home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 18


– Катя?

Сердце Кэтрин, казалось, перестало биться. Следовало бы хорошенько подумать, прежде чем пробовать тайком пробраться мимо открытой двери каюты Дмитрия. Черт бы его побрал, не может немного посидеть взаперти!

Постаравшись убрать с лица гримасу, Кэтрин заглянула внутрь. Дмитрий сидел за письменным столом, просматривая бумаги. Чуть сбоку стоял стакан с водкой. Он снял сюртук: ворот белоснежной сорочки был расстегнут. День выдался хмурый, и Дмитрий зажег лампу. Пламя чуть колебалось, высвечивая его лицо так, что золотистые волосы казались почти белыми. Кэтрин бросила на него быстрый взгляд и поспешно отвернулась.

– Я шла на палубу, – нетерпеливо бросила она, стараясь показать, как раздражена неожиданной задержкой.

– В такой дождь?

– Несколько капель еще никому не вредили.

– На суше, возможно. Но палуба может быть скользкой и… Кэтрин резко вскинула голову:

– Послушайте, Александров, либо мне позволено свободно передвигаться по всему судну, как вы обещали, либо я с таким же успехом могу продолжать безвыходно сидеть в каюте. Прошу сказать поточнее, что вам угодно?

Она уперлась кулачками в бедра, вызывающе выдвинула подбородок, готовясь к схватке, возможно, даже надеясь на нее. Но Дмитрий широко улыбнулся, совершенно не собираясь играть по ее правилам.

– Ради Бога, делай что заблагорассудится. Но когда вернешься, я бы хотел поговорить с тобой.

– О чем?

– Когда вернешься, Катя.

Он снова уткнулся в бумаги. По всей видимости, аудиенция окончена, от нее просто отмахнулись. Кэтрин стиснула зубы и удалилась.

– Когда вернешься. Катя, – разъяренно передразнила она вполголоса, топая по ступенькам трапа. – Тебе не обязательно ни о чем знать заранее, Катя. Нет-нет, тогда у тебя появится время подготовиться, а этого допустить нельзя, не так ли? Лучше уж тебе все это время волноваться и мучиться! Черт побери, что же он замыслил на этот раз?

Но тут все мысли вылетели из головы: дождевые струи били в лицо, мгновенно промочив Кэтрин с головы до ног. Высокомерие Дмитрия было временно забыто. Кэтрин подобралась к поручню, крепко вцепилась в него и зачарованно уставилась на бурное море и мрачное небо. Вот он, хаос первобытной природы. Подумать только, она могла не увидеть всего этого! Даже сейчас она разглядела на горизонте, между разрывами в грозовых облаках, заходящее солнце. Скоро шторм останется позади.

Но пока Кэтрин наслаждалась тем, чего никогда не могла бы иметь дома: подставлять лицо ветру, мокнуть на дожде, и при этом никто не требует, чтобы ты немедленно бежала под укрытие, и не волноваться о том, что шляпка и платье окончательно испорчены, или о том, что кто-то увидит ее. Конечно, это была радость ребенка, но такая бесшабашная, что Кэтрин захотелось смеяться, особенно когда она попробовала набрать в ладони дождевой воды и напиться, а ветер в это время пытался забраться ей под юбку.

Она все еще улыбалась, когда вечерний холод заставил ее спуститься вниз. И ничто не возмущало покоя Кэтрин, когда она приблизилась к по-прежнему открытой двери Дмитрия и вспомнила, что он хотел поговорить с ней. Она заставила его ждать почти два часа, и если при этом еще ухитрилась и разозлить его, значит, преимущество на ее стороне!

– Все еще хотите поговорить со мной, Александров? – вежливо осведомилась Кэтрин.

Дмитрий все так же сидел за столом и при звуке ее голоса отбросил перо и откинулся на спинку стула, чтобы взглянуть на нее. Он, казалось, совсем не удивился, что Кэтрин выглядит как мокрая кошка – спутанные обвисшие волосы, несколько прядей прилипли ко лбу, платье стало прозрачным и липнет к телу, у ног натекла целая лужа.

И хотя лицо Дмитрия по-прежнему оставалось бесстрастным, в тоне отчетливо прозвучало раздражение, хотя не по той причине, что ожидала Кэтрин.

– Неужели ты так и будешь продолжать обращаться ко мне по фамилии? Мои друзья и родные называют меня Митей.

– Как мило.

Дмитрий громко вздохнул.

– Входи, Катя:

– Нет, вряд ли мне следует делать это, – пробормотала она с прежней, сводящей с ума небрежностью. – Не хотелось бы промочить вам ковер.

– Однако Кэтрин немедленно уничтожила эффект собственных слов, оглушительно чихнув, и приди девушке в голову взглянуть на Дмитрия, она немедленно обнаружила бы, что к нему вновь вернулось хорошее настроение.

– Значит, небольшой дождь никому еще не вредил? Пойди и немедленно переоденься, Катя.

– Сразу же, как только вы объясните…

– Сначала переоденься.

Она хотела было настоять на своем, но тут же передумала и плотно сжала губы. Какая разница? Они уже играли в эту игру. И он снова и снова умудрялся вывести ее из себя. Однако на этот раз… на этот раз Кэтрин с силой хлопнула дверью, решив доставить себе удовольствие как можно громче заколотить в нее по возвращении. Ну почему, почему, спрашивается, он не может держать ее закрытой?!

Да для того, чтобы постоянно видеть, что ты делаешь, Кэтрин. Что это, спрашивается, за свобода, если ты даже на палубу выйти не можешь, без того чтобы он об этом не узнал!

Боже, неужели Кэтрин с некоторых пор считает, что именно она – причина и повод всех его выходок?! Скорее всего Дмитрию просто жарко, а по коридору гуляет прохладный ветерок. В конце концов он ведь родом из страны, где царит вечная зима, и, должно быть, постоянно страдает от духоты.

К чему тебе обманывать себя, Кэтрин? Сама прекрасно понимаешь, что ничего для него не значишь. Да он, вероятно, и не вспоминает о тебе, стоит ему лишь отвернуться! И правильно делает. Да и дверь его не будет открыта постоянно, а если и будет, не станет он останавливать тебя каждый раз.

И хотя это казалось достаточно разумным, Кэтрин все-таки кипела от гнева. Почему он обращается с ней, как с ребенком или служанкой? Приказывает переодеться, словно у нее не хватит ума сделать это и без его повелений?!

Кэтрин раздраженно захлопнула собственную дверь и немедленно набросилась на пуговицы корсажа, никак не хотевшие вылезать из петель. Она отдала бы все, лишь бы Люси хоть на минуту оказалась рядом, и то, что это желание, конечно, не исполнилось, лишь злило Кэтрин еще больше.

Не успело платье свалиться на пол, как Кэтрин отшвырнула его ногой и, подступив ближе, еще раз лягнула груду мокрой материи, извлекая из этой процедуры мрачное удовлетворение. Туфли, нижние юбки и остальное белье последовали за платьем, прежде чем Кэтрин поняла, что в комнате слишком темно и найти сухую одежду в сундуке будет нелегко. Она ушибла ногу, пытаясь подступиться к умывальнику за полотенцем. Это лишь подлило масла в огонь.

– Попробуйте только снова забивать мне голову пустяками, мой заносчивый князь, я покажу вам, как нос задирать!

Кэтрин удалось зажечь свечу, прежде чем она закончила запальчивую тираду.

– Держать меня в неведении и тревоге… должно быть, таким образом вы…

– Ты всегда разговариваешь сама с собой. Катя? Кэтрин застыла. Глаза в ужасе захлопнулись, пальцы судорожно вцепились в полотенце, которым она успела обернуться, а мысли лихорадочно заметались.

Его здесь нет. Просто не может быть. Он не посмеет. Она не нашла в себе сил обернуться, даже когда его шаги зазвучали совсем близко, за спиной.

О Боже, исполни всего лишь одно желание! Пожалуйста. Надень на меня хотя бы что-нибудь! Соверши единственное маленькое чудо!

– Катя?

– Вы не имеете права входить сюда.

– Но я уже здесь.

– Тогда уходите, пока я…

– Ты слишком много говоришь, малышка. И даже с собой ведешь беседу. Неужели ты всегда будешь начеку, всегда собираешься обороняться? Чего ты боишься?

– Я не боюсь, – слабо настаивала Кэтрин. – Существуют правила приличия, и явившись сюда без приглашения, вы их нарушаете.

– А ты бы пригласила меня?

– Нет.

– Именно поэтому я и не постучал.

Он явно играл с ней, забавляясь ее затруднительным положением, и Кэтрин не представляла, что делать. Невозможно сохранять достоинство, когда из всей одежды на тебе одно полотенце. Страшно представить, как она выглядит! И как теперь выйти из этого положения и накричать на него, когда она боится повернуться и встретиться с ним лицом к лицу!

– Я требую, чтобы вы немедленно вышли, Александров, – объявила она, удивляясь, что может говорить так спокойно, хотя сердце отплясывало бешеный галоп. – Я присоединюсь к вам через несколько минут, когда…

– А я хочу остаться.

Всего несколько слов, но как много смысла! Она не могла заставить его уйти против воли, и оба знали это. Напряженные нервы не выдержали, и Кэтрин, наконец, повернувшись к нему, воинственно осведомилась:

– Почему, спрашивается?

– Глупый вопрос, Катя.

– Черта с два! Почему именно я? И почему сейчас? Я совершенно промокла и похожа на утонувшую мышь! Как вы можете… то есть зачем я…

Она начала заикаться, и Дмитрий ехидно усмехнулся.

– Ты вечно стараешься все разложить по полочкам своими «отчего» и «почему». Хочешь правду, малышка? Я сидел за столом и представлял, как ты снимаешь с себя эти мокрые одежки, одну за другой, и сцена была такой живой, ясной, словно ты делала это передо мной. Понимаешь, мои воспоминания о тебе такие же мучительно-манящие, как и реальность. Я закрываю глаза и снова вижу тебя на зеленом атласе…

– Немедленно прекратите!

– Но ведь ты желала знать, почему я хочу тебя сейчас, не так ли?

Прикосновение его рук удержало Кэтрин от ответа. Говоря по правде, мысли путались, в голове стоял туман. Теплые ладони, еле заметно дотрагивающиеся до обнаженных плеч, обнимающие стройную шею…

Большие пальцы легонько приподняли ее подбородок.

– Мне не следовало мысленно раздевать тебя. Губы прижались к виску, потом к щеке.

– Но я ничего не сумел с собой поделать. И теперь… теперь ты нужна мне. Катя, нужна, – страстно прошептал он, перед тем как завладеть ее полуоткрытым ртом.

Страхи Кэтрин оправдывались, но она не могла и не хотела противиться поцелую. Он весь был словно мед, словно старое сладкое вино, заставляя Кэтрин чувствовать себя такой восхитительно порочной…

Подумай о последствиях, Кэтрин! Ты должна немедленно отстраниться! Следуй его примеру, пусти в ход собственное воображение. Представь на его месте лорда Селдона!

Она честно пыталась, но предательское тело отлично знало разницу между обоими мужчинами и отказывалось повиноваться. И к чему? Зачем? В эту минуту Кэтрин не удалось при всех стараниях вспомнить причину столь мужественного решения.

Всего несколько мгновений, чтобы насладиться им, Кэтрин. Ну что плохого может случиться за несколько минут?

И в то мгновение, как Кэтрин, сдаваясь, прижалась к нему всем стройным телом, Дмитрий дал волю чувствам. Торжество пело в крови, обостряя все инстинкты, как никогда раньше, потому что до этого дня успех у женщины не казался ему настолько уж важным.

И он оказался прав. Кэтрин сдавалась, лишь когда он был совсем близко. Но Дмитрий не забывал, что случилось в то утро, и не смел остановиться, даже чтобы перевести дыхание, не смел позволить ей опомниться, иначе она опять оденется в свою броню безразличия и эта великолепная возможность будет снова упущена.

Но что он делает с ней… Христос сладчайший, он совершенно не способен ни на секунду опустить руки! Нет, Дмитрий, кажется, сейчас раздавит ее силой своего желания. Ее маленькие ручки лихорадочно метались по его спине и наконец запутались в его волосах, стиснули непокорные пряди, настойчиво потянули, словно моля о чем-то. Язык сплетался с его языком не робко и нерешительно, а словно дерзко нападая. Дмитрий не мог ошибиться. Она так же готова к любовному поединку, как и он. Однако он все еще боялся сделать последний, решительный шаг.

И не прерывая поцелуя, Дмитрий осторожно приоткрыл глаза, чтобы определить, где находится кровать. Следовало бы заметить это, когда он только вошел сюда, но вид полуобнаженной Кэтрин, в почти не скрывающем идеальные очертания тела полотенце, мгновенно лишил его способности мыслить связно. Теперь же он никак не мог определить, где же эта чертова постель. И тут его взгляд наткнулся на что-то темное. Подвесная койка!

Дмитрия словно окатили ледяной водой. Невероятно! Какое страшное невезение! Оставался ковер. Он достаточно толстый, и… Нет, не может он взять ее на полу, Кэтрин никогда его не простит! Не в этот раз. Сейчас необходимо сделать все по самым твердым правилам, чтобы потом, позже, пустить в ход убеждение и суметь уговорить Кэтрин сдаться раз и навсегда.

Кэтрин так остро ощущала страсть, горевшую в Дмитрии, что эта краткая передышка мгновенно вернула ей ясность разума. В голове словно звучали колокола тревоги. Она не знала, что произошло, и это не имело значения, поскольку реальность вернулась с ужасающей силой, и Кэтрин поняла, что едва не сотворила. А он? Что делает он?

Дмитрий подхватил ее на руки и медленно шагнул к двери, продолжая прижиматься губами к ее губам. Но теперь поцелуй стал совсем другим, в нем ощущался неумолимо-жестокий пыл, будто… будто…

Он разгадал тебя, Кэтрин. И знает, как превратить в бессловесного безмозглого моллюска…

Поздно. Слишком поздно. Рассудок возвращался к Кэтрин с ужасающей быстротой, хотела она этого или нет.

Девушка отвернула голову, чтобы окончательно сломить его власть над ней.

– Куда вы меня несете?

– В мою каюту, – бросил на ходу Дмитрий.

– Нет… вы не можете, протащить меня по коридору в таком виде.

– Тебя никто не заметит.

Но ее голос, до сих пор неровный и неуверенный, приобрел внезапную мощь и силу:

– Немедленно отпустите меня! Дмитрий остановился, но не поставил Кэтрин на пол, а, наоборот, стиснул руки, и она поняла, что на этот раз он не уступит так легко.

– Я помог тебе в минуту нужды, – напомнил он. – Не станешь же ты это отрицать?

– Нет.

– Тогда ты должна сделать для меня то же самое.

– Нет.

Дмитрий мгновенно сжался, словно оцепенел.

– Будь же хоть немного справедливее. Катя, – резко ответил он. – Ты нужна мне сейчас, сию же минуту. Не время вздыхать о своей дурацкой добродетели.

Наконец и Кэтрин рассердилась:

– Дурацкой добродетели? Не сравнивайте меня с вашими русскими женщинами, у которых, очевидно, отроду не бывало этой самой добродетели. Я англичанка, и некоторые принципы у меня в крови, и ничто не сможет изменить этого факта. Ну а теперь немедленно поставьте меня на пол!

Его так и подмывало попросту уронить ее. Ярость красной дымкой застилала глаза. Как может она переходить из одной крайности в другую с такой легкостью? И почему он вообще разговаривает с ней? Уже предельно ясно, что словами ее оборону не сломить.

Дмитрий позволил ногам Кэтрин соскользнуть на пол, но одной рукой продолжал прижимать ее к груди. Узел на полотенце развязался, и теперь только их тесно прижатые друг к другу тела удерживали его от падения.

– – Я начинаю думать, что ты сама не знаешь, чего хочешь, Катя.

Кэтрин тихо застонала, чувствуя, как жесткие пальцы властно впиваются в ее подбородок. Она не выдержит новой атаки, просто не сможет, не сейчас. Ей еще предстоит оправиться от первой. Но он не прав, решительно не прав. Она совершенно точно знала, чего хочет.

– И вы готовы принудить меня, Дмитрий? Дмитрий отстранил ее так поспешно, что Кэтрин едва не упала и, шатаясь, отступила на несколько шагов."

– Никогда! – яростно прорычал он.

Кэтрин, сама того не сознавая, оскорбила его. Правда, она вовсе не хотела этого, просто сделала последнее отчаянное усилие сохранить достоинство, не дать себе погибнуть, поскольку боялась, что, если один-единственный раз отдастся порыву, Дмитрий завладеет навсегда ее душой и телом и Кэтрин Сент-Джон исчезнет навсегда.

Но было понятно также, что Дмитрий крайне раздражен. Когда Кэтрин, лихорадочно путаясь в ткани, вновь завязала полотенце узлом и осмелилась взглянуть на него, то обнаружила, что он рассеянно теребит волосы, словно намеревается вырвать каждую непокорную прядь. Выпрямившись, князь пронзил ее взглядом, одновременно недоумевающим и разъяренным.

– Господи Боже, да в тебе словно две разные женщины! Куда девается распутница, когда возвращается ханжа?

Матерь Божья, неужели он слеп? Неужели не видит, что она все еще трепещет от желания?

Черт бы побрал тебя, Дмитрий. Почему ты стараешься выглядеть настоящим джентльменом? Прислушивайся не к моим словам, а к тому, что говорит мое тело! Возьми меня!

Но Дмитрий не слышал безмолвной мольбы, сознавая лишь, что возможность упущена безвозвратно, ощущая муки неутоленной страсти.

Одарив Кэтрин пламенным взглядом в последний раз, Дмитрий вышел, гневно захлопнув за собой дверь. Но, оказавшись в коридоре, мгновенно пожалел о своей жестокой насмешке, вспомнив растерянно-жалкое лицо Кэтрин. Ни одна женщина, способная отвечать такими поцелуями, не может считаться ханжой. Она хотела его. И Дмитрий пойдет на все, чтобы заставить ее признать это.

Он потерпел поражение, потому что не захотел овладеть ею прямо на ковре. Но почему? Ведь Дмитрий не раз брал женщин в самых неподходящих для этого местах. Однажды, на пари с Василием, даже занимался любовью в театральной ложе, да еще во время антракта, когда их в любую секунду могли обнаружить. Черт, как жаль, что здесь нет Василия и не с кем посоветоваться! У него поистине дар разрешать самые сложные проблемы.

Соблазнить ее не удалось, всякая попытка подойти прямо оканчивалась неудачей. И бесполезно взывать к чувству справедливости Кэтрин, оно у нее просто отсутствует. Значит, настало время сменить тактику, возможно, воспользоваться ее же собственными методами и разыграть безразличие. Женщины любят отказывать, но терпеть не могут, когда им отвечают тем же. Это, пожалуй, может сработать. Конечно, потребуется немалое терпение, качество, которым Дмитрий не отличался.

Князь тяжело вздохнул. По крайней мере Кэтрин назвала его Дмитрием. Слабое утешение…

На следующий день, с утра пораньше, в каюту Кэтрин доставили кровать.


Глава 17 | Тайная страсть | Глава 19