home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19


– Что вы собираетесь делать, когда мы окажемся в Санкт-Петербурге, Кэтрин?

Кэтрин, позировавшая для портрета, встрепенулась, пристально посмотрела на княжну, но та, по-видимому, задала вопрос без всякой задней мысли, не отрывая взгляда от холста. Кэтрин заметила, однако, что сидевшая в углу Зина даже шить перестала в ожидании ответа. Пожилая горничная еще не совсем оправилась от морской болезни, но все же могла выполнять некоторые обязанности.

Неужели Анастасии неизвестно, что Кэтрин – настоящая пленница и не может шагу сделать без позволения? Зина знала. "Как, впрочем, и остальные слуги. Но конечно, Дмитрий велел ничего не говорить сестре, и никто не осмелится пойти против его желаний, даже личная горничная Анастасии.

– Я еще не думала об этом, – солгала Кэтрин. – Может, вам лучше спросить брата?

Столь уклончивый ответ заставил Анастасию вскинуть голову и нахмуриться:

– Вы пошевелились. Наклоните голову набок, подбородок повыше… вот так.

Она снова взяла в руки кисть и пригляделась к неоконченному портрету.

– Спросить Митю? Но какое ему дело до всего этого? И тут же, мгновенно позабыв про картину, потрясенная неожиданной мыслью, пролепетала:

– Вы, конечно, не надеетесь… то есть понимаете… о Господи!

– Что именно я должна понять, княжна?

Анастасия, слишком смущенная, чтобы ответить, поспешно притворилась, что снова поглощена картиной. Она вовсе не хотела питать к Кэтрин никаких теплых чувств, наоборот, англичанка, казалось, была послана самим небом, чтобы стать превосходной мишенью, на которую можно излить злобу и раздражение. Кроме того, Анастасии хотелось изобразить настоящую английскую крестьянку, грубую, неотесанную женщину, воплощение безыскусственности и деревенской простоты. Но ничего не получилось. Три раза Анастасии пришлось переписывать портрет, прежде чем сдаться и рисовать то, что перед ней, а не то, что хотела увидеть.

Правда заключалась в том, что Анастасии нравилась Кэтрин – ее прямота, искренность, спокойная сдержанность, так отличающаяся от взрывного русского темперамента, неизменное гордое достоинство, чувство юмора. Ей даже пришлось по душе упрямство англичанки, напоминающее ее собственное. Сначала, правда, произошло несколько легких стычек из-за выполнения того, что княжна считала обязанностями новой горничной и от которых Кэтрин наотрез отказывалась, но, видя, что она не думает сдаваться и вообще спорить на эту тему, Анастасия прониклась к Кэтрин невольным уважением, особенно после того, как рассталась с убеждением, будто она не та, за кого хочет себя выдать. Княжна постепенно стала смотреть на нее как на подругу.

И теперь Анастасия, неожиданно почувствовав, что жалеет англичанку, почему-то страшно смутилась. Обычно она подсмеивалась над женщинами, рыдавшими и оплакивавшими потерянную любовь, поскольку не понимала, что такое быть отвергнутой, и никогда не испытывала сердечной боли сама, ведь ни один мужчина никогда и помыслить не мог, чтобы ее бросить. Именно она всегда уходила первой, повинуясь собственному капризу. В этом Анастасия очень походила на брата.

Разница между ними состояла в том, что Дмитрий никогда не испытывал сердечного волнения. Он любил женщин вообще и никого в частности и дарил вниманием ту, которая в данный момент ему нравилась. С Анастасией, однако, все было по-другому. Ей было необходимо ощущать хотя бы легкую влюбленность, а влюблялась она часто. К сожалению, чувство это никогда не длилось слишком долго, но не имело ничего общего со страданиями женщин, терзавшихся от безответной любви.

Однако Анастасия не думала, что Кэтрин, столь прагматичная по натуре, может оказаться в этой категории. Но почему же в таком случае она считает, что Дмитрий все еще будет думать о ней, когда корабль достигнет берегов России? Князь, очевидно, уже понял, как ошибся, взяв Кэтрин с собой. Не прошло и недели, как он потерял к ней всякий интерес и отдал Анастасии, и с тех пор они ни разу не говорили. Неужели Кэтрин не поняла, что это означает?

– Так что я должна понять, княжна? Анастасия густо покраснела и, видя, что Кэтрин заметила ее смущение, неловко поежилась.

– Я уже не помню, о чем говорила.

– Помните, – возразила Кэтрин, не собираясь позволить княжне легко отделаться. – Мы говорили о вашем брате.

– О, так и быть!

" Настойчивость была еще одной из черт Кэтрин, которой Анастасия восхищалась до этой минуты.

– Я думала, что вы не такая, как все эти женщины, которые влюбляются в Митю с первого взгляда. Но до меня только сейчас дошло, что вы не можете не понять… как он… он…

Нет, не стоит об этом. Она и так сконфужена. Недоставало еще, чтобы Кэтрин расстроилась, посчитав, будто Анастасия ее жалеет.

– Знаете, что я думаю? Но вы, конечно, догадываетесь.

– О чем именно?

– Митя не способен на глубокое чувство. По-моему, он вряд ли вообще любил когда-нибудь. Ни одной женщине не удавалось удержать его больше чем на две недели. Конечно, у него есть и постоянные любовницы, но он ничего к ним не испытывает, кроме вожделения, конечно. Погодите… еще одно исключение – это княжна Татьяна, потому что он решил жениться на ней, однако она тоже, честно говоря, не считается – он к ней, кажется, совершенно равнодушен.

– Княжна…

– Нет-нет, не нужно ничего говорить. Вы слишком мудры, чтобы поддаться чувствам, и были бы потрясены, узнав, сколько женщин на свете клялись, что не могут жить без Мити. Он – настоящий знаток и ценитель слабого пола, но остается верным одной, пока его внимание не привлечет другая. И он никогда не дает обещаний, которых не собирается выполнить, поэтому никто не может назвать его обманщиком.

Последние слова Анастасии донеслись до Кэтрин словно издалека. В ушах звенело роковое слово «жениться», желудок стянуло так, что к горлу подступила тошнота, хотя это, конечно, было просто смехотворно. Какое ей дело до брачных планов Дмитрия? Она даже думала сначала, что Анастасия – его жена. Что из того, что он помолвлен?

Будь проклята Анастасия за то, что вообще об этом заговорила! И кажется, ждет ответа! Пытаться объяснить, в чем дело, свое положение, чувства к Дмитрию означает продлить этот ненужный разговор. Кроме того, Анастасия – сестра Дмитрия и может попросту ей не поверить.

– Вы, конечно, правы, княжна, – ухитрилась наконец небрежно бросить Кэтрин. – Я достаточно умна, чтобы не увлечься вашим братом, да и каким-либо другим мужчиной. Говоря по правде, я в восторге от того, что он забыл о моем существовании. Но Анастасия ни на минуту не поверила ей. Конечно, тон безразличный, но слишком уж горячо она защищается. Это и заставило Анастасию посчитать, что Кэтрин, по-видимому, все же влюблена в Дмитрия. Нужно дать ей понять, как безнадежна эта страсть, и тогда она постепенно забудет его. Решив таким образом помочь Кэтрин, Анастасия сразу почувствовала себя лучше.

К счастью, Дмитрий не выбрал именно этот момент, чтобы появиться в каюте. Когда спустя четверть часа он открыл дверь, Кэтрин уже сумела справиться со своим раздражением, выиграть спор с внутренним голосом, и перед Анастасией вновь сидела гордая, сдержанная женщина, удовлетворенная тем, что откровения княжны ни в коем случае ее не задевают. Зато это в полной мере удалось Дмитрию. Кэтрин не видела его несколько недель, и теперь все ее самообладание мгновенно улетучилось. Она совсем забыла, какое действие производит на нее это безупречно красивое лицо… о нет, ничего она не забыла… просто обманывала себя. Он по-прежнему оставался волшебным принцем, слишком прекрасным, чтобы быть настоящим. И хотя он был одет скромно, в черных и серых тонах, одежда не имела ни малейшего значения. Неужели его волосы еще отросли? Да, немного. И не светилось ли в его коротком взгляде, обращенном на нее, любопытство? Вряд ли. Кажется, она совершенно его не интересует.

Кэтрин сказала правду Анастасии, когда объясняла, что Дмитрий» забыл ее. С того штормового дня, когда князь ворвался в ее каюту, он, казалось, совершенно прекратил всякое преследование. И Кэтрин была рада, конечно, была. Его равнодушие позволяло легче переносить путешествие.

Но тебе стало намного скучнее, Кэтрин. Ушло волнение схватки, предвкушение битвы умов. И ты была так польщена его интересом к тебе! А теперь тебе не хватает всего этого и многого другого.

Кэтрин мысленно вздохнула. Ее чувства не имеют никакого значения. Леди Кэтрин Сент-Джон не может, не имеет права завести любовника, даже такого блестящего, как Дмитрий. И этого было достаточно, чтобы пожалеть о том, что она родилась леди.

– Что это?

Да, теперь в его голосе определенно звучало любопытство. Конечно, откуда Дмитрию знать, что Анастасия рисует ее портрет? Княжна редко покидала свою каюту, а брат почти не заходил к ней. Кроме того, Анастасия не собиралась так легко прощать обиду. Она все еще сердилась на Дмитрия и намеренно его избегала, точно так же, как тот, в свою очередь, избегал Кэтрин.

– В самом деле, Митя, на что это похоже?! Это был не вопрос, а достаточно раздраженная реплика. Анастасии не нравилось, когда ей мешают, особенно брат. Однако ее сарказм остался незамеченным.

Дмитрий обернулся к Кэтрин, не в силах сдержать удивления:

– Ты согласилась на это?

– В самом деле, Александров, на что же это похоже? – не удержалась Кэтрин, чтобы не повторить реплику княжны.

Дмитрий весело рассмеялся. Почему, спрашивается? Она не собиралась его развлекать.

– Тебе что-то нужно, Митя? – неохотно спросила Анастасия.

Он ничего не хотел… то есть хотел, но не собирался признаваться в этом сестре, и особенно Кэтрин. Вчера Дмитрий решил посмотреть, как действует его новая тактика. Эта комедия ожидания истощила его терпение до предела. Десятки раз на дню Дмитрию приходилось напрягать все силы, чтобы удержаться и не пойти к Кэтрин. И утром он должен был снова ждать, поскольку Кэтрин заперлась в каюте Анастасии, чтобы позировать для портрета. Дмитрию пришлось испытать очередное потрясение.

Конечно, существовала возможность, хотя и весьма слабая, что это безумное увлечение, эта одержимость Кэтрин может пройти за то время, что он ее не видел. Но одного взгляда оказалось достаточно, чтобы заблуждение рассеялось. Будь он в России, где достаточно женщин, чтобы отвлечь его… нет, и это не поможет. Она по-прежнему оставалась самой страстной, самой чувственной женщиной из всех, когда-либо им встреченных. Стоило лишь оказаться в одной комнате с ней, и желание вновь захлестнуло его приливной волной. Дмитрий безумно жаждал насытиться ею, брать снова и снова, пока наконец этот пожар в крови не потухнет. Скука, которая так часто владела им в отношениях с другими, – вот единственное средство. Дмитрий был убежден в этом.

Князь никогда не думал, что придет день, когда он станет мечтать об этой скуке как об единственном спасении, особенно еще и потому, что так часто сокрушался о своей неспособности вступать с женщинами в более прочные отношения. Он легко брал их и так же легко бросал, и единственной его приятельницей оставалась Наталья, да и то лишь после того, как Дмитрий перестал с ней спать. Но Дмитрий предпочитал тоску и скуку этому несчастному непрошеному чувству, занимавшему все его мысли и причинявшему неведомые до сих пор боль и страдания.

Дмитрий не намеревался отвечать Анастасии и, улыбаясь, подошел ближе, чтобы, не опасаясь показаться назойливым, лишний раз взглянуть на Кэтрин под предлогом сравнения портрета с оригиналом. Но этот план, как и всякий связанный с Кэтрин, в очередной раз благополучно провалился. Он не мог отвести взгляд от портрета.

Конечно, Дмитрий знал, что Анастасия хорошо рисует, но не настолько же! Однако не это захватило его. Женщина на портрете была и не была той, которую он вожделел. Да, сходство, несомненно, было. Они могли показаться близнецами. Но не эту женщину он видел каждый раз, закрывая глаза. Перед ним было изображение гордой аристократки, величественной, царственной, истинной патрицианки, настоящей благородной дамы с голубой кровью.

Она могла быть юной средневековой королевой в этом переливающемся золотом платье, с туго заплетенной, переброшенной через плечо косой и тиарой, возвышавшейся на ее голове, словно корона… гордая… непобедимая… и прекрасная. Да-да, Анастасии удалось запечатлеть красоту, которую не так-то легко распознать в жизни.

Господи Иисусе, о чем он думает? Да она просто актриса! Все это чистая игра, поза, притворство!

Дмитрий коснулся плеча Анастасии, чтобы привлечь ее внимание.

– Она уже видела?

– Нет.

– Княжна не позволяет мне, – вмешалась Кэтрин. – Охраняет картину, словно драгоценности короны. Настолько ужасно?

– Нет, совсем нет.

И Дмитрий почувствовал, как застыла Анастасия, услышав столь короткую оценку своего шедевра.

– Кстати, Кэтрин, можно тебя попросить оставить нас на несколько минут? Мне нужно поговорить с сестрой.

– Конечно.

Кэтрин вспыхнула. Подумать только, выгнать ее из комнаты, спокойно, равнодушно, как простую служанку! Но чего ей ожидать после всех этих недель! Его пренебрежительное безразличие говорило само за себя. Однако Кэтрин все-таки надеялась… надеялась… на что? Она не знала сама. Но теперь в душе разверзлась огромная пропасть, заполненная печалью и мукой. Конечно, ей следовало бы радоваться такому отношению. Так почему же так хочется плакать?!

Оставшись наедине с братом, Анастасия удивленно подняла брови. Дмитрий снова смотрел на портрет.

– Ну?! – бросила она, не пытаясь скрыть неприязнь.

– Почему ты не показала это ей?

– Почему? – рассеянно переспросила Анастасия. – Почему? Да потому что модель часто теряет терпение, если тут же не видит сходства, и отказывается позировать достаточно долго, чтобы позволить мне закончить портрет. – Анастасия пожала плечами. – Хотя Кэтрин, возможно, дело другое. Она достаточно разбирается в живописи, чтобы пытаться оценить незаконченную работу. И способна сидеть часами не шевелясь. Только поэтому я и сумела сделать так много. Как видишь, портрет почти готов.

Дмитрий все еще продолжал смотреть на портрет, гадая, о чем думала Кэтрин, терпеливо проводя здесь целые дни. Вспоминала ли когда-нибудь о нем? О ночи, проведенной в его постели? И удался ли замысел Дмитрия? Вряд ли, судя по тому, как она себя вела. Недаром едва взглянула на него.

– Я хочу получить портрет, – неожиданно бросил он.

– Что?!

– Не заставляй меня повторять, Настя, – раздраженно пробурчал Дмитрий.

– Ну так ты его не получишь.

Анастасия взяла кисть и яростно сунула ее в желтую охру. Но Дмитрий успел схватить ее за локоть и помешать испортить картину из-за глупого каприза.

– Сколько? – требовательно спросил он.

– Тебе его не купить, Митя, – покачала головой княжна, явно находя удовольствие в том, чтобы злить брата. – Он не продается. И кроме того, я собиралась подарить портрет Кэтрин. Ее общество доставило мне столько удовольствия во время этого утомительного путешествия…

– Что ты хочешь за него?

– Ниче…

Настя внезапно осеклась. Он ничуть не шутит. И если так уж желает заполучить картину, можно попросить у него что угодно и получить это.

– Зачем он тебе?

– Это твоя лучшая работа, – просто объяснил он. Анастасия нахмурилась:

– Но ты, кажется, был совершенно другого мнения, когда Кэтрин оставалась здесь. Настолько ужасно? Совсем нет, – передразнила она, все еще разгневанная его равнодушным ответом.

– Назови цену, Настя.

– Я хочу вернуться в Англию.

– Только не сейчас.

– Тогда я желаю сама выбрать себе мужа.

– Ты слишком молода, чтобы принимать такие решения. Но я разрешаю тебе отказать жениху, которого выберу я, если, конечно, приведешь достаточно разумные аргументы. Поверь, это гораздо больше, чем позволил бы тебе Миша, будь он жив.

К несчастью, это было правдой. Старший брат по отцу вряд ли стал бы обременять себя ее проблемами и просто объявил бы ей о предстоящем браке, и вполне вероятно, с человеком, которого Анастасия даже не знала бы, скорее всего с одним из его армейских приятелей. А то, что предлагает Дмитрий, превосходит самые безумные надежды, даже если бы они не поссорились с братом из-за ее нескромного поведения.

– Но если твое представление о разумных аргументах отличается от моего?

– А именно?

– Слишком старый, уродливый или несносный.

Дмитрий улыбнулся, впервые за все долгое время с прежним братским теплом.

– Достаточно веские возражения.

– Обещаешь, Митя?

– Обещаю, что ты получишь мужа, которым будешь довольна.

Теперь улыбнулась и Анастасия, отчасти пытаясь извиниться за свои прежние истерики и отчасти от радости.

– Портрет твой.

– Прекрасно, только ни в коем случае не показывай ей, Настя, ни сейчас и ни потом.

– Но она ожидает…

– Скажи, что ты его уронила, запачкала краской и окончательно испортила.

– Но почему?

– Ты изобразила ее не такой, какова она на самом деле, но той, кем она хочет казаться. И я не желаю, чтобы Кэтрин лишний раз поняла, насколько блестяще разыгрывает роль.

– Роль?

– Она ведь не благородная дама, Настя.

– Чепуха, – запротестовала Анастасия, коротко рассмеявшись. – Я провела с ней много времени. Неужели считаешь, что мне трудно отличить даму от безродной простолюдинки? Ее отец – английский граф. Она прекрасно образована, как ни одна из моих знакомых женщин.

– Николай и Константин тоже хорошо образованны, как, впрочем, и…

– Думаешь, она такая же незаконнорожденная, как они? – удивленно охнула Анастасия.

– Этим и объясняется ее прекрасное воспитание, при отсутствии положения и средств.

– И что из этого? – встала Анастасия на защиту новой подруги и своих сводных братьев. – В России побочные дети зачастую приняты в обществе.

– Только если отец их признал. Вспомни, на каждого незаконного ребенка благородной крови, воспитанного как князь, приходится дюжина подзаборников, растущих в избах крепостных. А в Англии и того хуже – побочные дети всю жизнь несут на себе клеймо своего рождения и отвергаются светом, независимо от Того, кем были их родители.

– Но она рассказывала о семье, Митя, и уверяла, что живет с отцом, графом Страффордом.

– Вероятно, просто мечты, высказанные вслух.

– Почему Кэтрин не нравится тебе? – вздохнула Анастасия.

– Разве я говорил это?

– Но ты ей не веришь.

– Нет. Правда, она заинтриговала меня. Уж слишком упорствует во лжи. Ну а теперь скажи: выполнишь мою просьбу?

Анастасия, по-прежнему продолжая хмуриться, все же послушно кивнула.


Глава 18 | Тайная страсть | Глава 20