home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 31


– Сапоги! – нетерпеливо крикнул Дмитрий. – Я не еду представляться ко двору! Они будут все в пыли еще до конца дня!

Семен в мгновение ока принес недочищенные сапоги. Почему именно он ухитрился оказаться на лестнице в тот момент, когда князю понадобился камердинер, чтобы заменить отсутствующего Максима?!

Семен весь трясся от страха и волнения, в любую секунду ожидая появления англичанки, которая, конечно, расскажет барину всю историю, а не ту полуправду, которую тот услышал от тетки. Но ведь англичанка даже не знает, что барин вернулся. С чего бы ей вообще выходить из кухни?

Однако на это твердо рассчитывать не приходилось. У него ни минуты спокойной не будет, пока барин снова не уедет, и, слава Богу, это произойдет с минуты на минуту.

Дмитрий, мельком увидев свое отражение в зеркале, был поражен собственным злобным видом. Неудивительно, что Семену не по себе. Неужели он все утро так выглядел? Но откуда ему знать! Дмитрий и сейчас не совсем протрезвел. Две бутылки водки не произвели желаемого эффекта, и он так и не смог заснуть, только в голове все смешалось. И даже после бессонной ночи Дмитрий не чувствовал себя усталым. Господи Боже, чего бы он ни дал за то, чтобы забыться хотя бы ненадолго, выбросить из головы все мучительные думы!

– Принести вам придворную шпагу, барин?

– Ты еще бы про медали спросил! – гаркнул Дмитрий, но тут же взял себя в руки.

Он надел один из старых мундиров лишь потому, что чувствовал себя в достаточно воинственном настроении, но никаких атрибутов ему не требовалось. Алый мундир был по-прежнему в превосходном состоянии, на белых лосинах – ни единого пятнышка, высокие ботфорты так же жестки, как всегда. Будь на то воля царя, вся страна надела бы военную форму. Во всяком случае, уходя в отставку, мужчина сохранял права на ношение мундира, и при дворе редко носили гражданскую одежду.

В этот момент раздался стук в дверь.

– Войдите, – резко бросил Дмитрий, прежде чем Семен успел сделать хотя бы шаг.

В комнате появился Родион, неловко поеживаясь при виде угрюмого барина. Одно дело – решиться рассказать все, как было, презреть опасность ради незнакомой женщины, и совсем другое – открыть рот, когда барин так мрачно смотрит на тебя.

Семен буквально посерел, правильно угадав намерения Родиона. Недаром он напился в ту ночь, когда англичанка металась в жару. Именно он отнес бедняжку к Параше и предупредил всех слуг, чтобы ее оставили в покое. Однако он тоже принимал участие в порке, так же как и Семен, пусть даже не по своей воле. Как мог Родион забыть это?

– Ну?! – рявкнул Дмитрий.

– Я… наверное… вы, барин, должны знать… кое-что насчет англичанки… прежде чем уедете.

– Кэтрин. Ее зовут Кэтрин, – зарычал Дмитрий. – И ты не сумеешь рассказать мне ничего такого, что удивило бы меня, так что можешь не беспокоиться. Говоря по правде, буду рад, если вообще больше о ней в жизни не услышу!

– Как угодно, барин, – пролепетал Родион и уже повернулся, чтобы выйти, чувствуя одновременно разочарование и облегчение.

Семен только успел перевести дыхание и немного успокоиться, как Дмитрий остановил лакея:

– Так что ты собирался объяснить, Родион? Я не хотел на тебя кричать. Что случилось с Кэтрин?

– Только то…

Родион переглянулся с Семеном, но собрался с силами и быстро выпалил:

– Княжна Софья Александровна велела ее высечь, да так сильно, что она лежала без памяти почти два дня. И теперь полы на кухне моет, только не по своему желанию. Ее снова избили бы, откажись она повиноваться.

Дмитрий не ответил ни слова. Несколько долгих мгновений он просто стоял, не сводя с Родиона глаз, а потом так поспешно метнулся из комнаты, что Родион едва успел отскочить.

– Что ты наделал, дурень окаянный? – выругался Семен. – Видел, что с ним творится?

Но Родион нисколько не жалел о сказанном.

– Она правду говорила, Семен. И узнай он обо всем позже, нам всем несдобровать бы, особенно если обнаружится, что никто не позаботился все ему рассказать. Но барин – человек справедливый и не станет винить нас за то, что повиновались барыне. Ему все равно, кто розгу держал, главное, почему ее наказали и по чьему приказу. Пусть его тетка все и объясняет, если сумеет.

Снизу донесся оглушительный грохот ударившейся о стенку двери, разнесшийся по всему дому. За ним последовал еще один громовой раскат, потом еще и еще, так что несколько женщин, хлопотавших на кухне, в панике уронили все, что держали в эту минуту в руках.

Взгляды всех присутствующих были устремлены на высокую фигуру князя, едва помещавшегося в дверном проеме. Всех, кроме Кэтрин. Она и не потрудилась поднять голову, даже когда вокруг началась вся эта суматоха и князь столь картинно появился на кухне, даже когда пересек комнату и опустился рядом с ней на колени. Кэтрин знала, что он здесь. Безошибочно ощущала его присутствие, пусть и не видя князя. Но ей попросту было все равно. Приди Дмитрий прошлой ночью, и она, возможно, выплакала бы горе на его плече. Теперь же он может отправляться к дьяволу. Слишком поздно. Слишком.

– Катя?

– Убирайся, Александров.

– Катя, пожалуйста… я не знал.

– Не знал? Чего же именно? Что я здесь? Ну а мне известно совсем другое. Случайно услышала, что эта ведьма – твоя родственница успела все тебе рассказать.

Она по-прежнему отказывалась взглянуть на него. Волосы, удерживаемые лишь косынкой, повязанной вокруг головы, от резких движений рассыпались по плечам, почти скрывая лицо, особенно когда Кэтрин нагнулась, продолжая упрямо орудовать веником. На ней было чье-то чужое платье, такое грязное, что от него дурно пахло. Дмитрию страстно захотелось прикончить кого-нибудь, но сначала необходимо позаботиться о Кэтрин.

– Тетка сказала, что ты спишь в людской, но не призналась, что приказала бросить тебя туда. Я думал, ты сама этого захотела, Катя, как и в прошлый раз, что ты снова отказываешься принять от меня самый ничтожный дар. Еще она объяснила, что ты сбежала и поэтому пришлось отправить тебя на кухню и заставить работать. Кроме того, она убеждала меня, что ты здесь по своей воле и не отказалась мыть полы! Я ей поверил!

– Это только доказывает, насколько мыслительный процесс труден для тебя! Полнейшая трата времени!

– По крайней мере гляди на меня, когда сыплешь оскорблениями.

– Иди к черту!

– Катя, я не знал, что тебя избили! – раздраженно повторил князь.

– Ничего страшного со мной не приключилось.

– Я что, должен раздеть тебя, чтобы удостовериться самому?

– Ладно, не важно, заработала несколько синяков, что из того? Кроме того, они больше не болят, так что твое сочувствие немного запоздало, не говоря уж о том, что кажется мне весьма сомнительным.

– Неужели считаешь, будто я хотел, чтобы это случилось?

– По-моему, ты показал всю цену своего сочувствия, когда не позаботился объяснить своей тетушке, почему привез меня сюда. Все одно к одному, и по странной случайности совпадает, Александров, не находишь?

– Посмотри на меня!

Кэтрин гордо откинула голову и впилась в него глазами, прозрачными, подозрительно сверкающими, явно выдающими близкое присутствие слез.

– Теперь ты счастлив? Дай мне знать, когда насмотришься вволю. У меня много работы.

– Ты немедленно пойдешь со мной, Катя.

– Ни за что!

Но Кэтрин отступила недостаточно быстро. Дмитрий в мгновение ока подхватил ее и поднял.

– Моя спина, чудовище ты этакое! Не смей притрагиваться к спине!

– Обними меня за шею, малышка, потому что я не отпущу тебя!

Кэтрин негодующе воззрилась на Дмитрия, но было уже поздно. Слишком много боли пришлось ей вынести, чтобы без лишней нужды терпеть снова. Она обхватила его за шею, и руки Дмитрия немедленно скользнули вниз, поддерживая Кэтрин снизу, под бедра.

– Поверь, это все равно ничего не значит, – прошипела Кэтрин, как только Дмитрий устремился прочь из кухни. – Я с огромным удовольствием огрела бы тебя по голове, если бы не боялась лишний раз пошевелиться!

– Когда почувствуешь себя лучше, я тебе напомню об этом, и даже велю принести палку и не подумаю отступать, делай все, что пожелаешь. Я это заслуживаю.

– О, замолчи, замолчи же…

Кэтрин не успела договорить. Слезы снова брызнули фонтаном, и она немного крепче стиснула шею Дмитрия, спрятав лицо на его плече.

Он остановился у сломанной двери и совсем другим, повелительным тоном приказал горничным:

– Немедленно ванну и бренди в мою комнату. Кэтрин поспешно подняла голову:

– Ноги моей не будет в твоей комнате, так что если это для меня…

– В Белую комнату, – резко поправился Дмитрий, – и пошлите за доктором. Ты и ты…

Он пронзил обеих девушек грозным взглядом, и те растерянно закивали.

– Немедленно пойдете со мной, сделаете все для госпожи!

– Но это совершенно необязательно, Дмитрий! Я сама могу позаботиться о себе, поскольку достаточно долго обходилась без посторонней помощи, так что благодарю, но…

Но он не обратил на нее внимания, а горничные бросились выполнять его приказания. После ухода князя на кухне раздался общий вздох облегчения. Слуги начали многозначительно переглядываться, на многих лицах тех, кто был склонен верить англичанке, светилось удовлетворенное выражение, означавшее, по-видимому, «говорил же я тебе!». Лишь Надежда со злостью раздирала кусок теста, который до сих пор месила, вконец выведенная из себя только что виденной сценой. Но кухарка, заметив это, выругала ее, а когда Надежда огрызнулась, без лишних слов дала ей здоровенную оплеуху, чем мгновенно заслужила уважение всех остальных, недолюбливавших Надежду и часто страдавших от ее сварливого характера.

Оказавшись в Белой комнате, Дмитрий осторожно уложил Кэтрин на постель, не получив за это ни слова благодарности. Горничные поспешили наполнить ванну горячей водой, единственное, от чего Кэтрин не собиралась отказываться, поскольку не мылась как следует со дня отъезда Дмитрия. Однако она не пожелала выпить бренди и раздраженно оттолкнула стакан:

– Не понимаю, что ты собираешься доказать всеми этими знаками внимания, Александров. Я предпочла бы оставаться там, где была. В конце концов тяжелый труд – всего-навсего новый опыт для меня, очередное испытание с тех пор, как встретилась с тобой. Я за многое должна тебя благодарить!

Дмитрий съежился. Значит, она снова в своем язвительном настроении, и пытаться уговорить ее бесполезно. Он мог объяснить, что обыкновенная жалкая трусость помешала ему посмотреть ей в глаза после их незабываемой ночи, заставила сбежать без оглядки. Но именно об этой ночи он не смел напомнить ей сейчас – это лишь подольет масла в огонь.

– Ванна готова, барин, – нерешительно пролепетала Людмила.

– Прекрасно, в таком случае избавься от тех лохмотьев, что на ней, и…

– Только когда тебя здесь не будет! – яростно перебила Кэтрин.

– Хорошо, я уйду. Но ты позволишь доктору осмотреть тебя!

– Это необязательно.

– Катя!

– О, не все ли равно! Я приму проклятого доктора'. Но ты, Александров, не трудись возвращаться! Мне больше нечего тебе сказать.

Дмитрий вошел к себе через смежную дверь, но, прежде чем успел ее прикрыть, испуганный возглас одной из горничных заставил его обернуться. Платье Кэтрин как раз успело сползти до пояса, и при виде ее спины во рту Дмитрия стало горько от разлившейся желчи. Всю кожу покрывало переплетение рубцов с синими, коричневыми и желтыми синяками, еще сохранившими посередине, там, куда приходились удары, фиолетовый цвет.

Дмитрий закрыл дверь и, прислонившись к ней, зажмурился. Неудивительно, что Кэтрин отказалась выслушать его. Во всем виноват только он! Боже, подумать только, она даже не противилась ему! Не кричала, не бушевала, голоса не повысила! Дмитрий горько пожалел, что Кэтрин не набросилась на него с воплями. По крайней мере тогда оставалась бы какая-то надежда, что Дмитрий проникнет сквозь ледяной барьер, который она воздвигла вокруг себя, заставит ее понять, что он сделал бы все на свете, лишь бы повернуть время назад, облегчить ее боль, и никогда, ни за какие блага не хотел бы причинить ей такие муки. Небо, да все, к чему он стремился, – любить эту женщину. А теперь пал в глазах Кэтрин так низко, что даже недостоин ее ненависти.

Дмитрий отыскал тетку в библиотеке. Она стояла у окна, глядя в сад: спина неестественно выпрямлена, ладони крепко сжаты. Она ждала племянника. Ничто в этом доме не ускользало от глаз Сони, и Дмитрий понимал, что ей, должно быть, успели пересказать во всех подробностях все, что произошло сегодня на кухне. Она предчувствует худшее. Но бешеная ярость Дмитрия была направлена на самого себя. Лишь малая ее часть предназначалась тетке.

Он тихо подошел и стал рядом, глядя на тот же пейзаж, но ничего не видя при этом. Усталость, которую Дмитрий так ждал раньше, внезапно окутала его, тяжким грузом давя на плечи.

– Я оставляю женщину здесь, в безопасности собственного дома, и, возвратясь, узнаю, что ее подвергли адским мукам. Почему, тетя Соня? Никакой, даже самый ужасный поступок Кэтрин не может оправдать подобного обращения!

Соня, обманутая мягким тоном племянника, ошибочно вообразила, что он не так уж расстроен, как ей об этом доложили.

– Ты сам говорил, что она ничего для тебя не значит, Митя, – напомнила Соня.

– Да, говорил, – вздохнул Дмитрий, – в минуту гнева, но разве это дает тебе право издеваться над ней? Я также говорил, что она – не твоя забота. Зачем, во имя Бога, тебе понадобилось вмешиваться?

– Я увидела ее выходящей из твоей комнаты и посчитала, что она могла что-то украсть у тебя.

Не веря ушам, Дмитрий повернулся к тетке:

– Украсть у меня?! У меня?! Да она отказалась от всего, что я мог бы ей дать! Ей до моего богатства дела нет!

– Но откуда я могла знать это? Я всего лишь приказала ее обыскать! И ничего не произошло бы, если бы она не вела себя так нагло! Или мне спокойно смотреть на то, как меня оскорбляют перед слугами?!

– Она свободная женщина, англичанка, и не обязана подчиняться архаическим законам и обычаям нашей страны.

– Но кто же она в таком случае, Митя? – рассердилась Соня. – Мне известно лишь только, что эта женщина – твоя любовница!

– Она не моя любовница, хотя я всей душой желал бы этого. Говоря по правде, я и сам не знаю, кто она, возможно, побочная дочь какого-нибудь знатного английского лорда. Но это не имеет значения, хотя Кэтрин и разыгрывает роль благородной дамы. Я сам достаточно снисходительно отношусь к этому, и она не видит причины вести себя здесь по-другому, даже с тобой. Но главное, что она под моим покровительством. Соня, неужели ты не видела, какая она нежная и хрупкая? Неужели до тебя не доходило, что подобное наказание может убить ее или навеки искалечить?!

– Возможно, я и остановилась бы, выкажи она хотя бы немного страха, но эта девчонка – совершенно бесчувственное создание! И не подумала молить о пощаде. Мало того, всего три дня спустя она сумела украсть лошадь и сбежать.

– Несомненно, в порыве отчаяния.

– Вздор, Митя. Подумаешь, небольшая порка. Если бы она действительно была сильно избита, просто не смогла бы…

– Небольшая?! – взорвался Дмитрий, наконец позволив Соне увидеть, в каком состоянии находится. – Пойдем со мной!

И схватив Соню за руку, поволок за собой наверх, в Белую комнату, где, не позаботившись постучать, распахнул дверь ванной. Кэтрин взвизгнула, опускаясь глубже в ванну, но Дмитрий подошел ближе и приподнял девушку, показывая ее спину тетке. Правда, за все свои усилия он успел получить несколько ударов намыленной мочалкой.

– Черт тебя возьми, Александров…

– Прости, малышка, но моя тетя почему-то считает, что тебе не причинили особого вреда.

И снова усадив Кэтрин в воду, вышел из ванной не оборачиваясь, хотя слышал за спиной гневную тираду:

– Я же сказала, болван, что все в порядке! Мне уже легче! Думаешь, члены семьи Сент-Джонов не способны переносить крохотную боль?!

Соне не пришлось ничего доказывать. Она побелела как мел, увидев результаты своих усилий.

Дмитрий подхватил тетку под локоть и повел из комнаты, но на верхней площадке остановился:

– Я намеревался оставить Кэтрин здесь, в Новосельцеве, на несколько недель, до тех пор, пока… причина, собственно говоря, не важна. Но я не собираюсь менять решение. В этих обстоятельствах тебе, думаю, лучше навестить одну из племянниц.

– Да я сегодня же уеду… Митя, я и представить не могла… она казалась такой крепкой, несмотря… я знаю, мне нет прощения…

Соня поспешила прочь, не в силах договорить, встретиться глазами с Дмитрием. Совсем как многие дворяне старой закалки, способные совершить любое беззаконие, любую мерзость в момент гнева и жалеющие об этом потом, когда уже слишком поздно.

– Нет, этому нет извинений, тетя Соня, – с горечью пробормотал Дмитрий. – Нет и не будет.


Глава 30 | Тайная страсть | Глава 32