home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13


Дмитрий успел принять ванну, побриться и надеть самый элегантный вечерний костюм, но когда Максим принес накрахмаленный белый галстук, взмахом руки отослал лакея.

– Не сегодня, иначе она посчитает, что я пытаюсь произвести на нее впечатление.

Камердинер кивнул, однако искоса посмотрел на украшенный свечами стол, накрытый на двоих. В ведерке со льдом покоилась бутылка шампанского. И это называется «не производить впечатление»? Вероятно. Но если она действительно дочь графа, чему Максим был склонен полностью верить, то уж, должно быть, привыкла к подобной роскоши.

Однако князь – дело другое. Не часто Максиму приходилось видеть его таким. Должно быть, в самом деле вознамерился покорить англичанку, посмевшую во всем противиться ему. Но было еще что-то, чему лакей не мог подобрать названия. Не знай он барина настолько хорошо, назвал бы это нервозностью… или робостью, смешанной, однако, с беззаботной, безудержной радостью, которой так прискорбно не хватало князю все последнее время. Что бы то ни было, но именно это заставляло темно-карие глаза сверкать предвкушением праздника так ярко, как никогда раньше.

Она просто счастливица, эта англичанка. Даже если чарующая атмосфера каюты не сможет покорить ее сердце, то князь наверняка не промахнется!

Но уже через несколько минут мнение Максима разительно изменилось. Лакей быстро понял то, на что у господина уйдет гораздо больше времени: именно с этой женщиной никогда нельзя быть ни в чем уверенным.

Владимир не сопровождал ее, как было приказано. Он связал девушку, перекинул через плечо и внес в каюту. Бросив извиняющийся взгляд на барина, доверенный слуга поставил пленницу на пол и поспешно распутал ее запястья. Девушка немедленно вырвала кляп изо рта – причина, по которой Дмитрий не получил предупреждения о ее готовящемся прибытии. Швырнув злополучный платок во Владимира, Кэтрин обернулась, пригвоздив князя к месту пылающим яростью взглядом.

– Я не позволю так издеваться над собой! Не позволю! – завопила она. – Немедленно прикажите этому грубому животному держаться подальше от меня, иначе, клянусь… клянусь…

Кэтрин осеклась, и Дмитрий понял, что девушка слишком расстроена, чтобы удовлетвориться простыми словесными угрозами. Она отчаянно оглядывалась в поисках какого-нибудь оружия, и, увидев, что глаза ее загорелись торжеством, Дмитрий ринулся вперед, чтобы не дать ей уничтожить бесценные хрусталь и фарфор, не говоря уже о том, что она казалась вполне способной прикончить любого из стоящих здесь мужчин. А потом, должен же он узнать, что вызвало подобную истерику!

Его руки, подобно толстым веревкам, обвили Кэтрин, не давая двигаться, мешая дышать.

– Прекрасно, – сухо объявил Дмитрий. – Успокойся, и мы распутаем эту маленькую драматическую загадку.

– К моему полному удовлетворению, – прошипела она.

– Если настаиваешь.

Ощутив, как девушка чуть расслабилась, Дмитрий взглянул в сторону предполагаемого преступника.

– Владимир?

– Она отказалась переодеться и принять ваше приглашение, поэтому я и Борис ей немного помогли.

Кэтрин вновь разъяренно напряглась и попыталась вырваться:

– Они сорвали с меня платье! От него одни клочья остались!

– Желаешь, чтобы их выпороли?

Кэтрин мгновенно застыла, не сводя взгляда с Владимира, стоявшего всего в нескольких шагах. Выражение его лица не изменилось – для этого он был слишком горд. Но Кэтрин заметила, что слуга затаил дыхание, дожидаясь ответа. Он явно боялся, в этом не было ни малейшего сомнения. И девушка невольно помедлила, наслаждаясь властью, данной ей Дмитрием, представляя привязанного к мачте, обнаженного до пояса Владимира и себя, с кнутом, поднятым над его спиной. И дело не только в том, что с ней обошлись как с ребенком, который не может одеться сам, втискивали руки в узкие рукава, натягивали чулки и туфли, и даже не в том, что ее связали, сунули в рот кляп, насильно причесали и надушили. В своем воображении Кэтрин размахивала кнутом, наказывая этого человека за все, что с ней сделали, и, по ее мнению, он заслужил каждый жестокий удар.

Картина была такой яркой, что Кэтрин несколько мгновений не могла от нее оторваться, хотя знала, что наяву ничего подобного не сделает, как ни велика ее ненависть к Владимиру. Но ее смущало, что Дмитрий способен на такое.

– Можете отпустить меня, Александров, – спокойно велела она, все еще глядя на его слугу. – Думаю, я наконец смогла справиться со своим ужасным характером.

Неудивительно, однако, что Дмитрий продолжал колебаться. Кэтрин прекрасно понимала, что никогда еще не устраивала таких постыдных сцен, как в последние два дня. Но она ничуть не смущалась. Довольно с нее этих людей! Они сами толкнули ее на это!

И когда Дмитрий все же разжал руки, девушка медленно повернулась лицом к нему, вопросительно подняв брови:

– У вас, по-видимому, в обычае пороть слуг?

– Я, кажется, слышу в вашем голосе нотки осуждения?

– Вовсе нет. Обыкновенное любопытство, – поспешно солгала девушка, насторожившись при виде внезапно нахмурившегося Дмитрия.

– Поверьте, я никогда ни на кого не поднимал руки. Хотя нельзя сказать, что не признаю исключений из этого правила.

– Ради меня вы готовы сделать это исключение? Но почему?

– Говоря по правде, я обязан возместить все причиненное вам зло, – пожал плечами Дмитрий.

– Это верно, – согласилась она. – Но я не настолько кровожадна.

– Прекрасно.

Дмитрий обернулся к Владимиру:

– Впредь запомни, если ее желания идут вразрез с моими, не нужно спорить. Обращайся сразу ко мне.

– И что это решит? – запальчиво вскинулась Кэтрин. – Кроме того, что не он, а вы принудите меня сделать то, чего я не хочу!

– Вовсе не обязательно!

Строгое лицо Дмитрия наконец немного смягчилось.

– Владимир безоговорочно следует моим приказаниям, даже если сталкивается с затруднениями, как ты уже успела заметить. Я же могу выслушать твои аргументы и даже отменить приказ, если это необходимо. Не настолько уж я безрассуден.

– Неужели? Боюсь, я не заметила ничего, что могло бы убедить меня в чем-то подобном.

– По-моему, это слишком поспешное суждение, – улыбнулся Дмитрий. – Я пригласил тебя на ужин, чтобы мы могли обсудить, какое положение ты отныне займешь, и прийти к соглашению, выгодному для нас обоих. Думаю, в дальнейших поединках больше просто нет нужды. Катя.

Кэтрин всей душой хотелось бы ему поверить. Но она потому и отказалась от приглашения на ужин, что боялась услыхать эти самые условия своего положения, высказанные четко и недвусмысленно. Лучше уж оставаться в неведении, чем знать, что худшие твои страхи подтвердились.

Но поскольку теперь она все равно оказалась здесь, пожалуй, лучше все узнать поскорее и покончить с этим.

– Итак, – начала Кэтрин с деланной невозмутимостью, – кто я здесь – пленница или не слишком желанная гостья?

Подобная прямота казалась поистине занятной, однако не входила в планы Дмитрия на сегодняшний вечер.

– Садись, Катя. Сначала мы поужинаем, а потом…

– Александров… – предостерегающе начала она, но получила в ответ лишь чарующую улыбку.

– Я настаиваю. Шампанского?

Повинуясь едва заметному взмаху руки, слуги покинули каюту. Дмитрий подошел к серебряному ведерку с шампанским. Кэтрин наблюдала за ним, охваченная чувством нереальности происходящего. Неужели он действительно считает себя человеком рассудительным?. Какой бред! Да он даже не взял на себя труд дождаться ответа и уже успел наполнить оба хрустальных бокала!

Ну хорошо же, она станет играть по его правилам, по крайней мере сейчас. В конце концов, Кэтрин последний раз ела вчера вечером. И во всем, что касалось еды, ее никак нельзя было назвать притворщицей, в отличие от многих дам из общества, неспособных сделать за столом ни глотка из-за чересчур тесных корсетов. Она никогда не затягивалась слишком сильно – при такой талии в этом просто нет необходимости. И Кэтрин была тонким ценителем хорошей кухни. Беда в том, что ей вряд ли придется сегодня наслаждаться ужином, как бы хорошо ни были приготовлены блюда, – слишком уж в опасном обществе она оказалась, да и ближайшее будущее весьма неясно и неопределенно.

Держись начеку, Кэтрин, смотри в оба! Он наверняка замышляет напоить тебя так, чтобы ты согласилась на что угодно! Старайся сохранить ясную голову, не смотри на него слишком часто, и все будет в порядке.

Кэтрин выбрала стул, стоявший как можно дальше от Дмитрия, и осторожно уселась. Какой мягкий! И обивка из толстого рытого бархата. Очень удобно. На столе кружевная скатерть прекрасной работы. Освещение мягкое, чуть приглушенное. В комнате висели и другие лампы, правда, достаточно далеко, чтобы не нарушать интимной атмосферы. Большая роскошная каюта. Как она могла не заметить этого раньше? Огромный белый ковер из медвежьих шкур. Вся переборка занята полками с книгами. Кровать.

Не смотри туда, Кэтрин!

Прелестный диван и такое же кресло из вишневого дерева с белой атласной обивкой, а также еще одно кресло, в котором она сидела раньше, расставлены вокруг печи затейливого литья. Старинное бюро и несколько столов и шкафчиков тоже вишневого дерева. С полдюжины меховых ковриков поменьше. Комната действительно очень велика. Возможно, две-три каюты попросту соединили в одну.

Правда, это судно принадлежит Дмитрию, и все здесь сделано по его вкусу.

Князь сел напротив Кэтрин. Слава Богу, их разделяет стол! Девушка глядела куда угодно, только не на Дмитрия, хотя сознавала, что тот наблюдает за ней.

– Попробуй шампанского. Катя. Девушка машинально потянулась к бокалу, но тут же, опомнившись, отдернула руку.

– Не хочется.

– Предпочитаешь что-то еще?

– Нет, я…

– Боишься, что в него опять что-то подмешали? Кэтрин ответила яростным взглядом. Она совсем не думала об этом, хотя следовало бы! Глупая! Позабыла, что следует предвосхищать каждый его шаг!

Девушка вскочила, но Дмитрий успел перехватить ее запястье, Доказав этим, что расстояние между ними не настолько уж безопасно, как считала Кэтрин.

– Садись, Кэтрин, – твердым, не допускающим возражений голосом велел он. – Если пожелаешь, я сам стану пробовать каждое блюдо.

Кэтрин не пошевелилась, однако Дмитрий отпустил ее.

– Нужно же тебе есть, хотя бы изредка! Будешь трястись от страха все плавание или все-таки поверишь, что тебя больше не собираются одурманивать?

Девушка, сухо поджав губы, села.

– Я не собиралась ни в чем вас обвинять, но Киров способен и не на такое, и…

– И он был строго наказан, еще вчера. Говорю же тебе, этого больше не случится. Доверься мне, – добавил Дмитрий уже мягче.

И Кэтрин снова пожалела, что на этот раз невольно взглянула на Дмитрия. Теперь она не могла отвести глаз. Белая шелковая рубашка распахнута на шее, придавая Дмитрию беззаботно-залихватский вид, несмотря на элегантность его вечернего костюма. Широкие плечи… мощные руки… он действительно был настоящим великаном, этот волшебный принц, и настоящим мужчиной.

И как ни пыталась девушка справиться с собой, ее все больше влекло к этому человеку. И на этот раз не осталось даже гнева, обычно защищавшего ее от неумолимо-сильного притяжения.

Кэтрин, сама того не сознавая, продолжала невежливо глазеть на Дмитрия, и от окончательного позора ее спасла Лида, принесшая первое блюдо. Девушка постаралась целиком сосредоточиться на еде. До нее смутно доносились слова Дмитрия, рассказывавшего о жизни в России, о каком-то Василии, очевидно, близком друге, о придворных обычаях. Она, по-видимому, даже нашла в себе силы делать соответствующие замечания, что случалось нечасто, поскольку он говорил почти непрерывно.

Кэтрин понимала, что он просто пытается успокоить ее, ободрить, и была благодарна за это. Но она никогда не будет чувствовать себя свободно в его присутствии! Это просто невозможно!

– Ты, кажется, совсем не слушаешь меня. Катя! Дмитрий заговорил громче, чтобы привлечь ее внимание. Девушка, слегка покраснев, поспешно подняла глаза. Дмитрий весело улыбался, хотя в глазах мелькнуло некоторое раздражение. Вероятно, он попросту не привык, что кто-то может его игнорировать.

– Извините… я… я…

Она лихорадочно искала подходящее к случаю извинение, но на ум пришло лишь одно:

– Я слишком проголодалась.

– И слишком озабочена?

– Да… учитывая обстоятельства…

Дмитрий, отбросив салфетку, вновь наполнил свой бокал. Он уже успел осушить почти всю бутылку. Кэтрин же не выпила ни глотка.

– Может, перейдем на диван?

– Я… предпочитаю остаться на месте.

Пальцы Дмитрия конвульсивно сжали ножку бокала. К счастью, Кэтрин ничего не успела заметить.

– В таком случае не лучше ли сразу покончить с тем, что тебя волнует, и спокойно провести остаток вечера?

Слишком поздно поняла Кэтрин, что вновь рассердила князя. Но какого дьявола ему нужно? Она не собирается оставаться здесь ни минуты больше, чем это необходимо! Лучше уж провести остаток вечера в благословенном одиночестве, хотя Кэтрин сильно сомневалась, что ей это позволят. Но сначала действительно необходимо внести некоторую ясность в их отношения.

– Возможно, вы согласитесь, наконец, ответить на мой вопрос. Я чувствую себя узницей на этом корабле, однако вы приглашаете меня к ужину, словно почетную гостью. Кто же я на самом деле?

– Думаю, ни то ни другое, по крайней мере не в строгом смысле этого слова. Нет причин запирать тебя в каюте на все время плавания. Тебе необходимо делать что-то, занять время, пока ты с нами.

Кэтрин стиснула зубы и сцепила лежавшие на коленях руки. Он, конечно, прав, и это было куда больше того, на что она смела надеяться. Девушка не могла припомнить, когда в последнее время ее жизнь не была заполнена бесчисленными обязанностями. У Дмитрия в каюте целая библиотека, но как она ни любила читать, однако не представляла себя проводящей целые дни за книгами. Ей необходимо постоянное движение, требуется планировать, устраивать, объяснять, приказывать… делать что-то нужное, полезное или сложное. И если Дмитрий сумеет что-нибудь предложить, она будет крайне благодарна ему, особенно еще и потому, что действительно очень боялась стать настоящей узницей и просидеть в каюте много недель.

– Что вы имеете в виду?

Она явно заинтересовалась предложением! Дмитрий изумленно взглянул на девушку. Он ожидал, что она решительно откажется от всякой работы, и уж тогда можно будет со спокойной душой предложить ей оставаться его любовницей. Пусть уж тогда Кэтрин разыгрывает роль важной дамы, сколько заблагорассудится! Вероятно, она просто не так его поняла! Ну конечно! Недаром Дмитрий никогда до сих пор не встречал женщины, которая не предпочла бы спокойную роскошную жизнь унизительному тяжелому труду.

– Надеюсь, ты понимаешь, что на корабле не найдется так уж много дел для девушки твоего положения?

– Да, конечно.

– Говоря по правде, есть всего две должности, на которые ты можешь рассчитывать. Подумай хорошенько, но ты должна выбрать одно или другое.

– Вы достаточно ясно выразились, Александров, – нетерпеливо бросила Кэтрин. – Переходите к делу.

Неужели он действительно когда-то находил ее прямоту забавной? Что за глупец!

– Вы, кажется, уже успели встретиться с Анастасией? – сухо осведомился Дмитрий.

– Да, конечно. Ваша жена?

– Предполагаете, что я женат?

– Ничего я не предполагаю. Обыкновенное любопытство. Дмитрий нахмурился. Жаль, что она не проявляет к нему ничего серьезнее любопытства. Однако ее вопрос напомнил ему о Татьяне, и Дмитрий мысленно напомнил себе никогда не брать будущую жену с собой в плавание. Если он едва вытерпел этот вечер, поскольку приходилось вести беседу самому, с Татьяной будет в миллион раз хуже – она вообще не может говорить ни о ком и ни о чем, кроме как о себе. Однако здесь крылась огромная разница. Татьяна не волновала его. А эта крошка… Даже ее раздражающая откровенность ничего не меняла. Как и высокомерное безразличие. И особенно непредсказуемая натура.

Кэтрин не обладала той поверхностной красотой, которая заставляла мужчин падать к ногам Татьяны, но тем не менее неудержимо влекла его к себе. Ее необычные глаза, которые он про себя называл притягательными, чувственные губы, маленький упрямый подбородок, твердость характера, светившаяся в каждой черте лица, – все казалось ему необыкновенным. И с той минуты, как ее внесли в комнату, Дмитрий не мог отвести от нее взгляда. Кроме того, ей необыкновенно шло новое платье из узорчатого голубого органди с узкими рукавами и круглым вырезом, обнажавшим сливочно-белые плечи и прелестную шейку. Небо, ему не терпелось попробовать на вкус эту гладкую кожу! Но как ухитриться сделать это, когда Кэтрин по-прежнему неприветливо-сдержанна! Не то что прошлой ночью, когда ее мольбы едва не свели его с ума! И все же Дмитрий не мог забыть это извивающееся, стройное тело. Он хотел ее. Хотел страстно и готов был пойти на все, кроме одного, – принуждать ее он не станет и силой не возьмет.

План Дмитрия был превосходен и почти безупречен, и Кэтрин может легко и без всяких ненужных угрызений совести его принять. И пока она не вздумает отказаться от принятой роли, все получится как нельзя лучше. И если он раздражен ее резкими сухими репликами, то лишь потому, что надеялся завоевать ее, обольстить, правда, к сожалению, безуспешно. Весь вечер она оставалась совершенно безразличной к его чарам.

– Княжна Анастасия – моя сестра, – объяснил Дмитрий. Кэтрин даже глазом не моргнула, хотя эти несколько слов заставили ее почувствовать… что? Облегчение? Какая чушь! Обыкновенное удивление! Сначала она посчитала девушку любовницей, потом – женой и даже не подумала, что та может оказаться сестрой князя.

– И?

– Из нашего разговора ты, конечно, поняла, что ей крайне необходима еще одна горничная, по крайней мере до тех пор, пока мы не доберемся до России.

– Прошу вас, переходите к делу.

– Я уже все сказал.

Она вперилась в него взглядом. Ни один мускул не дернулся, ничего не отразилось на лице: ни гнева, ни удивления, ни потрясения. Он смотрел на нее внимательно, пристально, выжидающе.

Легче, Кэтрин. Не сходи с ума, и не стоит набрасываться на него. Пока. Он, должно быть, предвидел, как ты отнесешься к его предложению, и все-таки сделал его. Почему?

– Вы упомянули о двух возможностях, Александров. Вторая настолько же остроумна?

Как ни старалась она говорить равнодушно, в голосе прозвучал невольный сарказм. Дмитрий распознал его, пришел в восторг и окончательно успокоился, неожиданно ощутив себя охотником, готовым прикончить долгожданную добычу. Она, конечно, откажется от унизительной должности… остается лишь другая.

Князь встал. Кэтрин почему-то сжалась от неприятного предчувствия. Он обошел стол, остановился рядом. Кэтрин не подняла головы, даже когда его пальцы сомкнулись на ее предплечьях, осторожно подняли ее на ноги. Дышать стало невозможно… панический страх перекрыл горло. Дмитрий обнял ее за талию. Другая рука приподняла подбородок. Но глаза Кэтрин по-прежнему были опущены.

– Я хочу тебя.

О Боже, Боже, Боже! Он не говорил этого, Кэтрин! Ты ничего не слышала!

– Взгляни на меня, Катя.

Его голос околдовывал, теплое дыхание ласкало губы.

– Мы не чужие. И провели вместе целую ночь. Скажи, что согласишься делить со мной постель, эту каюту, и я буду обращаться с тобой, как с королевой. И стану любить тебя так страстно, что не заметишь, как пройдут эти недели. Взгляни же на меня!

Кэтрин зажмурилась еще крепче. Его страсть убивает ее. Один поцелуй – и она навеки пропала!

– Может, по крайней мере хоть ответишь? Мы оба знаем, что ты нашла наслаждение в моих объятиях. Позволь мне снова стать твоим возлюбленным, малышка.

Этого просто не может быть, Кэтрин. Всего-навсего фантазия, сон, более реальный, чем остальные, но тем не менее сон. Так что почему бы не подыграть ему? Если не предпримешь что-то и побыстрее, дело плохо кончится!

– Что, если у меня будет ребенок?

Дмитрий не ожидал услышать такого, однако вопрос не рассердил его. Значит, она – особа осторожная. Хотя это не имеет значения, лишь бы она в конце концов согласилась. Но Дмитрия никогда раньше не спрашивали о таком. В России само собой подразумевалось, что отец заботится о побочных детях. Дмитрий никогда не задумывался раньше ни о чем подобном, поскольку всегда старался не зачать нежеланного ребенка. В отличие от отца и брата Дмитрий не желал, чтобы на его отпрыске лежало клеймо незаконнорожденного. Прошлой ночью он обо всем забыл. Больше такого не произойдет. Но сейчас Кэтрин требовала правды.

– Мое дитя ни в чем не будет нуждаться. Я стану содержать вас обоих всю жизнь. Или, если предпочитаешь. Катя, я заберу малыша и сам его выращу. Все зависит от тебя.

– Весьма великодушно с вашей стороны, однако не понимаю, почему вы не упомянули о женитьбе. Но ведь вы так и не соизволили объяснить, женаты или нет.

– Что общего это имеет с нами?

Неожиданно резкие нотки в его голосе развеяли сон.

– Вы забываете, кто я.

– Да, все время забываю, кто ты… по твоим же словам. Благородная дама, конечно, вправе ожидать предложения. Но тут, дорогая, я вынужден отказаться. Ну, а теперь жду твоего ответа.

Терпение Кэтрин наконец лопнуло, и последнее оскорбление окончательно вывело ее из себя.

– Нет, нет, нет и нет!

Она отпрянула от него и обежала стол, создав, наконец, достаточно безопасный барьер между ними.

– Ни за что! Боже, я так и знала, что вы задумали что-то, но и предположить не могла подобной мерзости. Подумать только, я действительно была настолько глупа, что поверила в это ваше «приемлемое соглашение»!

Дмитрий почувствовал, что настал предел и его сдержанности. Он весь горел от желания, а Кэтрин снова закатывает истерику. Будь проклята она и ее загадки! Что за странная женщина!

– Тебе предоставили выбор, Кэтрин. Выбирай что пожелаешь, мне все равно.

И в этот момент ему действительно было все равно. Она снова замолчала, но спокойствие было обманчивым. Взгляд ясно говорил, что девушка способна на все.

– Вы отвратительны, Александров. Стать простой горничной, предложить это мне, той, которая вела не одно, а два поместья и несколько последних лет была управителем отца и его деловым советником. Я помогала ему писать речи, развлекала политических союзников, контролировала вложения капитала. Я прекрасно разбираюсь в философии, политике, математике, сельском хозяйстве и говорю на пяти языках.

Она осеклась, не собираясь снова впадать в ярость.

– Но если ваша сестра хотя бы вполовину так хорошо образованна, я соглашусь на ваше абсурдное предложение.

– Русским в отличие от англичан не нравится, когда их женщины становятся «синими чулками», – процедил он. – Но ведь почти все из того, что ты здесь наговорила, тоже не так-то легко доказать, верно?

– Не собираюсь ничего доказывать. Мне известно, кто я, и этого достаточно. Хорошенько подумайте, прежде чем обращаться со мной подобным образом. Придет день, когда вы поймете, что я говорю правду. Сейчас вам легко игнорировать последствия, но потом вы горько пожалеете, даю слово.

Кулак Дмитрия врезался в стол, так что Кэтрин даже подпрыгнула от неожиданности. Огонек в лампе мигнул. Пустой бокал Дмитрия свалился. Из ее бокала, все еще полного, расплескалось шампанское, промочив белоснежную скатерть.

– Не желаю больше ничего слушать о правде, последствиях и сожалениях! И требую, чтобы ты немедленно сделала выбор, или я сделаю его за тебя!

– Принудите силой лечь к вам в постель?

– Нет, но не позволю тебе зря растрачивать такие таланты! Моя сестра нуждается в горничной. Будешь ей служить.

– А если не соглашусь, прикажете меня высечь?

– Вряд ли столь серьезные меры могут понадобиться.

Несколько дней в заточении, и ты будешь счастлива согласиться на все.

– Не рассчитывайте на это, Александров. Я не собираюсь сдаваться.

– И готова просидеть все это время на хлебе и воде? – осведомился он.

Кэтрин замерла, но голос от этого не прозвучал менее презрительно:

– Если вам так угодно.

Господи Боже, да у нее на все найдется ответ! Посмотрим, надолго ли хватит ее упрямства. Терпение Дмитрия истощилось, планы закончились провалом, и гнев взял над ним верх.

– Будь по-твоему. Владимир! Дверь открылась почти немедленно.

– Уведи ее!


Глава 12 | Тайная страсть | Глава 14