луна осветила путь, направились в пустыню. Куда они ее везут? И что с ней будет, когда они доберутся до места?

Кристина неожиданно вспомнила, как задавала себе эти вопросы несколько месяцев назад, только тогда ее похитителем был Филип. Она в самом деле искренне ненавидела его в те первые недели, когда появилась в лагере. Он оторвал ее от всего, что было так привычно и дорого, пустил в ход всевозможные уловки, чтобы заполучить Кристину. Но ведь каждая молодая женщина оставляет дом и родных после замужества. Просто необходимо время, чтобы привыкнуть к новой жизни.

Что ж… Кристина привыкла, даже слишком привыкла. И теперь в ее сердце были пустота и страх, страх, что больше они с Филипом никогда не увидятся. И это было много хуже боли, толчками ударявшей в ее распухшее лицо при каждом шаге лошади.

Кристина вновь закрыла глаза, пытаясь отогнать терзавшие душу мысли, и, к счастью, усталость взяла верх. Она задремала.

Разбудили девушку громкие голоса. Ее снимали с лошади. Сначала она не могла понять, что произошло, но, увидев вокруг незнакомые лица и ощутив тяжесть в голове, сразу все вспомнила. Солнце уже стояло высоко, и невыносимый жар, волнами поднимаясь от песка, вынудил ее заслонить глаза, чтобы хоть что-то увидеть.

Перед тем как ее отвели в маленький шатер, Кристина успела оглядеться. Они находились в оазисе. Две огромные пальмы возвышались над полудюжиной небольших шатров, а на островке травы паслись козы, овцы и верблюды.

Солнечный свет был таким ослепительным, что Кристине понадобилось несколько минут, чтобы привыкнуть к полумраку, царившему в шатре. Наконец она увидела старика, в одиночестве сидевшего на подушке за низеньким столиком, уставленным касами[2] с едой.

Старик, даже не взглянув на девушку, продолжал есть, так что у Кристины было время рассмотреть шатер. Повсюду разбросаны подушки, в углу — большой сундук, но ни одного стула, и песчаный пол не прикрыт коврами.

Кристина вновь перевела взгляд на хозяина шатра. Тот полоскал пальцы в маленькой чаше с водой, как это делала она сама много раз после трапезы с Филипом. Старик посмотрел на нее, и его карие глаза гневно раскрылись при виде ее изуродованного лица. Девушка подпрыгнула от неожиданности, когда его кулак с громким треском опустился на стол, так, что касы и чаши зазвенели.

Араб был одет в яркую джеллабу[3] и куфью, но Кристина заметила, что его ноги под столом босы и довольно грязны. Он встал и оказался почти такого же роста, как Кристина, но его голос и повадки были властными и требовали безусловного повиновения.

Старик резко сказал что-то молодому человеку, приведшему Кристину, и та поняла, что перед ней, должно быть, шейх этого племени. Разговор шел на повышенных тонах, но Кристина не знала языка и ничего не могла понять.

Наконец оба замолчали, и молодой человек отвел ее за занавес в углу шатра. Там едва хватало места, чтобы лечь, но на песок была брошена овечья шкура, и Кристину оставили в одиночестве.

Несколько минут спустя появилась старая женщина с подносом, на котором стояли большая каса с едой и кубок вина. Поставив поднос на землю, она вручила Кристине мокрое полотенце, показала на ее лицо и исчезла, снова оставив девушку одну.

Кристина протерла лицо полотенцем, но не смогла стереть всю грязь, въевшуюся в кожу вокруг саднящих, распухших глаз. Еда оказалась слишком жирной, но, к счастью, достаточно мягкой — жевать было больно. Вино было превосходным на вкус, но, допив его, Кристина ощутила странную усталость. Глаза сами собой закрывались, и хотя девушка изо всех сил боролась со сном, чтобы быть готовой к тому, что может ожидать ее впереди, мысли ее начали путаться, и вскоре она уже крепко спала.

Оставив женщину в шатре Али Хейяза, Омер Абдалла передал Касиму, что шейх желает его видеть, и, нигде больше не задерживаясь, направился в жилище своего отца. Он не испытывал ни малейшей жалости к Касиму, поскольку тот собственными руками вырыл себе яму. Шейх Али пришел в бешенство. Омер никогда не видел его таким, и Касиму, возможно, грозит смерть за ослушание.

— Омер, все обошлось? — спросил его отец, Кожья Абдалла, как только сын появился в шатре, который делила вся семья.

— Да, отец, все прошло, как было задумано, — с отвращением бросил Омер и, усевшись на овечью шкуру, служившую ему постелью, схватился за мех с вином. — Но, говоря по правде, мне все это совсем не нравится. Женщина ни в чем не виновата, и не следовало делать ее орудием мести. Ей уже пришлось страдать, этот негодяй Касим избил ее, прежде чем я успел вмешаться.

— Как! Этот подлый…

— Неужели ты не понимаешь, отец? — перебил Омер. — Этого вообще не должно было случиться! Касим выстрелил в человека, охранявшего Кристину Уэйкфилд. Я молю Аллаха о том, чтобы его нашли вовремя, прежде чем он умрет, ибо это Ахмад, брат мужа Эмины. Если Ахмад умрет. Сайд возненавидит нас, и мы никогда больше не увидим мою сестру Эмину.

— Мне нужно было предвидеть, что этот замысел ни к чему хорошему не приведет, — вздохнул Кожья, уныло повесив голову. — Я не должен был соглашаться на твое участие в этом грязном деле. Я только хотел, чтобы вражда пришла к концу, хотел вновь увидеть свою дочь и ее мужа. Должно быть, у нее родились дети, а я никогда не брал их на руки! И теперь я, быть может, никогда не увижу своих внуков.

— В любом случае, отец, нельзя было одобрять этот план. Шейх Абу не имеет никакого отношения к тому, что случилось много лет назад. Абу тогда был за морями, и не думаю, что именно он должен стать мишенью для стрел мести шейха Али теперь, когда шейх Ясир умер.

— Знаю, сын мой, но что мы можем поделать теперь? Возможно, шейх Абу и не подумает прийти, — ответил Кожья и, выглянув из шатра, заметил трех малышей, игравших с ягненком. Сердце его вновь заныло от жгучей тоски и желания повидать дочь и внуков.

— Он придет, — уверенно возразил Омер. — И если приведет с собой воинов своего племени, вновь начнется бессмысленная бойня из-за того, что случилось двадцать пять лет назад. И немало ни в чем не повинных людей погибнут!

И Филип появился — меньше чем через час. Появился один и, поняв, в какую беду попал по собственной неосторожности, тихо выругался.

Возвратившись в лагерь, он узнал, что Кристина отправилась кататься с Ахмадом, и обрадовался тому, что она решила возобновить ежедневные прогулки. Пора и ему сбросить гнет воспоминаний. Отца не вернуть, но у него есть Кристина. Мысли о девушке не оставляли Филипа, пока он нетерпеливо мерил шагами шатер в ожидании их возвращения. Но когда солнце зашло, а топота коней по-прежнему не было слышно, леденящий ужас охватил все его существо. Выбежав из шатра, он заметил у загона Сайда и велел ему готовить коней.

Холодный пот прошиб Филипа, пока они мчались к подножию горы. Сайд отчаянно пытался не отстать.

Проскакав немного в том направлении, куда обычно ездила Кристина, Филип заметил понуро стоявших коней и смертельно побледнел при виде лежавшего на песке тела.

Спрыгнув с Виктори, он метнулся к Ахмаду. В груди несчастного зияла рана; он потерял много крови, но был еще жив. С помощью подбежавшего Сайда Филип влил немного воды в рот раненому, Ахмад наконец открыл глаза и, переведя взгляд с Филипа на брата, попытался сесть, хотя слишком ослабел от потери крови.

— Можешь говорить, Ахмад? — спросил Филип. — Скажи, что случилось?

Затянутые горячечной пленкой глаза остановились на Филипе.

— Откуда-то появились четверо людей пустыни… и быстро поскакали к нам. Я… поднял ружье, но не успел. Они… ранили меня. Больше ничего не помню.

Ахмад с трудом огляделся и, заметив лошадь Кристины, снова опустился на песок.

— Они забрали ее?

— Кажется, — отозвался Филип. Тело его напряглось, словно тетива, готовое к немедленной битве. Но где враги? Филип обернулся к Сайду. — Отвези Ахмада обратно в лагерь. Мейди знает, что делать. Не знаю, сколько времени меня не будет, но не нужно следовать за мной. Я найду Кристину, и человек, ранивший твоего брата, умрет.

— Аллах да пребудет с тобой, — отозвался Сайд, и Филип пришпорил коня.

Следы похитителей все еще были видны, так как погода стояла безветренная и песок оставался неподвижным. Никогда еще Филип не спешил так. Никогда еще Виктори не покрывал милю за милей с такой скоростью. Перед глазами Филипа стояло испуганное лицо Кристины, и он молился о том, чтобы вовремя найти девушку, прежде чем ее изнасилуют и продадут.

Он не должен был позволять ей эти прогулки! Прикажи он ей оставаться в лагере, ничего не произошло бы! И он не умирал бы от страха за ее жизнь. О Господи, только бы успеть!

Сердце Филипа тоскливо сжималось при мысли о том, что с ним станется без Кристины. Он представлял себе пустую постель, где они так часто спали рядом, опустевший шатер, куда последнее время так спешил войти, прекрасное мягкое тело, так легко соблазнявшее его. Разве другая женщина сможет занять место Кристины? Он не мог вынести мысли о том, что никогда больше не увидит ее!

Но если он испытывает подобные чувства, значит, должно быть, любит Кристину!

Филип в жизни не поверил бы, что может влюбиться. Каким же дураком он был! Но что, если отыскать Кристину не удастся? Хуже того: что, если она не желает, чтобы ее обнаружили? Ну что ж, он все-таки найдет ее или умрет, скитаясь по пустыне. Он заставит Кристину вернуться. Лучше жить с ее ненавистью, чем жить без нее. И может, когда-нибудь она ответит на его любовь.

Филип поблагодарил небо за полную луну, хорошо освещавшую его путь. Медленно проходили часы, полные мучительных мыслей, и солнце уже высоко стояло над землей, прежде чем Филип заметил вдали становище кочевников.

"Недолго осталось, Кристина, — подумал он. — Скоро ты будешь дома».

Лошадь замедлила бег, и Филип въехал в лагерь. Несколько человек подошли поближе, когда он остановил коня.

— Я ищу четверых мужчин и женщину, — сказал Филип по-арабски. — Они проезжали здесь, не так ли?

— Ты нашел то, что искал, Абу Альхамар. Сойди с коня и следуй за мной.

Филип обернулся, чтобы увидеть говорившего. Оказалось, что сразу несколько ружей нацелено на него, так что выбора не оставалось.

— Откуда ты знаешь, кто я?

— Тебя ждали. Пойдем.

Филип спешился, и мужчина подтолкнул его дулом ружья ко входу в шатер. Еще несколько вооруженных арабов следили за малейшим его движением. Филип никак не мог понять, откуда они знают его, но, удивленно пожав плечами, повиновался.

Старик, сидевший у дальней стены, встал и оглядел Филипа:

— Недолго ты медлил, шейх Абу. Я много лет ожидал этой минуты.

— Какого дьявола здесь происходит? — свысока бросил Филип. — Откуда ты знаешь, кто я? Я никогда не видел раньше никого из вас!

— Видел, просто был так мал, что не помнишь. Но возможно, ты слышал обо мне? Я — Али Хейяз, шейх этого племени и дядя Рашида, твоего сводного брата.

— Твое имя несколько раз упоминалось при мне, но это все. Почему ты хотел встретиться со мной?

— А, вижу, отец скрыл от тебя правду. Теперь я должен рассказать все как было, и тогда ты поймешь, почему я собираюсь убить тебя, чтобы отомстить за смерть моей сестры.

— Да ты, должно быть, безумен, — рассмеялся Филип. — Я ничего тебе не сделал. Зачем желать моей гибели?

— Я не безумен, Абу Альхамар, — спокойно возразил Али Хейяз, наслаждаясь моментом торжества. — Ты скоро узнаешь, отчего должен умереть. Я предвидел, что ты попадешь в расставленную мной ловушку, если захвачу твою женщину!

— Где она?! — взорвался Филип.

— Позже ты сможешь увидеть ее… в последний раз. Не бойся за нее, здесь ей не причинят зла. Я благодарен Кристине Уэйкфилд за то, что она помогла обрушить мщение на твою голову. Когда ты умрешь, я верну ее брату за вознаграждение.

— Как ты узнал о Кристине? — осведомился Филип.

— Ты задаешь слишком много вопросов! Видишь ли, Рашид навещает меня время от времени. Он упомянул, что ты вернулся из Англии и сделал чужеземную женщину своей наложницей. По всей видимости, я спас Кристину Уэйкфилд от жестокого похитителя! — Али помедлил, а когда снова заговорил, в его голосе слышался гнев. — Я также недавно узнал о смерти Ясира. Мне не удалось расправиться с ним самим, поэтому ты, возлюбленный сын своего отца, займешь его место!

— Но какое преступление совершил мой отец? — недоумевал Филип.

Али Хейяз наполнил вином два кубка и предложил один Филипу. Тот отказался, и губы шейха искривила усмешка.

— Это будет твой последний глоток — так что лучше пей. Даю слово, вино не отравлено. У меня для тебя приготовлена куда более медленная и жестокая смерть.

— Оставь угрозы и объясни, в чем дело, Хейяз. Я хочу видеть Кристину, — бросил Филип и, подняв кубок, издевательски поклонился старику.

— Много лет назад твой отец и я были близкими друзьями. Я сделал бы все на свете ради Ясира. И знал твою мать, и был рядом с Ясиром, когда ты родился. В те дни я искренне радовался за твоего отца. У него были двое прекрасных сыновей и женщина, которую он любил больше жизни. Помню, как держал тебя, трехлетнего, на коленях и рассказывал всякие истории. Неужели ты этого не помнишь?

— Нет.

— Я так и думал. Это были счастливые дни… Но все кончилось, когда уехала твоя мать. Она была хорошей женщиной, но разрушила жизнь Ясира. Он так и не смог стать прежним. Жена и сыновья были потеряны для него навеки, и Ясир чувствовал, что ему не для чего больше жить. Я страдал за него и с ним, потому что любил Ясира как брата и надеялся, что он забудет твою мать и снова обретет счастье. У меня была сестра по имени Марджана, красивая женщина, которая с детства любила Ясира. Поэтому я предложил другу жениться на ней.

— Но мать и отец были мужем и женой. Как он мог жениться на твоей сестре? — недоуменно спросил Филип.

— Твоя мать уехала и не собиралась возвращаться. Она все равно что умерла для нас. Кроме того, Аллах разрешает своим сынам иметь четыре жены. Так что Ясир мог жениться снова, начать новую жизнь и иметь сыновей, которые взрослели бы рядом с ним. Поэтому он и согласился жениться на моей сестре. Мне пришлось уехать, и я попросил Марджану отложить свадьбу до моего возвращения. Но она не хотела ждать.

Меня тяжело ранили в набеге, так что пришлось провести много месяцев в постели. Только через два года я смог найти сестру и племя Ясира. Тогда Рашиду, сыну Марджаны, исполнился год.

Шло время, и я думал, что у сестры все хорошо. Но Ясир не был доволен. Он не любил Рашида так, как тебя. Однако, когда я навещал сестру, она вела себя так, словно счастлива с мужем. Несколько лет назад сестра отыскала меня и наконец-то сказала правду об этой так называемой семейной жизни. В последнюю минуту Ясир отказался жениться на ней, но в ту ночь, когда должна была состояться свадьба, напился и изнасиловал Марджану. Обнаружив, что она забеременела, сестра умоляла Ясира жениться на ней, но тот опять отказался. Он не мог забыть твою мать. Марджана постыдилась признаться мне во всем, что произошло, поэтому солгала, что счастлива и всем довольна. Ясир ни разу больше не притронулся к ней, но позволил Марджане и Рашиду жить с его племенем. Она любила Ясира, но тот обращался с ней как с грязной нищенкой.

Рассказав правду, сестра покончила с собой, но на самом деле это все равно что Ясир вонзил ей нож в сердце. Он убил ее, и в этот день я поклялся отомстить.

Я долго выжидал, но Ясир знал о моей клятве и никогда больше не приезжал ко мне один. Он был слишком осторожен, и мне не удалось восторжествовать. Ясир умер счастливым человеком, не испытав тех страданий, которые пришлось перенести моей сестре.

— Но все это не имеет никакого отношения ко мне, — перебил Филип. — Почему ты ищешь моей смерти?

Он поверил рассказанному. Ясир жил памятью о своей первой, и единственной, жене до конца своих дней. Он, должно быть, и не подозревал, что Марджана любила его и погибла из-за этой любви.

— Ты займешь место Ясира, — объяснил Али Хейяз. — Ты, его любимый сын, который стал для него тем, чем была для меня сестра. Ты, который дал Ясиру на склоне лет мир и покой, которых он не заслужил. Ты, сын женщины, которая виновна в смерти Марджаны. Ты, который, подобно отцу, берешь женщин, не позаботившись сначала жениться, и заставляешь их страдать. Но теперь ты умрешь, и я наконец буду отомщен. — Али засмеялся, коротко и зловеще. — Ах, месть сладка. Будь здесь Ясир, чтобы видеть твой конец, я стал бы счастливейшим из смертных. И пожалуй, я даже соглашусь исполнить твое последнее желание… в разумных пределах, конечно.

— Ты слишком добр, — саркастически бросил Филип. — Я бы хотел немедленно увидеть Кристину Уэйкфилд.

— Эту женщину? Но ведь я и так уже обещал, что ты сможешь ее увидеть, не правда ли? Только должен предупредить тебя кое о чем. Боюсь, с ней произошла небольшая неприятность… правда, до того, как она попала в лагерь.

— Неприятность? Где Кристина? — требовательно спросил Филип.

Али Хейяз сделал знак одному из мужчин, стоявших за спиной Филипа. Тот поднял занавеску.

Филип увидел скорчившуюся на полу Кристину.

— О Боже! — охнул он, пытаясь поднять девушку. Но она не двигалась.

— Я решил, что будет лучше подливать ей в вино сонное зелье, чтобы она проспала несколько дней, пока опухоль не спадет, — пояснил Али.

Филип выпрямился и очень медленно повернулся, оказавшись лицом к лицу со стариком. Бешеная ярость охватила его с такой силой, что на щеке судорожно задергалась жилка. Но Филип не позволил себе дать волю гневу.

— Кто сделал это? — тихо, напряженно спросил он.

— Кто сделал это с ней? Глупая случайность. Человек, который избил ее, всегда был жесток с женщинами. Она попыталась убежать, и он, потеряв голову, несколько раз ударил ее, прежде чем его успели остановить. Я отдал строгий приказ не трогать Кристину, а он ослушался меня. Я еще не решил, как он умрет, но, поверь, ему недолго осталось жить.

— Отдай его мне, — мрачно попросил Филип.

— Что?!

— Отдай мне человека, который сделал это с ней. Ты пообещал исполнить мое последнее желание. Я хочу получить человека, избившего Кристину.

Али изумленно взглянул на Филипа. Потом его старческие глаза широко раскрылись.

— Конечно. Это справедливо. Ты, без сомнения, выйдешь победителем, но это будет честный поединок. Вы будете сражаться кинжалами, немедленно, и посреди лагеря. После того как Касим умрет, ты последуешь за ним, только твоя смерть придет куда медленнее!

Филип последовал за стариком к выходу. В голове билась лишь одна мысль — прикончить человека, осмелившегося дотронуться до Кристины.

— Приведите Касима и расскажите ему, что его ждет, — велел Али и, вынув из-за пояса кинжал, вручил его Филипу.

— Когда драка окончится, ты бросишь на землю кинжал и не станешь сопротивляться, иначе Кристину Уэйкфилд никогда не вернут брату и продадут в рабство. Понятно?

Филип кивнул и, сняв бурнус и тунику, сжал кинжал в правой руке. Из ближайшего шатра привели Касима. Лицо негодяя было искажено страхом. Пришлось силой волочить его по земле, чтобы поставить перед Филипом.

— Я не буду с ним биться! — завопил Касим. — Если мне суждено умереть, лучше пристрелите!

— Встань и дерись как мужчина! Или я велю вырвать твое трусливое сердце из груди! — вскричал Али Хейяз.

Филип не испытывал ни малейшей жалости к пресмыкавшемуся перед ним человеку — в его глазах стояло посиневшее, изуродованное лицо Кристины.

— Готовься к смерти, жалкий трус, — прошипел он.

Касима освободили, и он мгновенно отпрянул, но тут же ринулся вперед. Филип был готов к нападению. Он отступил в сторону, и лезвие его кинжала вонзилось в правую руку Касима пониже плеча. Противники, вытянув руки, начали настороженно кружить по утоптанной площадке, и Касим внезапно снова бросился на Филипа, целясь ему в грудь. Но Филип, молниеносно уклонившись, ударил Касима в предплечье, так что клинок наткнулся на кость. Касим уронил кинжал, ошеломленно глядя на рану. Тяжелая пощечина свалила его на землю.

Филип дал Касиму время поднять кинжал и снова пошел в атаку. Касим, очевидно, не привык драться на ножах, и страх заранее делал его беспомощной жертвой ловкости и мужества Филипа.

Филип знал от отца множество приемов, но сейчас в них не было нужды. Острие кинжала снова и снова вонзалось в Касима, так что вскоре он был покрыт кровью, льющейся из бесчисленных ран. Наконец, устав от игры, Филип перерезал ему горло. Касим рухнул лицом вниз.

Филип с отвращением поморщился. Прежде он ни за что бы не поверил, что способен на подобную жестокость. Как мог он убить человека столь безжалостно? Конечно, Касим все равно должен был умереть и, кроме того, заслужил страдания за то, что посмел избить Кристину, но к горлу Филипа подступала тошнота при мысли о том, что он стал палачом. Бросив кинжал рядом с трупом, он подошел к Али Хейязу.

— Ты не кажешься довольным, Абу. Возможно, тебе станет легче, если ты узнаешь, что это Касим застрелил также твоего соплеменника.

— Нельзя радоваться тому, что убил человека, — ответил Филип.

— Когда для того, чтобы убить человека, приходится ждать много лет, как ждал я, месть становится сладостной, — возразил Али. — Сейчас ты пойдешь с моими людьми. И помни: в твоих руках будущее Кристины Уэйкфилд. Кроме того, я приказал своим людям стрелять, если ты попытаешься скрыться. Рана в руке или ноге лишь сделает твою смерть еще мучительнее.

Туземцы, схватив Филипа, повели его за шатер Али Хейяза. В песок были воткнуты четыре кола с привязанными к ним веревками. Теперь Филип понял, какой конец ему уготован. Но сопротивляться не стал. Мужчины растянули его на земле и привязали за руки и ноги к колышкам. Филип услышал шепот одного из мужчин:

— Прости меня.

Он поспешно ушел, а остальные, усевшись в тени шатра, приготовились охранять Филипа.

Но от кого и от чего? Сбежать он не мог. Скоро наступит вечер, но солнце будет палить еще не менее двух часов. Филип почувствовал легкий голод, но это было наименьшей из его тревог.

Сегодня с ним не случится ничего особенного, но завтра начнутся настоящие страдания. Сможет ли он их вынести? Сможет ли усилием воли заставить себя умереть?

Придется сегодня всю ночь бодрствовать. Это единственный способ. Две ночи и два дня, проведенные без отдыха, позволят ему завтра погрузиться в сон, от которого он может попросту не очнуться.

Прошел час, и Филип из последних сил заставлял себя держать глаза открытыми. Какая-то тень нависла над ним. Али Хейяз.

— По-моему, получится недурная шутка, если ты умрешь таким образом, не так ли? Ты хотел жить под нашим солнцем и сделать счастливым Ясира, а теперь тебе суждено погибнуть от его лучей! Эта смерть не очень-то приятна. Твой язык распухнет. Но я не хочу, чтобы ты слишком скоро задохнулся. Тебе будут давать воду. Мучиться станешь долго, пока солнце будет заживо поджаривать тебя! А если ты мечтаешь о том, чтобы бодрствовать этой ночью и благополучно проспать весь завтрашний день, забудь об этом! Я велел подлить в твое вино немного сонного зелья, так что зря стараешься. — Али рассмеялся, зная, что убил единственную надежду своего врага. — Ты, кажется, удивлен, Абу. Но видишь ли, я подумал обо всем. Да, завтра ты почувствуешь все на собственной шкуре. Приятных снов, Абу. Эта ночь — последняя в твоей жизни.

С этими словами он повернулся и оставил Филипа наедине с его мыслями.

Филип тянул и дергал за веревки, хотя понимал, что побег невозможен. Наконец он заснул.


Глава 15 | Похищенная невеста | Глава 17