home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



10

— Надеюсь, что нам не придется пожалеть об этом, — угрюмо заявил Винченцо, когда самолет покатился по посадочной полосе. — Боюсь, что мы приехали в Лондон совсем не вовремя.

Марша ничего не ответила. Прошлой ночью она не сомкнула глаз из-за непроходящего дикого страха. Весь вечер Винченцо в самом мрачном расположении духа обсуждал вслух все варианты развития событий. По его мнению, самым лучшим для нее выходом было затаиться и вообще забыть, что на свете существует Англия. Он по-прежнему ни на мгновение не сомневался в ее виновности!

Правда, он готов был сделать все что угодно, лишь бы спасти ее от тюрьмы. Сначала он требовал от нее чистосердечного признания суду, потом внезапно решил, что теперь, когда она стала его женой-женой очень богатого человека, — это может только повредить ей. Ему удалось так ее запугать, что она уже почти согласилась на то, чтобы он ехал за Сэмми один, но в последнюю минуту все же решила тоже лететь в Англию.

К тому времени как они добрались до лимузина, у нее так разболелась голова, что терпеть было просто невозможно. Она закрыла глаза и сжала виски руками, надеясь, что так ей хоть немного станет легче.

Винченцо обнял ее рукой за плечи.

— Я не позволю, чтобы ты прошла через все это, — неожиданно сказал он.

— Что ты задумал?..

— Мы не можем постоянно жить под этим дамокловым мечом, — заявил он, подчеркивая каждое слово. — Я решил, что лучше опередить беду, чем безвольно ждать, пока она придет сама. Надо сказать полиции, что это мошенничество организовал сам я, а ты только действовала по моим указаниям.

От удивления Марша даже забыла о своей головной боли.

— Ни… никто не поверить в эту чепуху!

— Почему? Если человек богат, то это еще не значит, что он кристально честен, — резко возразил Винченцо. — Подчиненная, влюбленная в своего шефа… вполне естественно, что я мог уговорить тебя пойти на преступление ради меня. Собственно говоря, если ты прикинешься дурочкой, то сможешь убедить полицию, что даже не подозревала о незаконном характере своих действий. Тогда они не будут заставлять тебя давать против меня показания.

Марша выпрямилась.

— Но не можешь же ты взять на себя всю вину за это!

Винченцо пристально посмотрел на нее.

— Дело в том, что я переживу, если меня посадят. А ты — нет. Сэм сможет некоторое время обойтись без меня… но не без тебя, — сказал он, криво усмехаясь. — Тем временем, чтобы еще больше укрепить наши позиции, ты забеременеешь…

— Забеременею? — машинально повторила она, не понимая, что он хочет этим сказать.

— Если ты окажешься беременной, это еще больше снизит возможность того, что тебя подвергнут судебному преследованию, — сухо объяснил он.

Слезы уже текли из ее глаз.

— Ты не должен делать этого, — взмолилась она. — Я не позволю тебе этого делать! Это мои трудности, а не твои!

— Но ты моя жена…

— Какое, черт побери, это имеет отношение к делу? — раздраженно огрызнулась она.

— Самое прямое. — Он крепко сжал ее руки и решительно привлек ее к себе.

С приглушенным стоном Марша потянулась к Винченцо. Она жаждала снова коснуться его, обнять его и таким образом хотя бы на время отогнать все более овладевающий ею ужас. Ее терзала только одна мысль-судьба вновь разлучает их. «Ты не должен», — сказала ему она и действительно подразумевала это, твердо зная, что ни за что не согласится прятаться за его спиной.

— Дорогая… красавица моя, попробуй рассудить здраво. — И он с нежным упреком провел большим пальцем по ее щеке.

Она подставила ему свои трепещущие губы, в ее теле вспыхнул огонь желания, еще более усиленного отчаянностью ее положения.

— Прошлую ночь мы могли бы провести получше, — дразня ее, пробормотал Винченцо. — Я так хочу тебя…

Внезапно он оторвался от нее и обратился по-итальянски к шоферу.

— Что ты задумал?

— При таком уличном движении мы доберемся до дома не раньше чем через час…

Несколько минут спустя он высадил ее перед входом в роскошный отель, а еще через десять минут они уже стояли в великолепной спальне.

— Это просто безумие, — неуверенно запротестовала Марша.

— Все, что связано с тобой, для меня всегда безумие, — пробормотал Винченцо, привлекая ее к себе.

Как голодный зверь, он набросился на ее рот. Захваченная бурным потоком страсти, Марша с головой бросилась в него, и ее как неопытного пловца затянуло в самый омут. Ее руки не теряли времени даром. Она сняла с него пиджак и начала расстегивать пуговицы рубашки.

Застонав от нетерпения, Винченцо оторвался от нее и быстро сбросил одежду.

— Когда-нибудь мы проделаем это медленно и нежно! — обещал он.

— Но не сейчас.

— Не сейчас, — согласился он, снова привлекая ее к себе и нетерпеливыми пальцами расстегивая молнию ее летнего платья.

Винченцо стянул его с плеч Марши, и оно упало на пол у ее ног. При виде шелка и кружев на ее трусиках в его глазах зажегся огонек.

— Бог мой… оказывается, у меня отличный вкус.

Марша вся вспыхнула.

— Ты это покупал сам?

— Это помогло мне выдержать перед свадьбой… когда я не имел больше ничего.

Он опять впился в ее рот и упал вместе с ней на кровать. Это нетерпеливое, жаркое соприкосновение двух тел разожгло в них пламя.

Чувствуя, как бешено бьется ее сердце. Марша изогнулась под тяжестью Винченцо. Ее тело требовало удовлетворения, которое мог дать ему только он. Она вцепилась в его волосы, ее ногти царапали гладкую кожу ее спины. И когда наконец Винченцо одним мощным движением вошел в нее, она зарыдала от счастья.

— Никто не сможет отнять тебя у меня, — яростно воскликнул он, глядя на нее горящими глазами. — Никто на свете!

И после этого не осталось ничего, кроме горячей волны наслаждения, вознесшей ее к вершинам невероятного, неописуемого счастья.

Снова садясь в лимузин. Марша чувствовала себя сильной и бодрой, ощущала необыкновенную легкость. Страх, угнетавший ее до этого, куда-то бесследно исчез. Это состояние было невозможно описать. Она твердо решила, что не позволит ему жертвовать собой ради нее. Пусть лучше суд, чем разлука с ним. И он ничего не сможет сделать, раз она так решила. Теперь, когда она поняла, как дорога для него и как его любит, она не может позволить отнять его у себя.

— Мне надо кое-куда позвонить, — сказал он, прежде чем они вылезли из машины возле дома. — Потом мы поедем и заберем Сэмми. Ты с ним полетишь прямо на Сицилию, а я на следующее же утро пойду в полицию…

— Нет! — протестующе закричала Марша, вернувшись из своего блаженного внутреннего мира к жесткой действительности.

— Я должен сделать это раньше, чем они сами найдут тебя. Не исключено, что они уже несколько месяцев тайно расследовали махинации Хоуарда, — уговаривал ее Винченцо, крепко сжав ее руку.

— Я не собираюсь возвращаться на Сицилию, — отрезала Марша и выдернула свою руку. — Я пойду в полицию. Я не хочу…

В это время шофер открыл дверь, и ей пришлось замолчать. Выбравшись из машины, она вошла в дом, натянуто улыбнувшись поприветствовавшему ее слуге. Едва они с Винченцо вошли в холл, как навстречу им выбежала очень элегантно одетая женщина в годах и сразу же, не здороваясь, быстро заговорила по-итальянски.

— Погоди, мама. — Винченцо сделал останавливающий жест рукой. — Во-первых, говори, пожалуйста, по-английски, прошу тебя. Марша не знает итальянского. А во-вторых, объясни мне, почему ты приехала в Лондон? Что случилось?

Женщина всхлипнула и судорожно вздохнула.

— Арестовали твоего брата… — произнесла она с заметным акцентом.

— Что на этот раз он натворил? Очередная авария? — раздраженно спросил Винченцо.

— Нет, все очень плохо, просто ужас… катастрофа!

— Марша, позволь мне представить тебе мою мать, Алессандру Моничелли, — тяжело вздохнув, сказал Винченцо.

— Ты слушал, что я сказать?! — пронзительно взвизгнула его мать, явно не настроенная сейчас знакомиться со своей новоиспеченной невесткой.

Винченцо прикрыл дверь гостиной. Не оставить ли мать с сыном наедине? — подумала Марша, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Лука… его арестовали за мошенничество! — Женщина горько зарыдала.

— За мошенничество? — недоверчиво воскликнул Винченцо.

— У него был… как это… партнер, который прошлая ночь арестован. Сегодня Лука тоже арестован… в аэропорту.

Марша замерла, боясь пошевелиться. Винченцо прокашлялся и вдруг перешел на итальянский. Его мать с заметным облегчением снова вступила в беседу. Они не меньше десяти минут переговаривались, периодически повышая голос, пока он не обернулся к Марше.

— Дело обстоит действительно хуже некуда. Этот урод Лука связался с Хоуардом. Да, собственно говоря, Хоуард был просто марионеткой, подставным лицом. Его махинации тянут на большой срок… — Винченцо был в ярости, его кулаки машинально сжимались.

Алессандра попыталась снова вмешаться.

— Но ты… ты не виноват… так говорят. Виноватый Лука…

— Как он мог?! — простонал Винченцо, сжимая виски руками.

Его мать в ответ разразилась новой тирадой на родном языке. Но Винченцо не стал ей отвечать. Угрюмо глядя в окно, он барабанил по стеклу пальцами.

— Она обвиняет меня, что я сам толкнул его на это, когда вышиб вон из «Моничелли энтерпрайзис», — внезапно обратился он к Марше. — Только она забыла, что он там уже успел прославиться своими воровскими наклонностями. Она всегда защищала его.

— Ты не любишь свой брат! — возмутилась Алессандра.

— Лука-негодяй и бездельник. Я выгнал его, потому что не хотел, чтобы он марал наше имя и честь моего предприятия. И я не намерен теперь его выгораживать!

Алессандра Моничелли подняла голову И с упреком посмотрела на своего старшего сына.

— Лука-твой брат. Ты должен помочь, пригласить адвокат…

Опустившись в одно из кресел. Марша невидящим взглядом уставилась на ковер. Теперь не было никаких сомнений в том, что четыре года назад ее подставил именно Лука. Но почему он поступил так именно с ней? Чтобы отвести подозрения от себя? Может быть, он боялся, что Винченцо подозревает о его делишках? А может, причина в том, что она отвергла его заигрывания и он просто приревновал ее к Винченцо? От этой догадки Маршу передернуло.

— Он всю жизнь лгал, — добивал мать Винченцо, нервно размахивая рукой перед ее лицом.

— Он твой брат! — еще громче крикнула она. — Твой брат!.. Ты такой злой, Энцо… как покойный Ремо, твой отец… О, мой бедный Лука, мальчик мой… — Она затряслась в рыданиях, что-то причитая по-итальянски…

С огромным трудом взяв себя в руки. Марша поднялась с кресла.

— Винченцо, я думаю, что тебе надо пойти в тот полицейский участок.

Когда он взглянул на нее, его глаза были глазами человека, в одночасье постаревшего на полвека, усталыми и потускневшими от горя. Марше стало не по себе.

— Прости меня, — запинаясь, выговорил он. Марша подошла к нему, отлично понимая, что Винченцо, так же как и она сама, до сих пор не может опомниться и сейчас ему совсем не до Луки.

— Доказательства, которые он мне предоставил, казались неопровержимыми, — неверным голосом сказал он, запуская пальцы в свои густые угольно-черные волосы. — Твоя подпись, твой голос, записанный на пленку во время телефонного разговора, банковские документы… Должно быть, это доставило ему немало хлопот. Подделка подписи… пленка, вероятно, была смонтирована…

— Не сейчас. — Марше пришлось повысить голос, чтобы заглушить отчаянные рыдания Алессандры. — Оставь все это на потом. Сейчас это не так важно.

— Не так важно? — изумленно повторил Винченцо.

— Послушай, сделай то, что должен сделать… ради своей матери, — попросила Марша.

— Нас ждет Сэм, — смущенно пробормотал Винченцо.

— Я заберу его и привезу сюда… после того как успокою твою мать. Нельзя же оставлять ее в таком состоянии.

— Однако…

Она слегка подтолкнула его к двери.

— Узнай, что творится в полицейском участке.

Всем своим сердцем Марша была с ним. Никогда еще она не видела Винченцо в таком замешательстве. Он просто не знал, что делать. В его голове, как на заезженной пластинке, крутилась только одна мысль.

— Ты ни в чем не виновата! — с горечью сказал он. — И все это время я…

— Сейчас ты поедешь в полицейский участок и выяснишь там все о своем брате, — сказала Марша, выпроваживая Винченцо из холла.

Его выразительный рот скривился в горькой усмешке.

— Хорошо…

— Такой бесчувственный, такой жестокий… — продолжала причитать сквозь слезы Алессандра, теперь уже обращаясь к Марше. — А Лука другой. Лука такой добрый…

Абсолютно не понимая, как мать могла выбрать своим любимцем Луку, Марша принялась за дело — приказала принести кофе, отыскала для свекрови пачку бумажных носовых платков.

С натянутой улыбкой на лице она слушала невнятные жалобы синьоры Моничелли. Наконец до нее стало доходить, почему Винченцо так мало говорил о своей матери. Алессандра всегда отвергала старшего сына, отдавая всю свою любовь и привязанность младшему, и Винченцо не смог ей это простить. Когда Марша, кое-как успокоив ее и уложив в постель, покинула дом, она вздохнула с облегчением. За какой-нибудь час Алессандра Моничелли сумела ее допечь.


Когда она добралась до Твейт-Мэнор, Сэмми бросился к ней на шею и повис на ней.

— А где мой папа? — требовательно спросил он.

— Ты его скоро увидишь, — пообещала Марша. — Мы прямо сейчас едем обратно в Лондон.

— Просто замечательно, — заметила Айрис, с жадным интересом читавшая в вечерней газете подробности ареста Луки. — Надеюсь, они предъявят этому подонку обвинения по всем статьям. За то, что он тебе сделал, его убить мало. А как все это воспринял Винченцо?

— Он просто вне себя.

— Я думаю. — Вздохнув, Айрис скорчила кислую физиономию. — Но свой своему поневоле брат. Тебе, например, я поверила бы гораздо скорее, чем кому-либо другому. А Винченцо сейчас, наверное, чувствует себя так, будто на него ушат грязи выплеснули.

Когда Марша с Сэмми опять подъехали к городскому дому Винченцо, было уже совсем темно. Малыш засыпал на ходу, и она сразу уложила его в постель. Когда она снова спустилась вниз, Алессандра сердито разговаривала с кем-то по телефону. С искаженным от злобы лицом она бросила трубку и выкрикнула:

— Я уезжать отсюда сей же минута!

Марша нахмурилась.

— Но почему?

— Винченцо предатель! Он предал свой семья, свой брат! — театрально прокричала Алессандра и повернулась к ней спиной. Говорить с невесткой она явно не собиралась.

Был уже двенадцатый час, когда Марша наконец услышала звук открывающейся двери. Она сорвалась с места, устремляясь навстречу Винченцо. Он выглядел очень усталым.

— Твоя мать ушла! — с ходу сообщила ему Марша.

Он пожал плечами.

— Может быть, это к лучшему. Я не собираюсь лезть из кожи вон ради ее Луки. Против него выдвинуты очень серьезные обвинения. Весьма маловероятно, что ему удастся отвертеться от тюрьмы.

— Ты его видел?

— Нет. Однако, — Винченцо вздохнул, — он признался моему адвокату во всем, что сделал четыре года тому назад, и попросил его передать признание мне. — Марша не смогла скрыть своего удивления, и он горько рассмеялся. — Ты не можешь понять, почему в столь тяжелый для себя момент Лука подумал о нас? — спросил он. — Я скажу тебе почему. Новость о том, что мы поженились, заставила моего братца сильно струсить. Он решил, что я уже знаю о всех его проделках. Лука признался в этом жульничестве в надежде вернуть мое доверие и поддержку. — Последние три слова он произнес подчеркнуто ледяным тоном.

— Но почему он это сделал?

— Очевидно, ты слышала, как он разговаривал по телефону в моих апартаментах на следующее утро после того, как мы провели ночь вместе.

Марша ничего не понимала.

— Да… но…

— По всей видимости, когда ты неожиданно появилась, он вел сугубо конфиденциальный разговор с Хоуардом и испугался, что ты услышала слишком многое и расскажешь мне все по моем возвращении. Жребий был брошен. Лука просто не мог поступить иначе, чтобы спасти свою шкуру.

Марша потрясенно замерла. Все было так просто, что она никогда не смогла бы до этого додуматься. Когда она вышла из спальни, Лука действительно разговаривал по телефону, но из того, что он говорил, она не расслышала ни одного слова. Ее голова тогда была занята совсем другими мыслями. Теперь она вспомнила, как поражен был Лука, когда, повернувшись, заметил ее. Но она по своей наивности не догадалась, что скрывается за этим удивлением.

— В течение сорока восьми часов он нанял кого-то, кто подделал твою подпись и смонтировал пленку. Пленка с голосом Хоуарда у него уже была, а с твоим достать было нетрудно. Их просто соединили. Теперь, если бы мошенничество и раскрылось, Лука остался бы в стороне. А когда досье было готово, он лично привез его мне.

— Но я понятия не имела…

— К тому времени я начал уже беспокоиться. Лука позвонил мне и заявил, что ты ушла в отпуск, никому об этом не сказав ни слова. Так как дома у тебя телефона не было, я не мог немедленно связаться с тобой. Это встревожило меня, — неохотно признался Винченцо. — Я подумал, что ты могла обидеться на меня за то, что я не поговорил с тобой утром перед уходом.

— Но я все время была на своем рабочем месте… я не брала никакого отпуска!

— Теперь я это знаю. Но тогда-то ведь не знал…

— И поэтому не позвонил, — прошептала Марша. Она слишком хорошо помнила, чего стоило ей ожидание этого несостоявшегося звонка.

— Лука здорово рисковал. Если бы ты напрямую связалась со мной…

— Но я ни за что не сделала бы этого…

— А я был потрясен. Ведь я видел в тебе совершенство. Ты была умна, красива, чувственна. В тебе было все, что мне нравилось в женщинах. И я влюбился в тебя до безумия.

У нее в глазах снова защипало.

— Винченцо, я не…

— Чтобы доказать, что об меня нельзя вытирать ноги, как о старый половик, я выгнал тебя вон, — продолжал Винченцо с горькой усмешкой. — Мне хотелось поговорить с тобой, но я не позволил себе этого сделать. Я заставил себя подождать, а когда наконец попытался встретиться с тобой, ты уже исчезла!

— И это лишний раз доказывало тебе мою вину, — заключила за него Марша.

— Увидев тебя снова через четыре года, я опять повел себя непростительным образом. Я очень боялся, что ты опять меня одурачишь…

— Это я знаю, — перебила его Марша. — Но то, что делал ты, не идет даже ни в какое сравнение с тем, как поступил со мной твой подлый братец.

— Но я вел себя как сбежавший из психушки маньяк! Хотел, чтобы ты вернулась ко мне. И мне было все равно, каким способом я этого добьюсь, — признался он.

Воцарилось напряженное молчание.

Винченцо посмотрел на нее с каким-то затравленным выражением на лице.

— Простишь ли ты мне когда-нибудь то, что я сломал твою жизнь?

— Ее сломал Лука. Он во всем виноват.

— Как ты себя чувствовала, когда я внезапно, сразу после той ночи, уволил тебя? — неуверенно спросил он.

— Наверное, так же, как чувствовал себя ты, когда Лука привез тебе это досье. Я была потрясена.

— А когда узнала, что беременна? — продолжал допытываться Винченцо.

— Это показалось мне концом света.

— Я никогда раньше не спрашивал тебя об этом, — немного переждав, сказал Винченцо. — Но не считаешь ли ты, что пора тебе рассказать, как ты жила все это время?

Она рассказала ему все. Винченцо выглядел совершенно подавленным ощущением своей вины перед ней, так что она пожалела, что он вообще захотел услышать ее признание. Ему и так уже достаточно досталось сегодня.

Когда она закончила, он неловко прокашлялся.

— Этот шрам, — начал он. — Это последствие родов?

— Да.

— Расскажи мне об этом.

— Зачем?

— Я должен был быть там. Ты ведь могла умереть, — с трудом выговорил он.

— Ерунда. Обычная операция, — утешила его она. — Мне даже не сделали общего наркоза.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я была в сознании, когда он родился. Они просто закрыли мне лицо простыней…

Винченцо смотрел на нее с нескрываемым ужасом.

— В сознании? повторил он. — Боже мой… это же средневековье какое-то…

И прямо на ее глазах Винченцо замертво рухнул на персидский ковер: он потерял сознание.

Не зная, плакать ей или смеяться. Марша развязала его галстук, расстегнула пиджак и подумала, что вряд ли от него было бы много пользы в момент появления Сэмми на свет. К нему постепенно возвращалось сознание. Он хлопал глазами с самым нелепейшим видом.

— Мне тогда было ничуть не больно, — уверила его Марша.

— Сделать с тобой такое, когда ты была в полном сознании, — пробормотал он, болезненно вздрагивая.

— Мне кажется, что ты смертельно устал. Тебе надо в постель.

Он сел.

— Я прекрасно себя чувствую.

— Глядя на тебя, этого не скажешь. — Чувствуя себя на высоте положения, Марша решила взять все в свои руки.

— Говорю тебе, я чувствую себя прекрасно, и нам еще надо о многом поговорить, — спорил он, пока она толкала его наверх по лестнице.

— Поговорим завтра.

— Я не могу ждать так долго. Где ты уложила Сэмми?

Они на цыпочках вошли в темную спальню и взглянули на спящего сына.

— Он скучал по мне?

— Еще как! — прошептала Марша.

— Я привязался к нему всем сердцем, — отрывисто произнес Винченцо.

— Но лучше не будить его. Иначе он проснется и раскапризничается.

С преувеличенной осторожностью он закрыл дверь и в нерешительности остановился, как будто потерявшись в собственном доме.

— Я превратил наш брак черт знает во что…

— Да, ты очень старался, — не стала спорить Марша. — Но хуже всего было с Фредди.

— С каким еще Фредди?

— Я специально заставила тебя купить этого попугая, чтобы посмотреть, как далеко ты сможешь зайти в своем стремлении выглядеть заботливым!

Он понимающе улыбнулся.

— Ты хочешь сказать…

— Другой твоей ошибкой была история с этой малолетней потаскушкой Рафаэлой…

Винченцо поморщился.

— Я тогда был в отчаянии…

— Но я не знала об этом, пока ты не открыл эту газету и не увидел сообщение об аресте Хоуарда. Вот тогда, как мне кажется, ты действительно вышел из себя. — Марша улыбнулась своей очаровательной улыбкой. — Ну что, зайдешь или нет? — спросила сна дразнящим тоном, когда он остановился в дверях ее спальни.

Винченцо вошел и настороженно ждал, что она скажет дальше.

— Вчера ты вел себя как человек, одержимый только одной мыслью, — ласково продолжила она. — Я так и видела, как мы льем кипящую смолу на осаждающие твой замок полицейских!

— Может быть, я немного и переборщил, но моя тревога была вполне естественной, — возразил он.

— Тревога? — переспросила Марша, с трудом удерживаясь от того, чтобы не расхохотаться. — Да ведь к тому времени, как мы прилетели в Лондон, ты был уже готов лжесвидетельствовать ради меня!

— Видит Бог… я не хотел, чтобы ты села в тюрьму!

— Ты задумал пожертвовать ради меня своей свободой, своим честным именем, — закончила Марша. В горле у нее комом застряли слезы, мимолетное веселье куда-то исчезло. — Винченцо, это было так мило с твоей стороны…

— Мило? — Услышав этот совсем, по его мнению, неподходящий эпитет, он потемнел лицом, в блестящих глазах загорелся злой огонек.

— Я была тронута до глубины души. И поняла…

— Что только влюбленный человек может строить из себя такого идиота! — закончил за нее Винченцо. — Ну и почему бы тебе не посмеяться?

— Я вовсе не смеюсь, — прошептала Марша.

— Я всегда любил тебя, — произнес он почти с вызовом. — И все мысли о том, что ты бесчестна и жадна, совершенно не помогали. Я захотел получить хотя бы то, что было возможно…

От подступающих слез у нее защипало в носу. Она вспомнила, как он заявил ей то же самое в первую брачную ночь, но только сейчас поняла истинное значение этих слов.

— Но я чувствовал себя так неуверенно… поэтому и вел себя развязно.

— И мучился от ревности.

Чуть помедлив, Винченцо ответил ей кивком.

— Ты зря мучился, — тихо сказала Марша. — Я никогда не переставала любить тебя. Я уже тогда сказала, что люблю тебя, а ты плюнул мне в лицо!

— Я думал, что ты лжешь, — признался он.

— Ты хочешь, чтобы я написала это своей кровью?

— Я думал, что получаю тебя только потому, что богат.

— Нет… ты получил меня потому, что я тебя люблю.

Неожиданно он обнял ее так крепко, что у нее чуть не затрещали кости.

— Я тоже люблю тебя, — сказал он с яростной решимостью и явным облегчением в голосе. — И не вынесу, если снова потеряю тебя.

— Я никуда не уйду. — Взяв в свои ладони его голову, Марша посмотрела на его такое близкое и родное теперь лицо, и по всему ее телу пробежала волна неимоверного счастья.

— Но ты выбрала спальню отдельно от моей…

— Зато рядом со спальней Сэмми на тот случай, если он вдруг проснется ночью… ведь он здесь в первый раз. Мне придется оставить на ночь свет в коридоре.

— А что он делает, когда просыпается?

— Залезает ко мне в постель. Так что придется и тебе к этому привыкать. — Ее голос растроганно дрогнул. — Тебе придется привыкать ко многому. Сэм обычно просыпается на рассвете. Забравшись ко мне в постель, он без умолку болтает. А если ему покажется, что ты его не слушаешь, он взгромоздится на тебя и начнет охаживать своими кулачками!

— Нам будет нужна няня, — решил Винченцо.

— Да, но, кажется, ты сменил тему… Он снова взглянул на нее жадными глазами, и от этого взгляда у нее перехватило дыхание. Потом он поцеловал ее с такой разрывающей душу нежностью, что у Марши сразу подкосились ноги. Так они стояли несколько минут, не говоря ни слова.

— Я люблю тебя… я люблю тебя, — прошептал он и поцеловал ее снова.

Марша зашевелилась в его объятиях и улыбнулась.

— Я думаю, что Фредди нужна подружка…

— Что?

— Мы назовем ее Джуди и поселим в той же клетке… — предложила Марша.

— Они смогут вывести птенцов… — Тут Винченцо неожиданно подскочил и в ужасе взглянул на нее.

— Что такое?

— Сегодня я не принял никаких мер предосторожности.

— Ну и что? — невозмутимо спросила Марша.

— А если ты?..

— Тогда мы подарим Сэмми сестренку — мягко усмехнулась она. — Ты ничего не имеешь против, чтобы у нас была еще и дочка?

— Конечно! — И он опять обнял ее.

И когда пришел срок, она действительно родила здоровую, крепкую девочку. На этот раз все обошлось как нельзя лучше. И Винченцо выглядел счастливым отцом, когда приехал за Маршей и своей малюткой дочерью, чтобы забрать их из больницы.

А как же Фредди? К тому времени у них с Джуди уже появился выводок крошечных попугайчиков…


предыдущая глава | Итальянский темперамент |