home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9


– Сюда.

Владимир придержал дверь каюты, чтобы впустить двух лакеев с огромным сундуком князя.

– Осторожнее! Ради Бога, только не уроните. Прекрасно. Теперь можете идти.

Оставшись один, Владимир подошел к сундуку и заглянул в замочную скважину. Ключ лежал в кармане, но слуга не потянулся за ним. Пока нет смысла выпускать женщину. Они поднимут якорь не раньше чем через час. Береженого Бог бережет – лучше пусть полежит в сундуке, пока сбежать уже будет невозможно.

Он услышал громкий стук: вероятно, девушка барабанила ногами в стенку. "Владимир удовлетворенно улыбнулся. Честно говоря, он ничуть не сочувствовал ее испытаниям. Пусть помучится немного, ее дерзость и наглость этого заслуживают! Значит, желает посадить его в тюрьму? За что это, спрашивается? Ведь никакого особенного вреда ей не причинили!

Кэтрин, однако, была совершенно противоположного мнения. Теперь к списку всех претензий к этим русским варварам прибавилась еще одна. Связать ее, как цыпленка, и сунуть в сундук, чтобы вынести таким образом из дома. Просто невыносимо даже думать об этом! Но чего Кэтрин могла ожидать после того, как сама была столь неразумна, что предупредила князя о своих намерениях? Как могла она совершить подобную глупость?

Нет, не стоит во всем винить себя, Кэтрин. В его присутствии просто невозможно мыслить здраво, особенно когда эти бархатистые глаза смотрят на тебя.

Нет ни малейшего сомнения в том, что именно он распорядился нанести ей это последнее оскорбление. Кэтрин предупреждала Дмитрия больше не посылать к ней Кирова, и однако именно этот зверь вошел к ней в комнату почти сразу после ухода князя, так что она даже не успела как следует одеться. Она должна была заподозрить что-то, когда слуга явился не один. С ним был настоящий великан, один из вчерашних стражников, только одетый сегодня в черную с золотом лакейскую ливрею. Он зашел ей за спину, и прежде чем девушка успела сообразить что-то, ее связали его рукам и ногам и сунули в рот кляп.

Потом лакей, как и Киров, не сказавший ни единого слова с самого прихода, подхватил ее как пушинку и потащил вниз. Но вместо того чтобы вынести ее из дома, они открыли дверь комнаты на втором этаже, и не успела девушка моргнуть глазом, как оказалась в сундуке, с поджатыми едва не к подбородку коленями. Крышка захлопнулась.

И тут начались настоящие мучения. Голова Кэтрин касалась стенки сундука, стянутые за спиной руки оказались придавленными весом тела, так что сразу же затекли, и хотя она могла бить ногами по толстым доскам, никто, конечно, не собирался ее выпускать.

Кэтрин не имела ни малейшего представления, где находится сейчас. По толчкам и тряске она поняла, что ее куда-то везут, потом сундук подняли и понесли, а когда наконец поставили, она даже ничего не могла услышать, кроме собственного затрудненного дыхания, и дышать становилось все труднее: в сундуке не было отверстий, если не считать крошечной щелочки у края крышки. Вероятно, если ее продержат здесь еще немного, она задохнется. Но не стоит впадать в панику. Единственный выход – оставаться спокойной, тогда воздуха хватит надолго. Однако минуты перетекали в часы, и Кэтрин невольно задалась вопросом, уж не решили ли русские таким образом избавиться от назойливой служанки. Если они поверили угрозам Кэтрин, как могли отпустить ее? Вероятно, этот сундук станет ей гробом. Но неужели князь Дмитрий способен так поступить с ней, после… после… нет, она ни за что не поверит этому. Зато Владимир вполне способен расправиться с ней, поскольку не имеет никаких причин жалеть ее или отнестись хоть с малейшей долей симпатии.

А в это время на камбузе тот, о ком она думала, потянулся к поджаристому пирожку с мясом, которые так хорошо умела печь его жена. Но Маруся, не настроенная шутить, отвесила мужу шлепок как раз в тот момент, когда его пальцы были в нескольких дюймах от цели.

– Знаешь ведь, это для князя и княжны, – проворчала она. – Если хочешь пирожков, муженек, следует попросить меня напечь новых.

Корабельный кок, стоявший рядом с Владимиром, рассмеялся:

– Придется, как всем остальным, обойтись сегодня моей стряпней, дружище. – И покачав головой, тихо прошептал:

– Что это с ней стряслось? Прогневал ее чем-то? Считай, что повезло, если она откажет тебе сегодня только в пирожках.

Владимир злобно уставился на весельчака, пока тот, наконец, не решил, что лучше будет присмотреть за собственными кастрюлями, и не отошел. Однако что, если он прав? Когда муж рассказал Марусе о том, как князь решил поступить с девушкой, та нахмурилась и закричала, что ни одна женщина не заслуживает подобного обращения. Правда, Владимир попытался оправдаться и повторил, что таково было повеление князя, но Маруся покачала головой и заявила, что не в обычаях барина быть таким бесчувственным. Кроме того, она утверждала, что Владимир виноват не меньше.

– Он все еще спит? – неожиданно спросила Маруся.

– Да, так что спешить с его обедом ни к чему.

– Не волнуйся, все будет готово вовремя. Светло-голубые глаза жены угрожающе сузились, и Владимир понял, что она все еще гневается на него.

– А что ты сделал с несчастной девушкой?

– Поставил сундук в каюту вместе с остальными, – раздраженно отрезал Владимир. – Наверное, придется подвесить для нее койку.

– Что она сказала, когда узнала обо всем?

– Я подумал, что лучше подождать, пока мы отплывем подальше от Лондона.

– Что?!

– Я еще ее не выпустил.

– Значит, успел проделать дырки в сундуке? Ты же знаешь, какие у барина прочные сундуки – в них и капли воды не просочится.

Владимир побледнел. Как он сам не сообразил? Что теперь будет? Правда, он никого раньше не сажал в сундуки!

Маруся охнула, сразу поняв, в чем дело:

– Да ты никак с ума сошел?! Беги и молись, чтобы не опоздать! Скорее!

Он исчез, прежде чем она успела выкрикнуть последнее слово. В мозгу настойчиво звучал приказ князя. Он велел не причинять ей ни малейшего зла. И если барин грозил всеми карами за малейший синячок, что же он сделает с ним, если девушка задохнется?! Подумать только, неужели из-за злобной мелочности и неприязни он убил женщину? Вынести этого он не сможет. , Маруся побежала за ним, и, конечно, эти двое, мчавшиеся по палубе с таким встревоженным видом, не могли не привлечь внимания окружающих. Вскоре за ними уже следовали несколько любопытных слуг и членов команды. Дмитрий, только что проснувшийся, послал своего камердинера Максима узнать, в чем причина такой суматохи.

Лакею достаточно было выйти на порог, чтобы увидеть, как все сгрудились у каюты в конце прохода.

– Они собрались у кладовой, ваша светлость. Князь обычно путешествовал с таким количеством багажа, включая постельное белье и посуду, что для всех вещей требовалась отдельная каюта.

– Наверное, какой-нибудь сундук разбился. Я сейчас посмотрю.

– Подожди, – остановил его Дмитрий, поняв, что Кэтрин, должно быть, поместили в кладовую и теперь она устроила сцену. – Это, вероятнее всего, англичанка. Приведи ее сюда, ко мне.

Максим даже не подумал спросить, что это за англичанка. Он не был, как Владимир, доверенным лицом князя, но решил все узнать от Маруси, которая не отличалась способностью хранить секреты. Немыслимо спросить об этом князя. Ни один человек не отважится на такое.

Владимир, слишком расстроенный, чтобы заметить свидетелей, открыл сундук и откинул крышку. Глаза девушки были закрыты. Она лежала совершенно неподвижно, даже не поморщилась от внезапного яркого света. Паника охватила Владимира с такой силой, что он лишился дара речи. Но тут грудь ее поднялась и опустилась, потом еще и еще раз. Девушка жадно втягивала воздух в легкие.

В этот момент Владимир почувствовал к ней прилив горячего сочувствия. Слава Богу, хоть не мертва!

Но радость долго не продлилась – веки девушки медленно приподнялись, и в бирюзовых глазах сверкнула такая убийственная ярость, что слуга даже попятился, решив было снова захлопнуть крышку. Однако Маруся с такой силой ткнула его локтем под ребра, что об этом не могло быть и речи.

Проворчав что-то, Владимир нагнулся, чтобы поднять Кэтрин из сундука, и, поставив ее на пол, отступил. Но девушка мгновенно повалилась на него как подкошенная.

– Видишь, что ты наделал, муженек?! Бедняжка на ногах не стоит! – И Маруся, закрыв крышку, приказала:

– Немедленно усади ее на сундук и помоги мне развязать веревки!

Ноги и руки затекли до такой степени, что Кэтрин не могла ими пошевелить. Страшно представить, какую боль придется вынести, когда они начнут отходить. Да, следующие полчаса будут не из приятных.

Владимир размотал веревки на ее запястьях, пока Маруся ловко трудилась над путами на щиколотках. Туфли Кэтрин остались в доме. Она не успела надеть их до того, как Владимир вошел в комнату. Времени причесаться тоже не было, и растрепанные волосы висели спутанными прядями. Но самым позорным оказалось то, что платье было почти расстегнуто, так что выглядывала белая кружевная сорочка. В довершение всего Кэтрин заметила, что в дверях собралась целая толпа, с любопытством глазевшая на нее. На щеках девушки вспыхнули яркие пятна. Никто, никогда не видел ее в подобном состоянии, и вот теперь в крохотную каюту набилось не меньше восьми человек.

Но кто все эти люди? И, Матерь Божья, куда они ее привели?

Но тут Кэтрин почувствовала, что пол под ногами шатается, и осознала ужасную правду. Она ощущала качку, еще лежа в сундуке, но искренне считала, что ошибается. Услышав, как собравшиеся переговариваются по-русски, она поняла, что попала на русское судно.

Руки, освобожденные от веревок, бессильно повисли, и Кэтрин, застонав, подняла их и согнула в локтях, стараясь размять плечи. Владимир потянулся было к платку, обвязанному вокруг ее рта, но пальцы его нерешительно замерли в ее волосах. Весьма предусмотрительно. Он, должно быть, знает, что она не собирается молча стерпеть это последнее злодеяние. Она выскажет ему все и так отчитает, что уши у него будут гореть не одну неделю! Но Владимир по-прежнему колебался, а у самой Кэтрин пальцы еще не гнулись.

Сзади раздалась длинная русская фраза, и толпа мгновенно рассеялась. Платок упал на пол, но рот Кэтрин так пересох, что она могла прокаркать лишь одно слово:

– Воды…

Маруся мгновенно побежала за водой, а Владимир опустился на колени перед Кэтрин и начал растирать ей ноги. У нее было единственное желание – послать его на пол сильным пинком в грудь. Но ноги по-прежнему отказывались двигаться.

– Я должен попросить у тебя прощения, – неохотно проворчал Владимир, не глядя на нее, словно приходилось выдавливать слова насильно. – Нужно было проделать дырки в сундуке, но, боюсь, я просто не подумал об этом.

Кэтрин не верила собственным ушам. Ни малейшего раскаяния по поводу того, что он так бесчеловечно запихал ее в сундук? Ни следа краски на лице?

– Это не единственная ваша ошибка, вы… вы… Она сдалась. Слишком болело пересохшее горло, и слова не шли с воспаленного, распухшего языка. Кровь прихлынула к начинавшим обретать чувствительность ногам, и их кололо все сильнее. Приходилось стискивать зубы, чтобы удержаться от стонов. Господи, конечно, бывало, что у нее затекали ноги и руки от неудобной позы, но такое… Представить невозможно!

Явилась Маруся и поднесла чашку с водой ко рту Кэтрин. Девушка пила жадно, захлебываясь, забыв о хороших манерах и приличиях. Теперь ее по крайней мере не мучила жажда, но по-прежнему хотелось кричать, бить кулаками – тысячи игл впивались в ноги и руки, и мучения с каждой минутой усиливались, пока терпение Кэтрин не достигло предела. Несмотря на решимость держаться, она тихо застонала.

– Потопай ногами, англичаночка. Сразу поможет. Голубоглазая женщина говорила добродушно и с явным сочувствием, но Кэтрин слишком сильно терзалась, чтобы испытывать к ней благодарность.

– Я… О, черт бы вас побрал, Киров! Жаль, что теперь преступников не четвертуют, но я позабочусь, чтобы этот обычай возродили специально для вас!

Владимир попросту не обратил внимания на крики, продолжая с силой растирать ей щиколотки и ступни, но Маруся, делавшая то же самое с руками девушки, весело хмыкнула.

– По крайней мере упрямство ее не сломлено, и покорнее она в этом сундуке не стала.

– Очень жаль, – проворчал Владимир. Кэтрин разозлилась еще больше. Как смеют эти грубияны говорить в ее присутствии по-русски?!

– Я знаю пять языков, но, к сожалению, не ваш. Если не станете говорить на французском, который я понимаю, значит, не собираюсь утруждать себя объяснениями, почему флот ее величества королевы станет преследовать это судно до самых российских вод, если это понадобится.

– Какой вздор! – перебил ее Владимир. – Глядишь, еще немного, и начнете рассказывать, что вхожи во дворец!

– Не только это, – отпарировала Кэтрин, – но я удостоена дружбы ее величества, поскольку год прослужила фрейлиной при дворе. Но даже если бы это было и не так, надеюсь, влияния графа Страффорда будет достаточно, чтобы стереть вас с лица земли!

– Вашего хозяина?

– Да не слушай ее, Маруся! – фыркнул Владимир. – Станет английский граф беспокоиться из-за таких, как она, и разыскивать пропавшую служанку! Она не принадлежит хозяину, как мы.

Кэтрин отметила, с каким презрением он сказал это, словно гордился своим рабским положением. Но больше всего ее взбесило то, что он, очевидно, не поверил ни единому ее слову.

– Ваша первая и самая серьезная ошибка заключалась в том, что вы посчитали меня горничной. Я не поправляла вас, поскольку не желала, чтобы стало известно мое истинное имя. Но, похитив меня, вы зашли слишком далеко. Граф – мой отец. Я Кэтрин Сент-Джон. Леди Кэтрин Сент-Джон.

Муж и жена переглянулись. Кэтрин не видела выражения лица Маруси, казалось, торжествующе твердившей:

– Видишь, муженек? Теперь тебе понятно, почему она так надменна и ведет себя, словно все вокруг обязаны ей кланяться? Но Владимир лишь безразлично пожал плечами.

– Кем бы вы ни были, все равно зря растрачиваете на меня свой гнев, – объявил он. – На этот раз я сделал так, как приказал барин. Именно он велел вынести вас из дому в сундуке. Конечно, я промашку дал, когда не провертел в сундуке дырки. Барин строго наказал и пальцем вас не трогать. Правда, может, стоило освободить вас раньше…

– Может?! – взорвалась Кэтрин, оглядываясь в поисках предмета потяжелее, которым можно было бы огреть этого нахала по его пустой голове.

Она хотела сказать еще что-то, но новая волна боли заставила девушку громко застонать и согнуться. За что ей такие страдания?!

Последние пять минут Максим стоял в двери, в зачарованном молчании прислушиваясь к громкому спору, и наконец, вспомнив собственные обязанности, объявил:

– Если она и есть англичанка, барин хочет немедленно ее видеть.

Снова неловко поежившись от страха, Владимир нерешительно начал:

– Она не может…

– Он сказал «сейчас же», Владимир.


Глава 8 | Тайная страсть | Глава 10