home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 23


Новосельцеве было похоже на те поместья, которые Кэтрин уже успела увидеть из окна экипажа, однако оказалось куда больше и роскошнее. Учитывая все, что она слышала о несметных богатствах Дмитрия, Кэтрин ожидала встретить громадное, величественное здание, но в загородном доме не оказалось ничего претенциозного: полускрытый высокими деревьями, он представлял собой обычное двухэтажное здание с двумя широкими крыльями, верандой и балконом, поддерживаемым массивными белыми колоннами. Кэтрин невольно залюбовалась резными наличниками и карнизами – такой тонкой работы она еще не встречала. Аллея, обсаженная вековыми липами, вела в сад, где уже наливались яблоки, груши и вишни. Ближе к дому были разбиты цветочные клумбы, переливающиеся всеми мыслимыми красками. На задах дома располагались большой огород и хозяйственные постройки, а меньше чем в полумиле виднелась деревня.

Дмитрий не поехал вперед, хотя провел большую часть пути в седле и сгорал от нетерпения поскорее оказаться дома. Последние несколько миль он ехал рядом с каретой, и Кэтрин должна была признать, что впервые провела с ним столько времени с тех пор, как они покинули Санкт-Петербург. Даже на почтовых станциях он ухитрялся ее избегать. Но Кэтрин ничуть не жалела. Она привыкла редко видеть Дмитрия на корабле, и когда сталкивалась с ним, всегда переживала прилив странных ощущений, без которых вполне могла бы обойтись.

Наверное, он все еще недоволен Кэтрин, поскольку она вчера вновь настояла на том, чтобы спать в людской, когда они остановились на ночлег в доме Алексея, друга Дмитрия. Скорее всего. На его лице можно все прочесть, как в открытой книге, – сведенные брови, плотно сжатые губы, подергивающаяся щека и убийственный взгляд, которым он время от времени награждал Кэтрин о таким видом, словно готов был свернуть ей шею.

Неудивительно, что слуги боялись барина, когда тот был в таком состоянии. Кэтрин справедливо предположила, что ей тоже следует опасаться, но вместо этого не могла сдержать улыбки. Дмитрий был так похож на избалованного ребенка, которого лишили любимой игрушки. Он напоминал ей брата, Уоррена, привыкшего в детстве закатывать истерики каждый раз, когда не получал желаемого. Справиться с этим оказалось довольно легко, нужно было просто не обращать внимания на вопли и слезы. Но игнорировать Дмитрия оказалось сложнее – такого мужчину было просто невозможно не заметить. Конечно, Кэтрин могла притвориться, однако всегда остро ощущала его близость, присутствие и, даже когда не видела Дмитрия, мгновенно понимала, что он рядом.

Они подъехали к дому, и Кэтрин съежилась от неловкости, увидев, сколько людей высыпало на крыльцо, чтобы поздравить хозяина с возвращением. Само по себе ужасным было то, что из четырех карет в их кавалькаде именно ее экипаж остановился прямо перед зданием, но что еще хуже – Дмитрий, не здороваясь ни с кем, даже с теткой, ожидавшей на веранде, открыл дверцу и, вытащив Кэтрин, потянул ее по ступенькам в дом. Вот она и наказана за неуместное веселье прилюдным унижением!

Добравшись до широкой прихожей, Дмитрий с силой повернул Кэтрин лицом к себе и только тогда разжал пальцы.

– Ни слова, Катя, – рявкнул он, видя, что та-Ьткрыла рот и готова запротестовать против столь непристойного поведения. – Ни единого слова. Довольно с меня твоего ослиного упрямства, своеволия и, конечно, бессмысленных споров. Будешь жить там, где я прикажу, а не где пожелаешь, и уж точно не в людской. Владимир, – бросил он не оборачиваясь, – отведи ее в Белую комнату, проследишь, чтобы она там оставалась.

Кэтрин не верила ушам и глазам. Неужели он действительно повернулся к ней спиной и зашагал к тетке?! От нее отделались! Отделались, как от назойливого ребенка! Снова! Опять!

– Ах ты…

– Матерь Божья, только не сейчас, – прошипел Владимир. – Он сорвал злость, и теперь все обойдется, если, конечно, не начнете все сначала.

– Да он может хоть всю жизнь рвать и метать, – почти завопила Кэтрин. – Какое право он вообще имеет мне приказывать?!

– Право?

Кэтрин попыталась возразить, но тут же передумала и стиснула зубы. Ну конечно, Дмитрий имеет право отдавать ей повеления. Пока она в его власти, он может сделать с ней все, что захочет, особенно здесь, в деревне, в окружении преданных слуг. Все это невероятно выводит из себя, но что ей делать?!

Игнорировать его, Кэтрин. Его поведение переходит все границы и не заслуживает даже презрения. Терпение. Твое время придет, и уж тогда Дмитрий Александров горько пожалеет о той минуте, когда встретил тебя.

Кэтрин не знала, что ее заветное желание сбылось и Дмитрий уже горько жалеет о той минуте, когда его взгляд впервые упал на это непредсказуемое создание. Ни одна женщина не действовала так сильно ему на нервы, и он даже не мог сказать при этом, что сумел отплатить за все муки. И никакого сомнения в том, что она делает это намеренно, находя огромное удовольствие в том, чтобы поступать назло, бесить Дмитрия. В этом она преуспела. Неблагодарная девчонка. Но он устал угождать ей, устал терять голову и держаться начеку, лишь только речь заходила о ней. Стоило хорошенько призадуматься, и становилось понятно, какого идиота он разыгрывает.

Однако Дмитрий, хотя и не намеренно, все-таки отомстил Кэтрин. Одного взгляда на недовольное лицо Маруси оказалось достаточно, чтобы понять: своим поступком он сейчас унизил пленницу в глазах окружающих. Но в эту минуту ему было все равно. Пожалуй, так даже лучше.

Пора положить конец этой" утомительной игре. Маруся и остальные слишком уж почтительны с ней и потакают бредовым идеям относительно родства с графом, так что Кэтрин все сходило с рук. Он и сам ей подыгрывал. Но больше этому не бывать.

При виде потрясенного лица тетки Дмитрий сообразил, что только что промчался мимо без единого слова. На этот раз он приветствовал ее как подобает, но Софью Александровну Корсакову никогда нельзя было упрекнуть в излишней тактичности и сдержанности.

– – Кто она, Митя?

Проследив за взглядом тетки, он увидел, как Кэтрин мрачно шагает по лестнице вслед за Владимиром: голова высоко вскинута, плечи расправлены, юбка чуть приподнята. Его бесконечно раздражало, что у нее даже походка знатной дамы.

– Это не важно, тетя. Обыкновенная, не стоящая внимания англичанка, вернувшаяся с нами.

– Но ты поместил ее в свое крыло, и…

– На время, – резко перебил Дмитрий. – Не стоит беспокоиться из-за этого, тетя Соня, я найду ей занятие.

Соня попыталась было запротестовать, но тут же передумала. Высокая худая женщина, вдова, замужество которой длилось меньше года, она не имела ни малейшего желания снова выходить замуж и терпеть унижения, которым подвергалась в супружеской постели. Ее жизнь, полная разочарований, иссушила душу, сделала Софью жестокой и холодной, и уж конечно, совершенно лишенной всякого сочувствия к низменным инстинктам человечества. Собственный брат зашел так далеко, что женился на англичанке просто потому, что не мог заполучить ее в постель никаким иным способом. Теперь голубая кровь Александровых навеки запятнана. Если бы только Михаил не погиб или хотя бы оставил после себя наследника…

Брезгливая гримаса промелькнула на лице Сони, уже сделавшей собственные выводы относительно нежеланной гостьи. Значит, он дошел до того, что привозит в дом шлюх! Не может поступать осмотрительно, как брат и отец, которым было достаточно повалить прямо в поле хорошенькую крестьяночку. Нет, он должен был поселить эту дрянь здесь! О чем только думает Дмитрий?!

Но Соня не осмелилась расспросить племянника. В эту минуту он вряд ли воспринял бы даже благожелательную критику – слишком уж у него злой вид. А она не хотела больше никаких позорных сцен в присутствии слуг.

Соня подождала, пока Дмитрий обменяется словами приветствия со всеми присутствующими. Просто смехотворно это уважение, с которым он относится к слугам! За эти чудачества стоит поблагодарить его мамашу, и изменить уже ничего невозможно – Дмитрий достаточно взрослый, чтобы отвечать за себя. Может быть, Татьяна окажет на него хорошее влияние. Единственное, что заслуживало одобрения в глазах Сони, – выбор невесты. Правда, долгое отсутствие может все испортить. Дмитрию нельзя тратить ни секунды времени, тем более заниматься какой-то английской девкой.

Наконец Соня, запоздало заметившая отсутствие племянницы, осведомилась:

– Разве Настя не вернулась с тобой?

– Она гостит у Варвары.

Правда заключалась в том, что Анастасия слишком привязалась к Кэтрин, а это могло вызвать бесконечные проблемы, в которых Дмитрий никак не нуждался.

– По-моему, ты зря это сделал, Митя. Хотя Санкт-Петербург почти опустел в это время года, однако там и сейчас бывают балы и собрания. Или я не так поняла твое письмо, где ты объяснил, что немедленно привезешь девочку?

– Вы прекрасно все поняли, тетя. Но не стоит волноваться за Настю. – Она согласилась пойти под венец, как только я найду подходящего мужа.

Голубые глаза Сони удивленно блеснули:

– Ты позволишь ей самой выбирать?

– Настя моя сестра, тетя Соня. И мне хотелось бы видеть ее счастливой в замужестве. Тебе не позволили выбирать, и видишь, что получилось!

Соня гордо выпрямилась во весь рост:

– Не стоит обсуждать эту тему. Насте повезло, что ты так снисходителен, но поверь, только совершенно особенный человек способен примириться с ее своеволием, не говоря уже о том, каких идей она набралась там, в Англии. Как ты мог позволить ей поехать туда… впрочем, тебе с самого начала было известно мое мнение.

– Да, тетя, – вздохнул Дмитрий. Он действительно прекрасно знал все, что может сказать тетка. Она до последнего противилась женитьбе брата на иностранке и не смирилась потом. Соня так и не простила брата, и между женщинами немедленно началась война, особенно когда Соня была вынуждена вернуться домой после смерти мужа. Ревность не давала ей увидеть хорошие качества Энн. Что бы ни делала невестка, она никак не могла угодить сестре мужа, а после ее смерти Соня перенесла эти чувства на всю Англию. Дмитрий был уверен, что тетка так часто пишет герцогине только из удовольствия лишний раз указать на недостатки Дмитрия и Анастасии, которые, безусловно, относила на счет воспитания англичанки – жены брата, хотя, конечно, воздерживалась упоминать об этом матери Энн.

– Слава Богу хотя бы за то, что скандал, вызванный Настей в Англии, не дойдет до ушей государя и всего света, – заметила Соня, пока они направлялись в гостиную. – Здесь она по крайней мере сможет сделать завидную партию. Кстати, насчет партии: ты уже сделал визит княжне Иваницкой?

Какая целеустремленность! Дмитрий был удивлен, что она не спросила раньше.

– Мы только что вернулись, тетя Соня, и я приехал прямо с корабля. Правда, послал людей узнать, где она сейчас.

– Стоило лишь спросить меня. Княжна в Москве, навещает замужнюю сестру. Но она, говоря по правде, отнюдь не чахла и не томилась по тебе, Митя. Я слыхала, что граф Григорий Лозинский начал ухаживать за ней и она его поощряет.

Дмитрий, не особенно встревожившись, пожал плечами. Лозинский никогда не нравился ему, особенно с тех пор, как оба служили на Кавказе и он имел несчастье спасти жизнь графа. Сам он ничуть не ценил свой подвиг, но удивительнее всего то, что Лозинский не питал к Дмитрию ни малейшей благодарности, скорее наоборот, возненавидел спасителя и постоянно старался показать свое превосходство в стрельбе, охоте и тому подобных занятиях. Стоит ли удивляться, что теперь он добивается руки прелестной Татьяны? Но волноваться не из-за чего. Граф вечно выставляет себя в дурацком свете.

– Я напишу ей, что успел возвратиться.

– Может, лучше сделать это лично, Митя?

– И проявить чрезмерный интерес?

– Она будет польщена.

– Скорее, рассмеется мне в лицо, – поправил Дмитрий, все больше раздражаясь. – Постоянные знаки внимания никак на нее не действовали. Ей не повредит немного помучиться, гадая, не изменились ли мои намерения.

– Но, ..

– Никаких «но»! – рявкнул Дмитрий. – Если считаешь меня не способным завоевать сердце девушки, вероятно, мне и стараться не стоит?

В его голосе прозвучало столь явное предостережение, что Соне хватило ума принять это к сведению. Сухо поджав губы, она повернулась и вышла.

Дмитрий подошел к поставцу со спиртным и плеснул в бокал водки. Он и без тетки знал, что нужно возобновлять ухаживание за княжной, но у него просто не хватало на это терпения… и не хватит, пока он не избавится от желаний плоти, так мучивших его последнее время. Правда, здесь немало женщин, которые будут счастливы ублажить его, но он не желал иметь с ними ничего общего, даже после изнуряющего морского путешествия. Дмитрий хотел Кэтрин. Хотел. Черт возьми, опять он о том же!

Дмитрий с бешенством швырнул полный бокал в камин и почти выбежал из гостиной. Он нашел Кэтрин в Белой комнате. Девушка равнодушно смотрела в окно, Борис, как раз внесший сундук, благоразумно счел за лучшее ретироваться.

– Не спрашиваю, понравилась ли тебе комната. Ты, конечно, скажешь «нет», и тогда…

– Тогда у вас начнется очередной припадок, – перебила Кэтрин, медленно оборачиваясь. – Право, Дмитрий, эти ваши бесконечные истерики становятся крайне утомительными.

– Истерики?!

– Кажется, я вызвала еще одну? – спросила она с деланной невинностью.

Дмитрий поспешно закрыл рот. Опять она намеренно провоцирует его на ссору, так чтобы он потерял голову, не мог думать, не сумел вспомнить, зачем вообще хотел ее видеть. Но на этот раз Дмитрий не попадется на удочку. В эту игру можно играть и вдвоем.

– Ты забыла упомянуть собственный дерзкий нрав.

– Я? Какой же у меня нрав?

– О, идеальный, – процедил Дмитрий. – Ты, конечно, вопишь и кричишь только потому, что это прекрасное упражнение для легких!

Кэтрин неверяще уставилась на Дмитрия и начала смеяться искренне, весело, заразительно, и он мгновенно понял, что пропал. Она очаровала его. Дмитрий никогда еще не слышал, как смеется Кэтрин, и только сейчас понял, что не разглядел в ней еще одной примечательной черты – чувства юмора, а возможно, и лукавства.

– О небо, – вздохнула наконец Кэтрин, вытирая слезы. – Да такого я и представить не могла! Упражнение для легких – нужно запомнить это на будущее, особенно когда брат жалуется, что я настоящая тиранка. Я действительно иногда теряю с ним терпение.

Дмитрию почему-то захотелось продолжать эту внезапно ставшую дружеской беседу.

– А со мной? – И особенно с вами.

Но при этом Кэтрин улыбнулась, и Дмитрия охватила странная радость. Почему он пришел? Объявить новые правила игры? Черт с ними, с этими правилами. По правде говоря, он не хочет пытаться исправить ее и лишить возможности притворяться. Пусть делает что хочет. Если бы только он не был так снисходителен во всем, что касается Кэтрин! Пусть бы она просто подшучивала над ним… почаще…

– Должен быть способ исправить это! – объявил Дмитрий, незаметно придвигаясь ближе.

– Что именно исправить?

– Отсутствие терпения у тебя, у меня, нашу взаимную вспыльчивость. Говорят, у любовников никогда нет времени спорить.

– Неужели вы опять о том же?

– Но мы даже ни разу не говорили об этом как следует! Кэтрин настороженно отступила, видя, что Дмитрий подошел слишком близко.

– Зато я слышала, что любовники обычно страшно ссорятся!

– Возможно, некоторые, но, конечно, такое бывает нечасто. Зато они обнаружили восхитительный способ примирения. Сказать тебе какой?

– Могу только…

Отступление закончилось у самой стены, и Кэтрин смогла только выдавить:

– ..предположить.

– Почему бы нам для разнообразия не помириться? Кэтрин пришлось упереться руками в грудь Дмитрия, чтобы удержать его.

Сосредоточься, Кэтрин. Нужно непременно отвлечь его. Придумай что-нибудь.

– Дмитрий, вы хотели видеть меня по какой-то причине? Но он лишь улыбнулся и сжал ее руки. – Я как раз перехожу к причинам, малышка, если ты только на минуту замолчишь и хорошенько меня выслушаешь.

Кэтрин жадно впитывала его слова, улыбку и совсем не удивилась, когда он прижался губами к ее губам. Поцелуй совсем не напоминал яростное нападение, предпринятое, чтобы сломить ее сопротивление. Его страсть немного смягчилась после их разговора, однако никуда не исчезла, и он без слов давал ей понять это нежными ласками губ и языка, пьянящими так же Сильно, как и раньше. Он делил с ней минуты любовного томления, и на какие-то несколько божественных мгновений Кэтрин позволила себе взять все, что он предлагал, пока в крови Дмитрия не вспыхнуло пламя и она не ощутила твердый как железо ком, прижатый к ее животу.

Девушка поспешно отвела голову, задыхаясь, охваченная паникой.

– Дмитрий…

– Катя, ты хочешь меня.

Его голос звучал так призывно-хрипло, что, казалось, эхом отдавался в ней.

– Почему ты лишаешь нас обоих наслаждения?

– Потому что… потому что… нет, я не хочу вас. Не хочу. Он бросил на нее скептический взгляд, но все же не назвал лгуньей. Конечно, ей не одурачить ни себя, ни его. О, почему Дмитрий не желает понять ее положения? Почему считает, что, если они провели ночь вместе, Кэтрин с готовностью снова ляжет к нему в постель? Конечно, она хотела его, и как могла не хотеть? Но отдаться этому желанию немыслим . Кто-то из них двоих должен быть рассудительным и ясно представлять все последствия. Очевидно, он не собирался этого делать или ему было попросту все равно.

– Дмитрий, как заставить вас понять? Ваши поцелуи приятны, но для меня этим все и кончается. Вы же требуете большего. Постели.

– И что в этом плохого? – вскинулся он.

– Я не шлюха. И была девственницей, пока не встретила вас. И сколько бы вы меня ни целовали и как бы это мне ни нравилось, я не могу допустить большего. Для меня все на этом кончается. Поэтому…

– Кончается? – резко перебил Дмитрий. – Поцелуй руки – да. Поцелуй в щеку – возможно. Но не когда ты прижимаешься ко мне! Будь я проклят, если это не недвусмысленное приглашение взять тебя!

Кровь бросилась в лицо Кэтрин, как только она осознала правоту слов Дмитрия.

– Если бы вы позволили мне договорить, я объяснила бы, что, вероятно, разумнее всего будет вообще воздержаться от поцелуев, так чтобы избежать этих неприятных споров.

– Но я хочу целовать тебя!

– И даже больше, Дмитрий.

– Да! В отличие от тебя я никогда этого не отрицал. Я хочу тебя. Катя. Хочу любить! И предлагать мне даже не пытаться делать этого – просто абсурдно!

Кэтрин опустила глаза. Его гнев всего лишь иная форма страсти, слишком заразительная, чтобы долго противиться.

– Признаться, я не совсем понимаю причину столь сильных эмоций, Дмитрий. Вспомните, мы ни разу не разговаривали с вами, не беседовали спокойно о чем-то, не пытались узнать друг друга получше, понять, что мы любим, а что нет. То немногое, что мне известно, рассказали ваши слуги или сестра. А обо мне вы знаете и того меньше. Почему нам нельзя просто попробовать стать друзьями?

– Не будь наивной. Катя, – с горечью пробормотал Дмитрий. – Разговаривать? Да я думать не способен, когда ты рядом. Хочешь потолковать? Напиши мне чертово письмо.

И Дмитрий исчез, а комната, такая большая, неожиданно показалась душной и крошечной. Неужели Кэтрин не права, когда считает, что с этим человеком у нее не может быть будущего? Но если она отдастся ему, возможно, его интерес тут же пропадет? По крайней мере так предсказывала его сестра. Так зачем она добровольно и очертя голову ринется в опасные пучины страсти, которая принесет лишь терзания и боль?

Кого ты дурачишь, Кэтрин? Ты уже запуталась в этой паутине. И хочешь этого человека. Он заставляет тебя испытывать чувства, о которых ты даже и помыслить не могла, а если и слышала о чем-то подобном, всегда презрительно фыркала. К чему сопротивляться?

Теперь она ни в чем не была уверена. И каждый раз после очередной встречи с Дмитрием уверенности все убавлялось.


Глава 22 | Тайная страсть | Глава 24