home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава вторая

На борту корабля

– А вот и Люси! – сказал Каспиан. – Мы тебя ждём. Это – мой капитан, лорд Дриниан.

Черноволосый человек опустился на колено и поцеловал Люси руку. Кроме него, на палубе были Рипичип и Эдмунд.

– А где Юстэс? – спросила Люси.

– В постели, – ответил Эдмунд, – и вряд ли мы ему поможем. Он только сердится, если с ним хочешь по-хорошему.

– Нам с вами надо поговорить, – сказал Каспиан.

– Ещё бы, – сказал Эдмунд, – и прежде всего о времени. Год тому назад мы покинули эту страну перед самой твоей коронацией. Сколько же прошло с тех пор у вас?

– Ровно три года, – сказал Каспиан.

– Ну и как, всё в порядке? – спросил Эдмунд.

– Разве я мог бы покинуть королевство, если бы что-нибудь было не в порядке? – отвечал король. – Всё прекрасно, лучше и быть не может. Все распри между моими подданными – гномами, фавнами, говорящими зверями и всеми прочими – улажены. Прошлым летом мы так отделали у границы наших соседей-великанов, что они теперь платят нам дань. Пока я в плавании, страной правит очень хороший регент, лорд Трам. Помните такого гнома?

– Милый Трам! – воскликнула Люси. – Как не помнить! Лучшего не выберешь!

– Да, сударыня, – подтвердил Дриниан. – Он верен, как барсук, и храбр, как… как мышь. – Дриниан хотел сказать «как лев», но заметил, что на него смотрит Рипичип.

– А куда мы плывём? – спросил Эдмунд.

– Это длинная история, – сказал Каспиан. – Вы, наверное, помните, когда я был маленьким, мой коварный дядя Мираз отослал в дальние моря семерых лордов, друзей моего отца, которые могли встать на мою сторону. Он поручил им обследовать всё, что к востоку от Одиноких Островов.

– Да, – сказала Люси, – и ни один из них не вернулся.

– Верно. Так вот, в день моей коронации я, с благословения Аслана, дал клятву: как только в Нарнии воцарится мир, я отправлюсь на восток и буду плыть один год и один день, чтобы отыскать друзей моего отца или, узнав об их гибели, отомстить за них. Звали их лорд Ревелиан, лорд Берн, лорд Аргоз, лорд Мавроморн, лорд Октезиан, лорд Рестимар и… опять забыл!..

– Лорд Руп, ваше величество, – подсказал Дриниан.

– Да, да, конечно, Руп, – подхватил Каспиан. – Вот моя главная цель. Но у Рипичипа есть один замысел, – все посмотрели на маленького рыцаря, – ещё более возвышенный.

– Высокий, как мой дух, – сказал Рипичип, – или как мой рост. Почему бы нам не доплыть до восточного края света? Мне кажется, что именно там страна Аслана. Великий Лев всегда приходит с востока, из-за моря.

– Прекрасный замысел! – с уважением сказал Эдмунд.

– Ты думаешь, – спросила Люси, – страна Аслана – такая?.. То есть до неё можно добраться?

– Не знаю, ваше величество, – ответил Рипичип, – но вот в чём штука. Когда я был маленьким, меня нянчила дриада, и она мне пела:

Где сливаются небо и моря волна,

Где вода морская не солона,

Вот там, мой дружок,

Найдёшь ты Восток,

Самый восточный Восток.

Не знаю, как это понимать, но слова меня околдовали.

Люси помолчала и спросила:

– Каспиан, а где мы сейчас?

– Это лучше знать капитану, – сказал король, и Дриниан тут же достал карту и развернул её на столе.

– Мы вот здесь, – показал он на карте. – Точнее, мы были здесь в полдень. Мы покинули Кэр-Параваль с попутным ветром и уже через день достигли Гальмы. Там мы пробыли неделю, поскольку герцог Гальмский устроил в честь его величества большой турнир. Король наш выбил из седла многих рыцарей…

– …и сам свалился не раз, – вставил Каспиан. – До сих пор синяки.

– …многих рыцарей, – недовольно повторил Дриниан. – Мы думали, герцогу пришлось бы по сердцу, если бы наш король женился на его дочери, но из этого ничего не вышло…

– Она косая и с веснушками, – объяснил Каспиан.

– Бедная девочка! – сказала Люси.

– …и мы покинули Гальму, – продолжал Дриниан, – и два дня шли на вёслах, а потом снова подул ветер, так что лишь на четвёртый день после Гальмы мы добрались до Теревинфии.

Теревинфский король посоветовал нам не сходить на берег, ибо в его стране свирепствует какая-то болезнь, так что мы бросили якорь в устье реки, подальше от столицы, и стали ждать. Через три дня подул юго-восточный ветер, и мы взяли курс к Семи Островам. На третий день нас догнал пиратский корабль (судя по оснастке – теревинфский), но мы стали стрелять из луков, и ему пришлось спасаться бегством…

– А мы бросились за ним в погоню, взяли на абордаж и расправились с мерзавцами! – вставил Рипичип.

– Через пять дней мы достигли Мьюла, самого западного из Семи Островов, прошли на вёслах весь пролив и перед самым закатом солнца бросили якорь в Алой Гавани, на острове Брэн, где нас встретили очень приветливо, вдоволь снабдили провизией и водой. Шесть дней спустя мы покинули Алую Гавань и быстро двинулись на восток. Надеюсь, через день-другой мы увидим Одинокие Острова… В общем, в море мы дней тридцать и проплыли больше четырёхсот лиг.

– А сколько нам плыть после Островов? – спросила Люси.

– Никто не знает, ваше величество, – ответил Дриниан. – Разве что на Островах скажут.

– В наше время они и сами не знали, – заметил Эдмунд.

– Значит, – сказал Рипичип, – настоящие приключения начнутся только после Островов.

Каспиан спросил, не желают ли они до ужина осмотреть корабль, но Люси почувствовала угрызения совести и сказала:

– Нет, я сперва навещу Юстэса. Ужасная это вещь, морская болезнь. Ах, если бы у меня было моё снадобье, я бы сразу его выле-чила!

– А оно здесь, – сказал Каспиан. – Я совсем о нём забыл. Когда ты его оставила, я решил, что это – одно из королевских сокровищ, и взял с собой. Только… стоит ли его тратить на морскую болезнь?

– Я возьму одну капельку, – сказала Люси.

Каспиан открыл сундук, стоявший под скамьёй, и достал красивую алмазную бутылочку, хорошо знакомую Люси.

– Бери, королева, – сказал он, – то, что тебе принадлежит. – И они вышли из каюты на залитую солнцем палубу.

На палубе было два больших продолговатых люка: один перед мачтой, другой – позади неё, и оба, как всегда в хорошую погоду, были распахнуты настежь, чтобы внутрь корабля попадало больше света и воздуха. Каспиан подвёл гостей к заднему люку, и, спустившись по трапу, они оказались в большом помещении, где от борта к борту стояли скамьи. Свет проникал сюда сквозь отверстия для вёсел, и солнечные зайчики резво прыгали по потолку. Конечно, корабль Каспиана не был этой ужасной штукой – галерой, где гребут прикованные цепями рабы. Вёслами пользовались только тогда, когда стихал ветер или когда входили в гавань; и тут уж все, кроме коротколапого Рипичипа, по очереди сменяли друг друга. Место под скамьями было свободно, а посередине, от носа до кормы, тянулся трюм, заполненный всевозможными съестными припасами: здесь были мешки с мукой, бочки с водой и пивом, горшки с мёдом, бутылки вина, яблоки, орехи, сыры, ящики с солониной, галеты, репа. На потолке (то есть с изнанки палубы) висели окорока и связки лука, и гамаки, в которых спали матросы. Каспиан повёл гостей к корме, ступая со скамьи на скамью; сам он шагал, Люси почти прыгала, а Рипичип летел по воздуху. Вскоре они добрались до деревянной переборки. Каспиан открыл дверь, и все вошли в каюту, которая помещалась на корме, под палубой. Конечно, тут было не так уж удобно. Потолок был низкий, стены круто сходились книзу, пола почти не было, а окна из толстого стекла никогда не открывались, ибо находились под водой. Сейчас корабль покачивало, и они становились то золотистыми от солнца, то тёмно-зелёными, как море.

– Тут поселимся мы с тобой, Эдмунд, – сказал Каспиан. – Пусть ваш родственник спит на койке, а мы повесим себе гамаки.

– Ваше величество, позвольте мне… – начал Дриниан, но Каспиан его перебил:

– Нет, нет, капитан, всё уже решено. Вы с Ринсом (Ринс был помощником капитана) ведёте корабль и вечером, когда мы поём и беседуем, трудитесь вовсю, так что оставайтесь, где были, наверху, нам с королем Эдмундом и тут хорошо. А как наш новый знакомец?

Позеленевший Юстэс мрачно спросил, скоро ли стихнет буря.

– Какая буря? – удивился Каспиан, а Дриниан засмеялся.

– Скажете тоже, буря! – проревел он. – Да сейчас погода – лучше некуда.

– Кто это? – раздражённо спросил Юстэс. – Скажите ему, чтобы он ушёл. От его смеха голова лопнет.

– Мы принесли лекарство, ты поправишься, – сказала Люси.

– Ах, оставьте меня в покое! – простонал Юстэс, но всё-таки отпил из бутылочки; и, хотя он сказал: «Какая гадость!» (по всей каюте разлился дивный запах), лицо его порозовело, вообще ему стало лучше. Он перестал жаловаться на бурю и головную боль и принялся требовать, чтобы его высадили на берег, где он немедленно свяжется с британским консулом. Когда же Рипичип спросил, что такое «свяжется» и кто такой «консул» (он решил, что это – особый вид поединка), Юстэс пробормотал: «И этого не знает!..» В конце концов его удалось убедить, что они и так плывут на всех парусах к ближайшей земле, а отправить его в Кембридж, где жили дядя Гарольд и тётя Альберта, не легче, чем на луну. Тогда он хмуро согласился переодеться и выйти на палубу.

Каспиан показал им корабль, хотя многое они уже видели. Они поднялись на полубак и посмотрели, как вперёдсмотрящий стоит на скамеечке внутри золочёной драконовой шеи и вглядывается вдаль сквозь его раскрытую пасть. На полубаке был камбуз (корабельная кухня) и каюты, в которых жили боцман, корабельный плотник, кок и главный лучник. Если вам кажется, что неудобно помещать камбуз на полубаке, ибо дым из его трубы летит назад, вы представляете себе пароход, который идёт навстречу ветру, а не парусный корабль, где ветер дует сзади и относит вперёд и запахи, и дым. Гости поднялись по вантам на самую верхушку мачты, и поначалу им было страшно – так и казалось, что упадёшь, и притом в море, а не на далёкую маленькую палубу. Потом они прошли на полуют, где Ринс и ещё один моряк стояли у штурвала, а за ними поднимался вверх золочёный драконий хвост, внутри которого стояла невысокая скамья.

Корабль назывался «Покоритель зари». Он был гораздо меньше наших кораблей и даже тех бригантин, галер и галеонов, которые застали в Нарнии Люси и Эдмунд, когда царствовали под началом короля Питера. При той династии, к которой принадлежал Каспиан, плавали очень мало, и, когда его дядя, коварный Мираз, изгнал семерых лордов, ему пришлось купить корабль в Гальме и нанять тамошних матросов. Каспиан решил сделать Нарнию морской державой, но «Покоритель зари» – лучший из построенных при нём кораблей – был так мал, что на палубе перед мачтой, между передним люком, корабельной лодкой и клеткой с курами (Люси тут же их покормила), почти не оставалось места. Но все же он был красив, изящен и ярок, и всё в нём было сделано поистине мастерски. Конечно, Юстэсу ничего не нравилось, и он хвастался, что «у нас» есть пароходы, самолёты и подводные лодки («Много он в них понимает», – ворчал Эдмунд), зато Люси и Эдмунд были в восторге. Когда, осмотрев корабль, они вернулись ужинать в каюту и увидели, что небо на западе охвачено алым пламенем, и ощутили солёный вкус моря, и подумали о неведомых землях на восточном краю света, Люси просто говорить не могла от счастья…

О чём думал Юстэс, лучше всего расскажет он сам, ибо наутро, получив назад свою сухую одежду, он тотчас достал из кармана чёрный блокнотик и карандаш. Этот блокнотик всегда был при нём: он записывал туда свои отметки – ни один предмет его не занимал, но отметки он очень любил и вечно спрашивал: «Мне поставили столько-то. А тебе?» Но здесь отметок ждать не приходилось, и он решил вести дневник. Вот первая запись:

«7 августа. Если это не сон, я более суток плыву на каком-то мерзком паруснике. Бушует буря (хорошо, что я не боюсь морской болезни). Набегают огромные волны, и это корыто много раз чуть не утонуло. Все делают вид, что ничего не замечают – наверное, хотят себя показать, а может, и правда не видят (Гарольд говорит, что простые люди закрывают глаза на реальность). Как глупо выйти в море на этом корыте, чуть побольше шлюпки! Конечно, здесь ничего нет – ни салона, ни радио, ни ванной, ни шезлонга. Вчера вечером меня таскали по всем закоулкам, и Каспиан так хвастался, словно это океанский лайнер. Я пытался ему объяснить, что такое корабль, но он ничего не понял, слишком туп. Э. и Л., конечно, меня не поддержали. Л. еще мала и не понимает опасности, а Э. подлизывается к К., как все. Его, то есть К., называют королём. Я сказал, что я – республиканец, а он спросил, что это такое! По-моему, он абсолютно ничего не знает. Поместили меня, конечно, в самой плохой каюте. Это истинный карцер. Л. дали целую комнату на палубе, вполне приличную. К. сказал, это потому, что Л. – девочка. Я пытался ему объяснить, что, как говорит Альберта, такие вещи только унижают женщин, но он не понял, слишком туп. Мог бы хоть понять, что мне нельзя оставаться в этой дыре, я заболею. Э. говорит, не надо ворчать: К. отдал свою каюту Л. и теперь живёт вместе с нами. Что с того? У нас ещё теснее. Да, чуть не забыл: тут ходит какая-то наглая мышь. Другие – как хотят, а я ей хвост оторву, если она меня тронет. Еда, конечно, хуже некуда».

Первая стычка между Юстэсом и Рипичипом произошла раньше, чем можно было ожидать. На следующий день, перед обедом, когда все уже сели за стол (на море всегда хочется есть), Юстэс вихрем влетел в каюту, поддерживая одной рукой другую и вопя:

– Ваша зверюга чуть меня не убила! Смотрите за ней! Я буду жаловаться! Да, вам прикажут её ликвидировать!

Тут в дверях появился Рипичип со шпагой в руке. Усы его воинственно торчали, но он, как всегда, был предельно вежлив.

– Прошу прощения у всех, – сказал он, – особенно у её величества. Если бы я предвидел, что побеспокою вас, то выбрал бы более удобное время…

– А что случилось? – спросил Эдмунд.

А случилось вот что. Рипичип, которому всегда казалось, что корабль плывёт слишком медленно, любил сидеть рядом с драконьей головой и, вглядываясь в небо на востоке, тихо напевать тонким голоском песню, которую сочинила для него дриада. Какой бы сильной ни была качка, он ни за что не держался, легко сохраняя равновесие; возможно, ему помогал длинный хвост, который свешивался по фальшборту вниз, почти до палубы. Все на корабле знали эту привычку, и морякам она нравилась, поскольку на вахте было с кем поговорить. Я не знаю, зачем Юстэс ковылял, спотыкаясь, по палубе (он так и не научился ходить по ней). Быть может, он высматривал на горизонте землю, быть может, просто околачивался возле камбуза. Как бы то ни было, он заметил свешивающийся хвост – конечно, зрелище соблазнительное – и решил, что будет очень приятно этот хвост схватить, дёрнуть вниз, крутануть Рипичипа разок-другой, убежать и вволю посмеяться. Сначала всё шло прекрасно. Мышиный рыцарь был ненамного тяжелее крупного кота. Юстэс в мгновение ока сдёрнул его за хвост и захохотал, глядя на нелепо растопыренные лапки и открытый рот. Но Рипичип, опытный боец, никогда не терял самообладания и сноровки. Нелегко вытащить из ножен шпагу, если тебя крутят в воздухе за хвост, но он это сделал. Юстэс почувствовал дважды сильную боль в руке и выпустил хвост, а мышиный рыцарь, словно мячик, отскочил от палубы – и сверкающая молния замелькала у Юстэсова живота (нарнийские мыши не соблюдают правила «выше пояса», поскольку им и до пояса не дотянуться).

– Перестань! – завопил Юстэс. – Сейчас же убери штуку! Это опасно! Ты меня ранишь! Ну, сколько можно! Я Каспиану скажу! Тебе намордник наденут… тебя свяжут…

– Где твоя шпага, жалкий трус? – пропищал Рипичип. – Защищайся, или я тебя просто высеку.

– У меня нет шпаги, – сказал Юстэс. – Я – пацифист. Я против всякой борьбы.

– Не ослышался ли я? – строго спросил Рипичип, на мгновение опуская шпагу. – Ты отказываешься от поединка?

– Ну, чего ты от меня хочешь? – заныл Юстэс, потирая раненую руку. – Шуток не понимают!..

– Я хочу, – сказал Рипичип, – чтобы ты – выучился – хорошим – манерам – и уважал – рыцарскую честь – мышиную честь – мышиный хвост! (там, где у нас стоит тире, он хлестал Юстэса шпагой, а клинок её, закаленный гномами, бил больно, как розга).

Конечно, Юстэс учился в школе, где не было телесных наказаний, и такого с ним ещё не случалось. Вот почему он, хотя и не умел ходить в качку, меньше чем за минуту промчался через весь корабль и ворвался в каюту. Пылкий Рипичип бежал за ним, размахивая шпагой, и Юстэсу казалось, что она раскалена.

В каюте, к его ужасу, дуэль приняли всерьёз, и Каспиан предложил ему свою шпагу, а Дриниан и Эдмунд заспорили о том, что делать, когда один противник настолько ниже другого. Юстэс хмуро попросил у Мыша прощения и удалился вместе с Люси к себе в каюту промыть и перевязать раны. Потом он лёг в постель, осторожности ради – на бок.


Глава 1. КАРТИНА В ДЕТСКОЙ | Покоритель зари, или Плавание на край света | Глава 3. ОДИНОКИЕ ОСТРОВА