home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 1.

КОТЕЛКОВОЕ ОЗЕРО

Это случилось в последние дни существования Нарнии. Далеко на Западе, за равниной Фонарного столба, за огром­ным водопадом, жил Обезьян. Он был так стар, что никто не мог вспомнить, когда он впервые пришел в эти места. Он был самой умной и при этом самой морщинистой и безоб­разной обезьяной, какую только можно себе представить. Жил он в маленьком домике, который прятался в развилке большого дерева среди листвы. Звали его Хитр. В этой части леса было много других говорящих животных и людей, и гномов, и прочих обитателей, но у Хитра среди них был только один друг и сосед, ослик по имени Недотепа. Оба го­ворили, что они друзья, но, глядя со стороны, можно было подумать, что Недотепа был скорее слугой Хитра, чем его другом. Он работал за двоих. Когда они ходили к реке, Хитр наполнял водой большие кожаные фляги, но тащил их Недотепа. Когда им было что-нибудь нужно в городе, распо­ложенном ниже по реке, Недотепа шагал туда с пустыми корзинами на спине и нес их обратно полными и тяжелыми. Все вкусное, что ослик приносил из города съедал Хитр, и при этом говорил: «Ты же понимаешь, я не могу есть траву и чертополох как ты, и по справедливости я должен это чем-то возмещать». На что Недотепа всегда отвечал: «Ко­нечно, Хитр, конечно. Я вижу, что это именно так». Недо­тепа никогда не выражал недовольства, он знал, что Хитр гораздо умнее его, и думал, что очень мило со стороны Хит­ра быть его другом. А если Недотепа и пытался спорить, Хитр всегда говорил: «Не спорь, Недотепа, я понимаю, что нам нужно, гораздо лучше, чем ты. Ты ведь знаешь, что ты не очень умен». И ослик всегда отвечал: «Да, Хитр, ты прав, я не умен», и больше не протестовал, и делал все, что говорил Хитр.

Однажды утром эта парочка отправилась гулять по бере­гу Котелкового озера. Это было большое озеро, лежащее у подножья скал на западном краю Нарнии. Огромный водо­пад с громовым шумом падал пряма в озеро, а с другой сто­роны из него вытекала Великая река. Вода в озере все вре­мя плясала, булькала и вспенивалась, как будто закипала, и именно поэтому его назвали Котелковым. Озеро оживало ранней весной, когда водопад заглатывал все снега, тающие на вершинах Западных гор. И вот, когда Хитр и Недотепа смотрели на Котелковое озеро, Хитр внезапно ткнул тем­ным морщинистым пальцем и сказал:

– Посмотри! Что это?

– Что, что? – сказал ослик.

– Что это за желтая штука, которую несет вниз по водо­паду? Вот она опять, смотри! Она плавает. Мы должны по­нять, что это.

– Должны мы? – сказал Недотепа.

– Конечно, должны, – ответил Хитр. – Это может быть что-нибудь полезное. Будь другом, прыгни в озеро и вылови эту штуку. Тогда мы и узнаем, что это.

– Прыгнуть в озеро? – сказал ослик, шевеля длинными ушами.

– Ну, а как мы иначе достанем это, если ты не прыгнешь? – спросил Обезьян.

– Но… но… – сказал Недотепа, – не лучше ли будет, если ты прыгнешь? Ведь это тебе хочется узнать, а не мне. Кро­ме того, у тебя есть руки, как у человека или гнома, а у ме­ня только копыта.

– Да, Недотепа, – сказал Хитр. – Я никогда не думал, что ты можешь такое сказать. Даже представить себе не мог.

– Ну что я сказал неправильного? – робко спросил осел, видя, что Хитр глубоко оскорблен. – Я имел в виду только…

– Ты хочешь, чтобы я полез в воду? – спросил Обезьян. – Как будто ты не знаешь, какая слабая у обезьян грудь и как легко они простужаются! Очень хорошо. Я полезу. Я навер­няка простужусь на этом жестоком ветру. Но я полезу. Мо­жет быть, я даже умру. Тогда-то ты пожалеешь, – голос Хитра звучал так, будто он собирался удариться в слезы.

– Ну, пожалуйста, пожалуйста, не делай этого, – не то сказал, не то проревел ослик. – Я вовсе не имел этого ввиду. Ты знаешь, что я глуп, и не могу думать о двух вещах сра­зу. Я забыл про твою слабую грудь. Конечно, я полезу. Ты и не думай делать это сам. Обещай мне, что ты этого не сделаешь, Хитр.

Хитр обещал, и Недотепа, цокая всеми четырьмя копыта­ми, стал искать, где бы войти в озеро. Мало того, что было холодно – не шуткой было и войти в эту бурлящую и пеня­щуюся воду, и ослик стоял и дрожал целую минуту, пока решился. Но тут Хитр, стоя позади, воскликнул: «Лучше бы я сделал это сам». Услышав такие слова, Недотепа сказал:

«Нет, нет, ты же обещал, я уже там», – и вошел в озеро.

Огромная масса пены окатила его, пасть наполнилась во­дой, он почти ослеп. Он пробыл под водой несколько секунд и вынырнул далеко от берега. Потом водоворот поймал его и потащил по кругу все быстрее и быстрее, пока ослик не очутился прямо под водопадом, и тут вода обрушилась на него со всей силой и потащила вниз, он подумал, что уже не сможет вздохнуть; вынырнул и очутился около той вещи, которую пытался поймать, но водопад затянул ее на дно. Когда она снова показалась на поверхности, то была еще дальше от ослика. Наконец он, весь в ушибах, онемевший от холода, близкий к смерти, схватил ее зубами. Он толкал ее перед собой, путаясь в ней передними копытами – она была размером с большой каминный коврик и к тому же тя­желая, холодная и скользкая.

Он бросил ее перед Хитром и стоял промокший и дрожа­щий, пытаясь перевести дух. Но Обезьян даже не взглянул на него и не спросил, как он себя чувствует. Он был слиш­ком занят. Он ходил кругами вокруг этой вещи, разворачи­вал ее, сворачивал, обнюхивал. Затем в его глазах показа­лась злая усмешка и он сказал:

– Это львиная шкура.

– Э… аа… о… это, – задыхался Недотепа.

– Интересно… интересно… – пробормотал Хитр, задумав­шись.

– Интересно, кто убил этого бедного льва, – проговорил Недотепа спустя некоторое время. – Его нужно зарыть, мы должны устроить похороны.

– О, это не говорящий лев, – возразил Хитр, – не беспо­койся. Тут до самой Западной Пустыни нет говорящих зве­рей. Это шкура немого, дикого льва.

Так оно и было. Охотник, человек, убил льва и снял с него шкуру где-то в Западной Пустыне несколько месяцев тому назад. Но это не имеет отношения к нашей истории.

– Все же, Хитр, – сказал Недотепа, – даже если это толь­ко дикий, немой лев, разве мы не должны устроить ему приличные похороны, я имею в виду… ну… разве не все львы важны, потому что ты знаешь, кто… Ты понимаешь?

– Не забивай свою голову такими мыслями, Недотепа, – произнес Хитр, – ты ведь сам знаешь, что не силен в раз­мышлениях. Мы сделаем тебе из этой шкуры отличную зимнюю одежду.

– О, не думаю, что мне этого хочется, – сказал ослик. – Это будет выглядеть как… Ну, я имею в виду, что другие звери могут подумать… или, можно сказать, я буду чувст­вовать себя…

– О чем ты говоришь? – спросил Хитр, почесываясь по-обезьяньи.

– Я не думаю, что будет уважительно по отношению к Великому Льву, самому Аслану, если такой осел, как я, станет ходить в львиной шкуре.

– Не спорь, – сказал Хитр, – что может знать такой осел, как ты, об этих делах. Ты же знаешь, что не слишком хо­рошо умеешь думать, так уж позволь мне думать за тебя. Почему бы тебе не обращаться со мной так, как я обраща­юсь с тобой? Я ведь не делаю того, что ты умеешь лучше меня. Поэтому я и позволил тебе лезть в озеро: я знал, что это ты сделаешь лучше меня. Другое дело то, что я могу де­лать, а ты нет. Или я вообще не должен ничего делать? Да­вай по-честному делиться работой.

– Конечно, если ты считаешь, что так нужно, – сказал Недотепа.

– Вот что я тебе скажу, – ответил Хитр. – Ты бы лучше пробежался быстренько вниз по реке до Чипингфолда и по­смотрел, нет ли там апельсинов или бананов.

– Но я так устал, Хитр, – взмолился ослих.

– Ты сильно промок и замёрз, – сказал Обезьян. – Тебе нужно согреться. Быстрая пробежка – как раз то, что нуж­но. Кроме того, в Чипингфолде сегодня базарный день. – После этого Недотепа, конечно, сказал, что пойдет.

Как только Хитр остался один, он поспешил своей неук­люжей походкой, то на двух, то на четырех, к дереву. Бол­тая сам с собой и гримасничая, он прыгал с ветки на ветку, пока не вошел в свой маленький домик. Ему нужны были иголка, нитки к большие ножницы, ведь он был очень ум­ным Обезьяном, и гномы научили его шить. Он засунул клубок ниток в рот (это были очень толстые нитки, больше похожие на бечевку, чем на нитки), так что щека его раз­дулась, как будто он сосал большую конфету; зажал в губах иголку и взял ножницы в левую лапу. Затем он слез с де­рева и вернулся к львиной шкуре, сел на корточки и при­нялся за работу.

Он понял, что туловище львиной шкуры слишком длинно для ослика, а шея – коротка, поэтому отрезал большой ку­сок от шкуры, чтобы сделать воротник для длинной шеи Недотепы. Затем он отрезал голову и пришил этот воротник между головой и плечами. Он сделал тесемки, которые дол­жны были завязываться на груди и животе Недотепы. Каж­дый раз, когда над ним пролетала птица, Хитр прекращал работу. Похоже, он сердился на птиц, так как не хотел, чтобы кто-нибудь видел, чем он занят. Но птицы были не говорящие, их можно было не опасаться.

К вечеру Недотепа вернулся назад. Он уже не скакал, а терпеливо тащился, как это обычно делают ослики.

– Там не было апельсинов, – сказал он, – и не было бана­нов. И я ужасно устал, – и он лег.

– Пойди примерь свою прекрасную новую одежду из львиной шкуры, – сказал Хитр.

– Сколько беспокойства с этой старой шкурой, – восклик­нул Недотепа. – Я примерю ее утром, я очень устал сегодня.

– Какой ты недобрый, – сказал Хитр, – если ты устал, то как же устал я. Весь длинный день, пока ты совершал осве­жающую прогулку вниз по долине, я трудился, чтобы сде­лать тебе одежду. У меня так устали лапы. Я устал резать ножницами. А ты не хочешь даже сказать мне спасибо… ты не хочешь даже посмотреть… Ты не заботливый… и… и…

– Извини меня, мой дорогой Хитр, – отозвался Недотепа, мгновенно вскакивая. – Я отвратительный. Конечно, мне будет очень приятно это примерить. Выглядит просто вели­колепно. Давай примерим сейчас же, давай?

– Ну, тогда стой здесь, – сказал Обезьян. Шкура была тя­желая, и он с трудом ее поднял, но в конце концов, после множества усилий, дерганий, пыхтенья, тяжелых вздохов, надел на ослика, завязал тесемки и привязал ноги шкуры к ногам ослика и хвост к хвосту. Серый нос и морда Недоте­пы мелькали в открытой пасти львиной головы. Каждый, кто когда-нибудь видел настоящего льва, заметил бы под­делку через минуту. Но тот, кто не видел львов никогда, взглянув на Недотепу в львиной шкуре, мог по ошибке при­нять его за льва, особенно издали и при неярком свете, и если бы Недотепа в этот момент не ревел и не стучал копы­тами.

– Ты выглядишь чудесно, просто чудесно, – сказал Обезь­ян. – Если кто увидит тебя сейчас, то подумает, что ты Ас­лан, сам Великий Лев.

– Это было бы ужасно, – возразил Недотепа.

– Неважно, – ответил Хитр. – Зато он сделает все, что ты прикажешь.

– Я никому не хочу приказывать.

– А ты подумай, сколько хорошего мы сможем сделать, – сказал Хитр. – Ты же знаешь, что всегда можешь посовето­ваться со мной. Я буду давать тебе благоразумные указа­ния. И все будут подчиняться нам, даже сам король. Мы все исправим в Нарнии.

– А разве в ней и так не все правильно? – спросил Недо­тепа.

– Что! – закричал Хитр. – Все правильно? Когда нет апельсинов и бананов?

– Ну, знаешь, – сказал ослик, – я думаю, что это волнует только тебя.

– Есть также сложности с сахаром, – заметил Хитр.

– Н-да, хорошо бы, чтобы сахара было побольше, – ото­звался осел.

– Тогда договорились, – сказал Хитр. – Ты будешь изобра­жать Аслана, а я скажу тебе, что говорить.

– Нет, нет, нет, – воскликнул Недотепа. – Не говори та­ких ужасных вещей. Это неправильно, Хитр. Я не очень умен, но я знаю, что это слишком. Что станет с нами, если вернется настоящий Аслан?

– Я думаю, что он будет доволен, – сказал Хитр. – Возможно, он послал нам львиную шкуру, чтобы мы все испра­вили. Во всяком случае, если он и вернется, то не в наше время.

В этот момент прямо над их головами раздался ужасный удар грома, и земля задрожала. Оба потеряли равновесие и упали навзничь.

– Это знак, – прошептал Недотепа, когда дыхание верну­лось к нему, – предостережение. Мы делаем что-то ужасное. Сними с меня немедленно эту несчастную шкуру.

– Нет, нет, – возразил Обезьян (соображал он очень быс­тро). – Это знак другого рода. Я как раз собирался сказать, что если настоящий, как ты говоришь, Аслан, выбрал нас, он пошлет нам удар грома или землетрясение. Это было у меня прямо на кончике языка, только знак пришел раньше, чем я сказал. Теперь ты понял, Недотепа? И пожалуйста, не будем больше спорить. Ты и сам знаешь, что многого не понимаешь. Что может ослик понимать в знаках?


Последняя битва | Последняя битва | Глава 2. ОПРОМЕТЧИВЫЙ ПОСТУПОК КОРОЛЯ