home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 34


– Госпожа! – окликнула Маруся, просунув в дверь голову. – Прибыл гонец от барина. Мы должны немедленно собираться и ехать к нему в город.

– В Москву?

– Нет, в Санкт-Петербург.

– Входите, Маруся, пожалуйста, и закройте дверь. Сквозняки по всей комнате гуляют, – покачала головой Кэтрин, плотнее закутываясь в шаль. – Почему Санкт-Петербург? Я думала, Дмитрий все еще в Москве.

– Давно уже уехал. Отправился по делам в Австрию и только что вернулся.

Весьма типично для этого человека! К чему объяснять ей, что он покинул страну? И вообще к чему говорить ей что-то? Он просто запер Кэтрин в деревне и предпочел забыть о ней.

– Государь, наконец, закончил свой визит? Именно поэтому мы едем в Петербург?

– Не знаю, госпожа. Посланец сказал только, чтобы мы поспешили.

– Почему? Дьявол все это побери! Маруся, я с места не сдвинусь, пока не узнаю, чего ожидать, – раздраженно бросила Кэтрин.

– Насколько я понимаю, государь уже в столице и барин хочет отослать вас домой, поэтому медлить нельзя, иначе Нева замерзнет и судно не сможет выйти в море.

– Вот как?!

Кэтрин бессильно обмякла в кресле у камина.

– Да, это все объясняет, – тихо добавила она. И что теперь с ней будет? Вернуться домой с огромным разбухшим животом и без мужа? Нет, этого она не допустит. Кэтрин просто не имеет права так поступить с отцом! Исчезнуть на полгода и стать причиной еще худшего скандала?! Ни за что!!

Она собиралась рассказать Дмитрию о беременности, когда тот вернется в Новосельцеве. Решила потребовать, чтобы он женился на ней. Но прошло почти три месяца с тех пор, как она в последний раз его видела. Лето и осень пролетели в мгновение ока. Она не намеревалась провести и зиму в России, но не вернется домой без мужа. Если Дмитрий воображает, что достаточно посадить ее на корабль и покончить со всеми неприятностями, он жестоко ошибается!

– Хорошо, Маруся, я буду готова к отъезду завтра, – кивнула Кэтрин. – Но никакой гонки! Можете передать своему мужу, что я так сказала!

– Мы все равно не сможем вернуться так же быстро, как добрались сюда, потому что ночи гораздо длиннее.

– Я говорила о езде в дневное время! Мне не вынести больше такой спешки. Никаких двадцати миль в день! Мы поедем спокойно и со всеми удобствами.

– Но на это уйдет две недели!

– Я не собираюсь спорить на эту тему, Маруся. Река может подождать немного, прежде чем окончательно замерзнуть.

Она искренне надеялась на это и к тому же не могла допустить, чтобы будущему ребенку повредила безумная скачка.

Получив очередное послание Владимира, Дмитрий рвал и метал. Кэтрин настаивает на том, чтобы путешествовать со скоростью черепахи! Сколько же их можно ждать? Черт побери, этого просто не должно было случиться!

С самого начала план задержать Кэтрин в России, ссылаясь на погоду, изобиловал недостатками, в основном потому, что придется прожить в разлуке с ней несколько месяцев, пока не настанет зима. Но Дмитрий понимал, что, как только кончится лето, Кэтрин будет постоянно требовать отправить ее домой. Приходилось избегать ее, чтобы избавиться от ненужных вопросов и пережить осень в надежде, что зима в этом году будет ранней.

Ожидание оказалось долгим и мучительным, особенно потому, что осень в Санкт-Петербурге – не лучшее время года. Кроме того, даже его намерения выдать сестру замуж окончились неудачей, поскольку стоило ему приехать, как Анастасия объявила, что избранник вовсе не годится ей в мужья. Дмитрию ничего не оставалось, кроме как заняться текущими делами, многие из которых он за последнее время совсем запустил. Доказательством служили присланные Кэтрин счетные книги, показавшие, что не четыре, а пять предприятий близки к разорению. Друзей в столице осталось немного, все предпочитали разъехаться до зимы, и многие еще не вернулись. На прошлой неделе наконец появилась Наталья и пообещала помочь Дмитрию выбрать достойную невесту, хотя сам он старался не слишком об этом думать.

Но самой раздражающей, угнетающей и невероятной вещью в разлуке с Кэтрин оказалось вынужденное целомудрие. И это он, Дмитрий Александров, который и трех ночей подряд не мог провести без женщины! Он, которому дамы сами бросались на шею, даже сейчас. Особенно сейчас. Но все они не имели ничего общего с Кэтрин, а Дмитрий по-прежнему оставался в оковах страсти к этой маленькой англичанке, и одержимость его с каждым днем все возрастала. Пока он не избавится от своего несчастного увлечения, ни одна женщина не сможет покорить его!

Как только Нева стала, Дмитрий немедленно послал за Кэтрин. Он безумно хотел увидеть ее после всех этих долгих месяцев. И что делает она? Намеренно задерживает приезд, отдает приказ не спешить! Как это на нее похоже! Старается любыми способами вывести его из себя! Владимир прав, Кэтрин полностью обрела прежний воинственный дух. Но это, несомненно, предпочтительнее молчаливого презрения, читавшегося в ее глазах при каждой встрече. Все, что угодно, предпочтительнее этому.

Поэтому Дмитрию ничего не оставалось, кроме как снова ждать, и он с пользой употребил это время, изобретая кучу извинений для Кэтрин, причин, по которым он не сможет отправить ее домой сейчас. Она, несомненно, придет в бешенство, но в конце концов смирится с неизбежным.

Кэтрин думала о том же, проезжая по широким улицам столицы. Дмитрий будет вне себя, и это только справедливо, ведь она нарочно опоздала на корабль! Она решила, что лучшим способом отвлечь его будет напасть первой, выбрав для этого совершенно неожиданный предлог. Однако она может предъявить длинный счет оскорблений и обид, не выдавая настоящую причину своей медлительности.

Изумительная панорама Санкт-Петербурга потрясла Кэтрин. Для того, кто привык к тесноте и скученности лондонских жилищ, зрелище было незабываемым. Кэтрин не могла наглядеться на российскую столицу, потому что в прошлый приезд почти ничего не успела увидеть.

В этом грандиозном городе все было монументальным. Зимний дворец, выстроенный в стиле барокко, насчитывал четыреста комнат, но кроме него было множество прекрасных зданий поменьше и бесчисленное количество площадей. Рядом находился Невский проспект, главная улица города, со множеством лавок и ресторанов. Кэтрин удалось мельком увидеть даже мрачную Петропавловскую крепость, где томилось множество несчастных политических узников.

Но больше всего ее заинтересовал рынок, с великолепным разнообразием замороженных продуктов – мяса, рыбы, масла и дичи. Какое смешение народов, рас и костюмов! Бородатые купцы в темных кафтанах рядом со своими толстыми женами в цветастых шалях, башкиры в малахаях, татары в длинных халатах, монахи в черных рясах. То и дело крынку подъезжали сани, на которые хозяйки и кухарки грузили купленную провизию. Уличные музыканты и поводырь с медведем развлекали народ. Разносчики бойко торговали сбитнем и калачами.

Такова была Россия, о которой она успела узнать так мало и почти не имела возможности увидеть красоту и прелесть столь многих культур и обычаев, слитых воедино. Кэтрин мысленно велела себе обязательно попросить Дмитрия привезти ее сюда, чтобы посмотреть все как следует.

Она могла бы узнать дворец Дмитрия, как только они подъехали поближе, но в этом не было необходимости. Он встречал их, стоя на расчищенном от снега крыльце, и едва экипаж остановился, открыл дверцу и протянул ей руку.

Весь последний отрезок пути Кэтрин необычайно нервничала, вспоминая, каким презрением облила Дмитрия во время последней встречи, как отказалась слушать все, что он скажет, позволив обиде перерасти в настоящую войну. Теперь же она изо всех сил старалась воздвигнуть вокруг себя барьер неприступности. Она, как всегда, была ошеломлена его видом. Дмитрий выглядел ослепительным красавцем в своем мундире, и сердце Кэтрин бешено заколотилось.

Но теперь ей нужно думать не только о себе! И пусть душа находится в смятении, разум готов к поединку.

Дмитрий осторожно подхватил ее и поставил на землю.

– Добро пожаловать в Санкт-Петербург.

– Я уже была здесь, Дмитрий.

– Но слишком недолго.

– Ты прав. И меня с такой скоростью протащили через весь город, что не дали ничего рассмотреть. Мое теперешнее прибытие, спокойное и неспешное, было куда приятнее отъезда.

– Мне следует извиниться и за это, хотя список моих прегрешений все равно бесконечно велик.

– Неужели я слышу нечто вроде извинения? Не может быть! Такое из твоих уст?!

– Катя, пожалуйста, если хочешь растерзать меня, не можем ли мы по крайней мере хотя бы войти в дом? Ты, кажется, не заметила, что снег идет!

Как она могла не заметить это, когда глаза против воли были словно прикованы к белым звездочкам, тающим на лице Дмитрия! И почему он не кричит на Кэтрин за то, что она не слишком торопилась явиться? И при этом, кажется, делает чрезвычайные усилия казаться гостеприимным и сговорчивым. Слишком сговорчивым. Разве река еще не замерзла?

– Конечно, Дмитрий, показывай дорогу. Я в твоем распоряжении, впрочем, как обычно.

Услышав ее деланно-смиренный тон, Дмитрий поморщился. Настроение Кэтрин еще хуже, чем он ожидал, а ведь ей еще даже не успели сообщить, что ни одно судно больше не выйдет из гавани до самой весны. Чего ожидать, когда она обо всем узнает? – Дмитрий взял ее под руку и повел по ступенькам. Огромные двойные двери открылись при их приближении и тут же захлопнулись, как только они оказались внутри. Процедура повторилась, когда подошли Владимир и остальные слуги, внесшие вещи. Кэтрин сообразила, что таким образом лакеи старались не напустить холода в дом.

Привыкшая к неброской элегантности дома в Новосельцеве, Кэтрин была поражена роскошью городского дворца Дмитрия. Полированные паркетные полы, широкие мраморные лестницы, устланные пушистыми коврами, картины в позолоченных рамах, исполинская хрустальная люстра на потолке, и это всего лишь холл!

Кэтрин не промолвила ни слова, пока Дмитрий не ввел ее в еще одну просторную комнату, по всей видимости, гостиную, обставленную мебелью из розового и красного дерева, с шелковой и бархатной обивкой приглушенных тонов розового и золотистого, прекрасно гармонирующих с персидскими коврами.

В камине горело яркое пламя, и поэтому в комнате было достаточно тепло. Кэтрин выбрала для себя кресло, не слишком широкое для нее одной, и этот оборонительный жест не укрылся от Дмитрия. Не вставая, она избавилась от тяжелого салопа, одолженного Марусей, и повесила его на спинку кресла. Ни одна вещь из купленных Дмитрием в Англии не подходила для русской зимы. Но это легко исправить.

Зимний гардероб для Кэтрин был уже заказан и почти готов. Слуге приказано отнести платье к модистке, чтобы свериться с размерами, как только вещи будут распакованы.

– Не хочешь немного коньяка, чтобы согреться? – осведомился Дмитрий.

– Насколько я поняла, это универсальное лекарство русских от всех болезней?

– Здесь больше принята водка.

– Спасибо, я как-то попробовала и поняла, что больше в жизни в рот ее не возьму. Если не возражаешь, я лучше выпью чаю.

Дмитрий махнул рукой, и Кэтрин заметила, что один из двух стоявших у двери лакеев немедленно вышел.

– Как мило, – заметила она сухо. – Теперь у меня есть компаньоны. Немного поздно, не находишь?

Дмитрий снова сделал знак, и второй лакей исчез. Они остались одни.

– Слуги здесь так вышколены, что постепенно даже перестаешь замечать их присутствие.

– Очевидно, я не пробыла здесь достаточно долго. Кэтрин попыталась было заговорить о том, что мучило их обоих, но тут же трусливо отступила.

– Как ты жил все это время, Дмитрий?

– Тосковал по тебе. Катя.

Беседа принимала совершенно неожиданный и нежеланный оборот.

– И я должна верить этому, когда ты исчезаешь на три месяца?

– У меня были дела…

– Да, в Австрии, – резко перебила она. – Мне сказали обо всем только после того, как ты прислал за нами. До этой минуты никто ничего не позаботился объяснить.

О Боже, она слишком ясно показывает свое недовольство столь очевидным пренебрежением. А Кэтрин не хотела, чтобы Дмитрий знал, как сильно она, в свою очередь, скучала по нему.

Но тут принесли чай, очевидно, приготовленный заранее. Кэтрин была спасена от дальнейших ошибок и получила возможность собраться с мыслями и прийти в себя. Она сама налила чай, пытаясь выиграть время. Дмитрию принесли коньяк, но он не прикоснулся к рюмке.

Видя, как Кэтрин молча подносит к губам чашку, Дмитрий понял, что она больше не намерена упрекать его. Но он хотел поскорее пройти через самое худшее.

– Знаешь, ты права, – тихо признался он, глядя ей в глаза. – Следовало бы написать тебе перед отъездом в Австрию. Но, как я уже сказал, мне за многое нужно просить прощения. Мне также следовало уехать из Австрии раньше, но, к несчастью, дела потребовали больше времени, чем я ожидал. Катя… мне очень жаль, но лед уже сковал Неву. До весны ни один корабль не выйдет из гавани.

– Значит, я не смогу вернуться домой?

Он ожидал другого. Кэтрин могла справедливо заметить, что порты всей страны не могут быть закрыты. Но Дмитрий решил идти до конца и отважиться на любую ложь, лишь бы убедить ее в невозможности уехать из страны. Однако этот простой вопрос поставил его в тупик.

– Почему ты нисколько не расстроилась? – с подозрением поинтересовался он.

Кэтрин поняла, какую глупость совершила.

– Конечно, расстроилась, просто ожидала, что так случится, когда последние дни непрерывно шел снег. У меня было время привыкнуть к этой мысли.

Дмитрий так обрадовался, что Кэтрин уже смирилась с невозможностью попасть домой, что едва не рассмеялся вслух и не выдал себя.

– Конечно, южные гавани еще открыты, но это слишком далеко, а поездка в такое время небезопасна даже для русских, привыкших к холодам.

– Нет, об этом не может быть и речи! – категорически воскликнула Кэтрин. – Я едва не замерзла по пути сюда.

– Мне и в голову не приходило предлагать такое, – заверил Дмитрий. – Можно также ехать на запад, через Францию.

Он не позаботился упомянуть об остальных портах на побережье, рассчитывая на то, что сама Кэтрин об этом не подумает.

– Но опять же зимой такая поездка весьма затруднительна.

– Скорее всего, – согласилась Кэтрин. – Если уж непобедимая армия Наполеона спасовала перед русскими морозами, то уж мне тем более не устоять. И что же теперь остается делать?

– Поскольку во всем виноват лишь я – в конце концов именно я обещал посадить тебя на судно, прежде чем замерзнет река, – могу надеяться только, что ты воспользуешься моим гостеприимством, пока лед не растает.

– В каком качестве? – осведомилась Кэтрин. – Узницы?

– Нет, малышка. Ты сможешь делать все, что захочешь, и бывать где угодно. Станешь моей гостьей, только и всего.

– Тогда, я полагаю, у меня нет иного выбора, кроме как согласиться, – вздохнула Кэтрин. – Но если за мной не будут следить и снимут охрану, неужели не боишься, что я обращусь к властям и обвиню тебя в похищении?

Дмитрий был потрясен. Все оказалось слишком легко. Он часами ломал голову, не зная, как уговорить Кэтрин остаться в его доме, но никак не рассчитывал на столь быстрое решение. Правда, он не из тех, кто долго раздумывает над неожиданной удачей.

– История получится весьма романтичной, не находишь? – усмехнулся Дмитрий.

Кэтрин покраснела. Дмитрий, видя, как горячий румянец расползается по щекам, вспомнил моменты, в которые она выглядела точно так же, мгновения, когда она отвечала на его ласки. Он был так тронут, что забыл свою решимость не спешить на этот раз и одним прыжком перекрыл разделявшее их расстояние, доказав бессмысленность тактики Кэтрин, выбравшей слишком маленькое кресло, чтобы оставаться как можно дальше от Дмитрия. Он поднял Кэтрин, уселся сам и осторожно посадил ее себе на колени.

– Дмитрий!

– Ш-ш-ш. Ты сопротивляешься, даже не узнав, что я собираюсь делать.

– Твои намерения никогда нельзя назвать пристойными, – отпарировала она.

– Видишь, как хорошо мы подходим друг другу, малышка? Ты уже успела прекрасно узнать меня.

Он явно подшучивал над ней, и Кэтрин не знала, как поступить. В его объятиях не было ничего хотя бы отдаленно легкомысленного – одна рука крепко прижимает ее к груди, другая лежит на коленях, и пальцы дерзко ласкают ее бедро. Жар пронизал тело Кэтрин. Она неожиданно почувствовала, что все эти месяцы не жила, а существовала. Он всегда обладал способностью возбуждать в ней эти ощущения, всегда волновал и распалял…

– Думаю, тебе лучше отпустить меня, Дмитрий.

– Зачем?

– Слуги могут войти, – пробормотала она смущенно.

– Если это твой единственный довод, я и слышать ничего не хочу. Никто не откроет этой двери под угрозой смерти.

– Будь же хоть немного серьезным!

– Я совершенно серьезен, сердце мое. Нас никто не потревожит, поэтому придется тебе придумать другую причину, а еще лучше ничего не придумывай! Дай мне немного вспомнить тебя… Господи! Да не ерзай же ты так, Кэтрин!

– Прости! Я сделала тебе больно? Дмитрий застонал, устраивая ее подальше от самого чувствительного органа своего тела.

– Ничего такого, о чем ты не могла бы позаботиться, если бы захотела.

– Дмитрий!

– Прости, – усмехнулся он, наблюдая, как на щеках Кэтрин вновь расползаются два ярких пятна. – Довольно грубо с моей стороны, не так ли? Беда в том, что я не способен мыслить здраво в твоем присутствии, и сегодняшняя встреча не является исключением. Почему у тебя такой удивленный вид? Не думаешь же ты, что я больше не хочу тебя лишь потому, что мы не виделись три месяца?

– Говоря по правде…

Но Дмитрий уже забыл о сдержанности. Уже одно то, что она не подумала сопротивляться, довело его до такого состояния, что он был готов сорвать с нее одежду. Дмитрий начал целовать Кэтрин так настойчиво, так страстно, что результат был неизбежен, хотя он об этом и не подозревал. Но тут он накрыл ладонью ее грудь и застонал, ощутив под тканью маленький твердый бугорок.

Ответный стон Кэтрин заглушили его губы, впившиеся в ее рот. О небо, ей так не хватало его, не хватало жгучих поцелуев, лишавших сил, не хватало рук, посылавших по жилам жидкое пламя, взглядов, способных свести с ума. И тела… его прекрасного, мускулистого, волнующего тела, золотистых волос и чувственных губ.

Нет смысла отрицать, что она истосковалась по этому человеку. Она не может больше обходиться без Дмитрия. И хотела прижаться к нему еще теснее, без стыда отвечать на ласки.

– Дми… Дмитрий! Дай же мне дух перевести!

– Нет, не в этот раз!

Он продолжал исступленно целовать ее, и Кэтрин опять вспыхнула, неожиданно поняв, что он боится. Этот сильный, могучий великан боится, что она остановит его, станет сопротивляться!

Кэтрин нежно сжала ладонями его лицо, чтобы немного успокоить, и улыбнулась одними глазами.

– Отнеси меня на диван, Дмитрий.

– На диван?

– Это кресло слишком неудобное, не находишь? На Дмитрия неожиданно снизошло озарение, и лицо его осветилось таким восторженным изумлением, что Кэтрин едва не расплакалась. Дмитрий вскочил так быстро, что Кэтрин показалось, будто сейчас ее уронят на пол, но он успел вовремя подхватить девушку, и несколько мгновений спустя она уже лежала на мягком бархатном диване.

Дмитрий, встав на колени и торопливо расправляясь с пуговицами на мундире, помедлил лишь, чтобы спросить:

– Ты уверена, Катя… нет-нет, не отвечай. И чтобы заглушить слова, вновь завладел ее губами, но Кэтрин все равно дала ему ответ, самозабвенно обхватив его шею руками и пылко возвращая поцелуи. На этот раз она твердо знала, что делает. Никакие любовные напитки ни к чему. Лишь Дмитрий способен пробудить в ней желание. Он тот, кого она любит, несмотря на все беды и несчастья, неудачи и ошибки, именно он – отец ее нерожденного ребенка, человек, женой которого она станет. О деталях они поговорят позднее. Времени еще немало. Сейчас же она хочет лишь наслаждаться примирением и радостью встречи.


Глава 33 | Тайная страсть | Глава 35