home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11


Узкий коридор был тускло, но достаточно хорошо освещен. В одном конце висел фонарь, а на другом свет из открытой двери падал на трап, ведущий на палубу. Кроме того, в коридоре никого не было, что позволило Кэтрин оглядеться. Все оказалось слишком легко. Осталось лишь пробраться на палубу, подбежать к поручню и побыстрее через него перевалиться. Но секунд двадцать Кэтрин все же стояла под дверью каюты Дмитрия, сдерживая дыхание.

После двух дней сплошных неудач естественно было усомниться, что ей наконец повезло. Сердце Кэтрин тревожно забилось. Опасность все еще была велика. Кэтрин не сможет успокоиться, пока ее ноги не коснутся берега и она не увидит, как этот проклятый корабль уплывает все дальше и дальше, превращаясь в крохотную точку на горизонте.

Ну же, Кэтрин, побыстрее, прежде чем он сообразит, что ты сбежала, пока он спорит с этим великолепным созданием!

Раньше она думала, что уговорит князя изменить курс судна и доставить ее на берег, но его отказ помочь этой ослепительной красавице разбил в прах надежды Кэтрин. Если он даже ради собственной жены или любовницы не согласился вернуться в Лондон, что уж говорить о ней? Но почему? Зачем она ему нужна?

Не сейчас, Кэтрин! Подумаешь об этом позже, когда сумеешь ускользнуть от этого человека.

Гневные голоса за дверью становились все громче, и хотя слов нельзя было различить, Кэтрин очнулась и немедленно поняла, что Дмитрий в любой момент может заметить ее отсутствие. Нельзя терять ни минуты. Какое счастье, что подвернулась возможность сбежать еще до того, как судно достигнет устья Темзы и покинет побережье Англии. Там, в море, о спасении не может быть и речи.

Кэтрин крадучись отошла от двери и побежала к трапу. Она так торопилась, что едва не упала на ступеньках, но именно эта задержка спасла ее от нежеланной встречи с каким-то матросом, как раз проходившим по палубе. Как глупо с ее стороны забыть, что в это время дня на палубе полно народа! Правда, Кэтрин понятия не имела, который час, но скорее всего до вечера недалеко. Ах, если бы только уже стемнело! Одним поводом для беспокойства было бы меньше! Но к ночи они должны уже выйти в море. Придется рискнуть и понадеяться, что ее не заметят.

Девушка с бешено заколотившимся сердцем продолжала медленно подниматься по трапу.

Постарайся не выдать себя, старушка. Делай вид, что просто вышла на палубу немного прогуляться.

Беда заключалась в том, что Кэтрин не знала, позволено ли ей находиться здесь или нет. Если, как она подозревала, ее считают пленницей, значит, эта прогулка будет выглядеть крайне странной. Но все ли знают о ее существовании? Слуги Дмитрия – несомненно, но как насчет капитана, матросов? И каким образом князь может правдоподобно объяснить ее похищение капитану? Наверняка он собирался держать Кэтрин в заточении в продолжение всего путешествия, что вполне осуществимо, если учесть, сколько слуг исполняют каждую его прихоть.

Одна из таких служанок, молодая горничная, сейчас находилась в нескольких шагах от Кэтрин. Именно она приносила ей ужин прошлой ночью! И сейчас девчонка смеется и болтает по-французски, ни больше ни меньше! Лживое отродье! Притворялась, что ни слова не знает ни на каком языке, кроме русского! Должно быть, специально, чтобы не отвечать на вопросы Кэтрин! Но теперь это не важно. К счастью, горничная так увлеклась флиртом, что ни разу не взглянула в сторону трапа.

На палубе оказалось полно народа. Слышались крики, смех, даже пение. Но никто, кажется, не замечал Кэтрин, осторожно пробиравшуюся к поручню. Сама она тоже ничего не видела, кроме этих деревянных планок, символизирующих свободу. Но достигнув наконец желанной цели и вцепившись в поручень, она с ужасом увидела, как, оказывается, далека земля. Они уже успели достичь устья Темзы, и впереди расстилалась широкая водная гладь. По-видимому, много миль отделяло ее от суши, а ведь Кэтрин считала, что стоит проплыть совсем немного, и возвращение домой – дело всего нескольких часов. Однако есть ли у нее иной выбор? О путешествии в Россию не может быть и речи, тем более что она еще не успела покинуть Англию.

Кэтрин закрыла глаза, произнесла короткую молитву, прося Бога дать силы, которые ей, несомненно, понадобятся, отогнала пугающую мысль о том, что вместо удачного побега ее, вероятно, ждет могила на дне реки. Правда, вполне вероятно также и то, что от нее и без того собирались избавиться, попросту швырнув через борт и разом решив все проблемы. Именно возможность Подобной гибели вновь возродила в Кэтрин решимость, бывшую неотъемлемой частью ее характера. Насколько она представляла, у нее было два выхода – попытаться спастись или покорно умереть.

Сердце билось так отчаянно, что грудь заныла. Никогда еще в жизни Кэтрин не испытывала такого страха, однако, сцепив зубы, подняла юбки, чтобы без помех перевалиться через поручень. Но как только девушка оперлась босой ногой о среднюю планку, как чья-то рука обвилась вокруг ее талии, а вторая – подхватила под коленки.

Кэтрин следовало бы яростно наброситься на непрошеного спасителя, проклинать несправедливость судьбы, но, говоря по правде, она едва не потеряла сознание от облегчения. Значит, все решено за нее! Конечно, потом она станет терзаться собственной неудачей, но в эту минуту страх куда-то исчез и сердце снова забилось ровно.

Противоречивые чувства досады и благодарности за спасение, однако, исчезли, как только Кэтрин, опустив глаза, увидела зеленый бархатный рукав, распознала силу стальных объятий. Сразу стало предельно ясно, чьи пальцы сжимают ее бедро так цепко, что она не может опустить ногу на палубу.

Кэтрин слишком близко, слишком хорошо знала эти руки, которые осыпала ночью бесчисленными поцелуями в благодарность за доставленное блаженство, за миг освобождения, словно жалкая ничтожная рабыня, пресмыкающаяся перед господином. Воспоминания об этих постыдных минутах были поистине позорны, однако Кэтрин инстинктивно сознавала, что почувствовать снова его прикосновения означает полностью и навсегда потерять свое достоинство, опустошить душу. Недаром она пыталась держаться от него на расстоянии. Прошло слишком мало времени, и память о безумной ночи еще жива. Кэтрин просто не успела еще окружить себя непроницаемым барьером, подумать о способах оборониться от дерзкого наступления. Предательское лекарство, кажется, не успело окончательно выветриться из ее организма, и его магическое действие продолжало пьянить Кэтрин. Возможно, так оно и было. Скорее всего так и есть.

Прекрасно, Кэтрин! Только этого не хватало! Продолжай обманывать себя сладкими сказочками. Все дело в нем! В этом проклятом лице, которое ты продолжаешь видеть, даже если не смотришь на него, в этом чертовом теле! Его следовало бы выставить в музее, вместо того чтобы позволить шататься по свету и разбивать женские сердца!

Но упреки ни к чему не привели, особенно когда его рука передвинулась на дюйм выше и девушка, к своему величайшему унижению, ощутила, как мгновенно затвердели ноющие соски. А ведь он даже не касался их, просто перехватил руку поудобнее под грудью Кэтрин!

Но Дмитрий, как и Кэтрин, остро ощущал прикосновения мягких полушарий, приятным весом легших на его руку. Он с трудом противился искушению сжать эти нежные холмики, снова ощутить, как они наполняют его ладонь. Но он понимал также, что они не одни, что десятки любопытных взглядов направлены в их сторону. Однако не мог заставить себя освободить Кэтрин. Боже, какое наслаждение – вновь сжимать ее в объятиях. Перед глазами плыли соблазнительные картины: горящие глаза, розовые губы, раскрытые в экстатическом вопле, упругие бедра, поднимающиеся в ответ на его толчки.

Жаркая молния пронзила чресла Дмитрия, куда более сильная, чем в каюте, когда ему удалось увидеть сливочно-белую кожу ее грудей, выглянувших из-под кружева сорочки. Не будь он так возбужден в тот момент, наверняка не разозлился бы так сильно на несвоевременное появление Анастасии. И не будь Дмитрий так раздражен на сестру, несомненно, скорее заметил бы отсутствие пичужки или понял бы из ее слов, что она задумала.

Ни Дмитрий, ни Кэтрин не сознавали, как идет время, хотя оба не сказали ни единого слова. Зато остальные… Лида была потрясена появлением князя в подобном виде – босым, в одном халате. И сразу же метнулся к англичанке, которую горничная даже не заметила до сих пор. Правда, ее действительно не так-то легко заметить!

Однако матросы вряд ли согласились бы с мнением девушки. Длинные волосы, развевающиеся по ветру, и простое платье, обтягивающее упругие, задорно торчащие вверх груди, сделали ее объектом самого пристального внимания. И при появлении князя не одно обветренное лицо расплылось в понимающей улыбке. Зрелище, которое они представляли, было чрезвычайно непристойным, чтобы не сказать больше: нога Кэтрин поднята на поручень, юбки задрались, обнажая колено и узкую щиколотку. Кроме того, со стороны казалось, что князь дерзко ласкает стройную ножку, прижимая к себе пленницу.

Кэтрин умерла бы от стыда, увидев себя в эту минуту и зная о нескрываемо похотливых взглядах команды. Ее безупречные манеры, чувство собственного достоинства, пристрастие к скромным нарядам и сдержанному стилю – никаких огромных декольте! – вызывали неизменное почтение у лиц противоположного пола. Кроме того, дома она пользовалась неограниченной властью и уважением, смешанным, правда, с некоторым страхом.

Конечно, природа не наградила ее высоким ростом и величественной фигурой, зато Кэтрин обладала настоящим генеральским нравом и при случае не раз брала командование на себя. Она отлично знала, как принизить мужчину, низвести его до степени последнего ничтожества высокомерным взглядом, заставить ощущать себя жалким, никчемным существом. С другой стороны, Кэтрин умела успокоить, утешить и ободрить любое раненое самолюбие, пригладить взъерошенные перышки и вселить в мужчину чувство неизменной уверенности в себе. Она по праву гордилась тем, что способна сохранять самообладание в любой ситуации, справиться с любым мужчиной… пока не встретила Дмитрия. Но никогда Кэтрин и в голову не приходило, что она может возбудить в ком-то вожделение.

То, что случилось в прошлую ночь, не стоило принимать в расчет – ведь ее попросту одурманили мерзким зельем. А то, что происходит сейчас, касается лишь ее одной – или так она по крайней мере считала. Кэтрин была настолько поглощена бурей, бушующей в ее душе, что совершенно не имела представления о том, что творится с Дмитрием.

Правда, именно князь очнулся первым, понял, в каком положении очутились они оба и почему он так поспешно примчался сюда. Нагнув голову, он хрипловато-ласкающим голосом прошептал, почти касаясь губами ее уха:

– Пойдешь сама или мне тебя отнести? И почему-то почти пожалел, что сказал это. Дмитрий не удивлялся тому, что девушка молчит и за все это время ни разу не шевельнулась, хотя следовало бы поинтересоваться, в чем дело. Не в ее характере так быстро смиряться с неудачей, недаром ведь она устроила такой блестящий спектакль в каюте. Значит, при случае она способна и притвориться!

Кроме того, Дмитрий не знал, как много потерял, не увидев в этот момент ее лица, иначе сразу понял бы, что она не настолько равнодушна к нему, как хочет казаться. Но теперь, почувствовав, как при звуках его голоса Кэтрин мгновенно застыла, как попыталась отстраниться, Дмитрий тут же вспомнил, что перед ним не какая-то пустоголовая девчонка, а крайне умная женщина, и отнес ее молчание за счет новой готовящейся уловки.

– Не будь я так занят в тот момент, наверняка заподозрил бы что-то неладное, слыша, как мило ты величаешь меня «милордом» и рассыпаешься в вежливостях.

Голос потерял хриплые нотки, хотя по-прежнему оставался ласкающим.

– Но сейчас меня ничто не отвлекает, малышка, так что никаких фокусов!

Кэтрин снова безуспешно попыталась вырваться.

– Отпустите меня!

Никаких просьб, никакого умоляющего взгляда. Сухой беспрекословный приказ.

Дмитрий широко улыбнулся. Ему отчего-то нравилась роль надменной аристократки, которую продолжала разыгрывать девушка, и он был доволен, что она еще не отказалась от этой роли, доволен потому, что такое поведение совершенно не пристало скромной служанке.

– Ты не ответила на мой вопрос, – напомнил Кэтрин Дмитрий.

– Предпочитаю остаться здесь.

– Тебе этого никто не предлагал.

– Тогда я требую немедленной встречи с капитаном. Дмитрий хмыкнул и, сам того не сознавая, слегка стиснул девушку.

– Снова претензии, дорогая? Что заставляет тебя считать, будто этим ты чего-то добьешься?

– А ты просто боишься позволить мне поговорить с ним, верно? – взвилась девушка. – Я ведь могу и закричать! Конечно, не очень это красиво, зато имеет некоторые преимущества.

– Пожалуйста, не нужно.

Дмитрий, не в силах сдержаться, затрясся от смеха.

– Сдаюсь, Катя, но лишь потому, что ты обязательно пустишь в ход любую хитрость, лишь бы добраться до бедняги.

Кэтрин не поверила князю, даже когда тот, подозвав одного из матросов, послал его за капитаном. Но увидев приближавшегося к ним офицера, охнула, сообразив, в каком виде стоит на палубе: юбки все еще задраны, ноги обнажены!

– Пусти меня немедленно! – прошипела она Дмитрию. Он тоже совсем позабыл, что по-прежнему сжимает ее ногу, – совершенно инстинктивный жест, вовсе не рассчитанный на то, чтобы удержать Кэтрин. Он неохотно разжал пальцы, но не убрал руку, позволяя ей медленно скользнуть по бедру девушки, и услыхал, как та резко втянула в себя воздух при столь намеренной вольности. Однако Дмитрий ни на секунду не пожалел об этом, даже когда Кэтрин, круто развернувшись, разъяренно уставилась на него.

Князь с невинным видом поднял брови и, почти не скрывая усмешки, коротко представил подошедшего. Сергей Миронов, коренастый мужчина среднего роста, лет около пятидесяти, с сединой, проглядывавшей в каштановых волосах и бороде, и в безупречном синем с белым мундире, был явно раздражен тем, что его так неожиданно оторвали от дел.

Кэтрин ничуть не сомневалась, что перед ней капитан корабля, хотя ей не очень понравилось почтение, которое он выказывал Дмитрию.

– Капитан Миронов… как бы мне получше объяснить вам… Она нерешительно посмотрела на Дмитрия, неожиданно сообразив, что не может громко и перед всеми обвинить в преступлении русского князя… по крайней мере русский капитан вряд ли станет ее слушать.

– Совершена ужасная ошибка. Я обнаружила… что не могу сейчас уехать из Англии.

– Тебе придется говорить помедленнее. Катя. Сергей немного знает французский, но только когда на нем говорят не слишком быстро.

Не обратив внимания на вмешательство Дмитрия, Кэтрин продолжала:

– Вы понимаете меня, капитан?

– Да, – кивнул тот. – Вы говорили о какой-то ошибке.

– Совершенно верно, – улыбнулась Кэтрин. – Не будете ли вы так добры… мне крайне необходимо попасть на берег… если это, конечно, никого не затруднит.

– Ничуть, – дружелюбно кивнул капитан и обратился к Дмитрию:

– Как прикажете, ваша светлость?

– Продолжайте идти прежним курсом, Сергей.

– Да, ваша светлость.

И капитан, поклонившись, отошел, оставив Кэтрин смотреть ему вслед с открытым ртом. Постаравшись прийти в себя, она напустилась на Дмитрия:

– Вы настоящий ублюдок…

– Я же предупреждал, дорогая, – вежливо перебил князь. – Видишь ли, судно со всей командой и капитаном принадлежит мне.

– Настоящее варварство!

– Согласен, – пожал плечами Дмитрий. – Но пока царь не решит сломить сопротивление дворянства и не отменит крепостное право, миллионы крестьян по-прежнему будут принадлежать довольно небольшому числу избранных.

Кэтрин прикусила язык. Как ни хотелось ей разразиться страстной обличительной речью, она уже слышала, что Дмитрий сказал прелестной Анастасии, будто готов предоставить свободу своим рабам. И если он действительно осуждает крепостное право, значит, согласится со всеми ее аргументами, а в этот момент у нее не то настроение, чтобы соглашаться с князем по какому-либо вопросу. Пришлось избрать другой курс.

– На этом корабле имеется все же кое-что не принадлежащее вам, Александров.

Уголки губ Дмитрия чуть приподнялись, и эта улыбка без слов говорила, что хоть Кэтрин в принципе и права, тем не менее полностью оказалась в его власти. Кэтрин не нуждалась в словах, чтобы понять безмолвный намек. Труднее было смириться с этим.

– Пойдем, Катя, обсудим эту проблему за ужином в моей каюте.

Но Кэтрин поспешно отдернула руку:

– Нечего нам обсуждать. Либо отправьте меня на берег, либо позвольте прыгнуть за борт.

– Мне ты лишь приказываешь, а для Сергея нашлись такие милые слова! Возможно, тебе стоит сменить тактику?

– Убирайтесь ко всем чертям!

Кэтрин решительно зашагала прочь, но тут же запоздало поняла, что идти некуда. У нее даже нет собственной каюты, где можно было бы запереться, ни единого укромного уголка на корабле, его корабле, где она сумела бы спрятаться. А время летит с ужасающей быстротой, и с каждой секундой берега Англии отдаляются все больше.

Дойдя до трапа, Кэтрин так неожиданно остановилась и повернулась лицом к князю, что тот едва не налетел на нее и не сбил с ног. От падения вниз Кэтрин спасла лишь быстрая реакция Дмитрия, успевшего поддержать ее, и теперь они снова оказались лицом к лицу.

Она была готова смирить гордость. И, кажется, проглотила язык от мгновенного, чисто физического ощущения невероятного блаженства.

– Ты хочешь сказать еще что-то, Катя?

– Что?

Дмитрий отступил, выпустив Кэтрин, и способность мыслить мгновенно вернулась к ней.

– Да, я…

Создатель, не так это легко!

Неужели станешь пресмыкаться перед ним, Кэтрин, когда стоило бы хорошенько лягнуть его?

Кэтрин быстро подняла голову и так же поспешно ее опустила. Взгляд этих темных бархатистых глаз пьянил не меньше, чем его объятия. И опасная близость к нему не позволяла принять вызов.

– Прошу извинить меня, князь Александров. Обычно я не настолько вспыльчива, но учитывая обстоятельства… не важно. Послушайте, я готова посмотреть на вещи здраво. Если вы отправите меня на берег, клянусь забыть, что мы вообще встречались. Я не обращусь к властям. И даже не расскажу отцу, что произошло. Я всего лишь хочу попасть домой.

– Мне очень жаль. Катя, действительно жаль. Если бы царь Николай не собирался посетить летом вашу королеву, не было бы необходимости увозить тебя из Англии. Но английские газеты и без того ищут предлога возобновить нападки на Николая Павловича. И я не дам им этого предлога.

– Клянусь…

– Я не могу рисковать.

Кэтрин настолько разозлилась, что теперь могла без опасения взглянуть ему в глаза.

– Слушайте, я была слишком расстроена сегодня утром. И поэтому наговорила чересчур много такого, чего не стоило бы принимать всерьез. Но я же объяснила вам, что не могу идти в суд и полицию хотя бы потому, что скандал уничтожит мою семью. Теперь вам известно мое настоящее имя, и такого позора отец не перенесет, а репутация, моя и сестры, будет навеки уничтожена.

– Я согласился бы с этим, будь вы на самом деле дочь Сент-Джона.

Кэтрин издала странный звук, нечто среднее между стоном и воплем:

– Но вы не можете пойти на такое! Неужели не представляете боль и терзания моих родственников, не знающих, что случилось со мной! Пожалуйста, Александров!

Кэтрин видела, что князя терзают угрызения совести, однако он твердо стоял на своем.

– Прости…

Дмитрий попытался дотронуться до ее щеки, но Кэтрин брезгливо сжалась, и он уронил руку.

– Не расстраивайся так, птичка. Я верну тебя в Англию, как только визит царя будет окончен.

Кэтрин дала ему последнюю возможность оправдаться:

– Вы не передумаете?

– Не могу.

И поскольку все было сказано, Кэтрин поступила так, как должна была поступить с самого начала: подняла ногу и что было сил лягнула Дмитрия. Но, к несчастью, она совершенно забыла, что оставила ботинки в городском доме князя, и хотя Дмитрий охнул от боли, но совсем не так громко, как рассчитывала девушка. Кроме того, пальцы на ногах мгновенно заныли, но она тем не менее гордо повернулась спиной к князю и похромала к трапу. Ее не остановил даже его громовой голос, призывающий Владимира. Миновав каюту князя, Кэтрин отыскала кладовую, уселась на сундук и стала ждать, сама не зная чего.


Глава 10 | Тайная страсть | Глава 12