home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Черная Луна

Мир радовался солнечному утру, предвещавшему еще один жаркий летний день, а на душе у прапорщика Бондаря было слякотно и мрачно. Он с оттяжкой сплюнул вязкую перегарную слюну, зло осмотрелся по сторонам. Лес парил, в косых лучах между елями клубилась пелена, влажно блестели заросли крапивы. Солнце уже основательно припекало спину, что не могло радовать. Бондарь в сомнении почавкал сапогами в раскисшей от ночного дождя колее. Назад идти не лежала душа, а вперед не было сил. Просека вела прямо к узкоколейке, а та выводила к ветке на Бологое. Час ходу, не меньше, а потом еще минут сорок по шпалам до поселка. Назад, в часть, столько же.

Он глубже надвинул фуражку и опять сплюнул. Пошарил в кармане засаленного бушлата, вытащил полураскрошившуюся сигарету. Полез в нагрудный карман за зажигалкой. Ничего не нашел. Стал лихорадочно обыскивать все карманы, а их в новом бушлате понашлепали столько, что полсклада за раз вынести можно. И не нашел.

— Твою душу-мать! — почти пропел он. — Елы-палы, бля, это же надо так…

Он жалобно шмыгнул носом, на красных от недосыпа и с перепоя глазках выступили слезы.

Бондарь выбрался из глубокой танковой колеи, выбрал место посуше и грузно плюхнулся задом в траву. Ситуация была, хоть вешайся, до ближайшей бутылки, хоть вперед, хоть назад, минимум полтора часа, а без курева не дотянуть. Требовалось принять решение, но голова соображала с трудом, мысли вязли, как танковый тягач в болоте.

В ельнике отчаянно заверещала птаха. Хрустнул влажный валежник. Бондарь улыбнулся, обнажив прокуренные зубы. Удача сама шла в руки.

Часть не зря стояла в глухомани. Еще со времен войны сюда начали свозить боеприпасы. Штабеля со снарядами, заложенные в то время, уже почти вросли в землю. Трогать их боялись, а охранять требовалось. Этим маетным делом и занималась часть. В шестидесятые бывший первый парень на деревне Бондарь поддался на уговоры командира и остался служить в родной советской армии. Порядка тогда было побольше, план перевыполняли, и часть принимала на хранение все новые тонны взрывоопасных болванок. Отрыли бетонные укрытия, куда и скирдовали до лучших времен снаряды, бомбы и мины. Чем больше их привозили, тем меньше Бондарю верилось, что придется хоть раз повоевать по-настоящему. «Какая там, на фиг, ядерная война, если рванут хотя бы такие склады, то и без атомной бомбы — писец всему миру», — здраво рассудил он.

Правда, начался Афган, и со складов кое-что вывезли. Но не так уж много, чтобы ополовинить. А когда Ельцин сплясал отходную в Берлине, то начались странности. Бондарь даже в этой комариной глуши недалеким умишком понял, что служивый народ ударился во все тяжкие. По документам что-то приходило, оприходовалось по порядку, но новых складов не откапывали, а старые не тревожили. Потом даже вывозить начали. Бондарь всегда относился к армейскому имуществу, как к колхозному добру: надо в хозяйстве — бери. Одно дело приспособить мачту антенны в качестве поливальной установки на огороде, километр портяночной ткани продать или отработавшие свое пулеметные стволы охотникам загнать, патроны и взрывпакеты — это вообще ерунда, но списать десяток танковых пушек или вагон противопехотных мин — в такое он поверить не мог. Однако жизнь заставила. По долгу службы пришлось выписывать накладные, подделывать ведомости и химичить, как не умеют даже на складе ПФС[6]. Им-то вообще малина, недостает тушенки или гречки, думать не надо — пиши, сожрали бойцы, вот и все. А снаряды и мины? Рванут где-нибудь, по номерам на осколках установят, где они лежать должны, всех за губу особый отдел подвесит. Самое обидное, что его, Бондаря, по малости звания никто отмазывать не станет. Не делились, а виноватым сделают.

Бондарь в политграмоте за годы службы поднаторел и уяснил: если бы не Чечня, на которую сактировали все недовезенное и недополученное, рванули бы его склады, как в Приморье, даром что Питер с Москвой почти под боком.

Валежник продолжал хрустеть все ближе и ближе. Насупившийся было от грустных мыслей. Бондарь вновь просветлел лицом, как любой командир при приближении рядового. Младший по званию в армии — это благодать Господня, тут тебе и развлечение, и снятие стресса, и решение всех проблем. В том, что идет боец, Бондарь не сомневался, кому тут еще быть. Порядка в части не было никакого, офицерский корпус дружно спился от тоски и безнадеги, а бойцы по тем же причинам мордовали друг друга и дезертировали. Искать, как в добрые времена, их никто не собирался, оставшихся вполне хватало. Прошлым летом четверо слиняли, жили под Бологим в захваченной даче, а к осени приперлись за документами на дембель. И ничего, дали.

Бондарь сорвал травинку, азартно захватил ее крепкими лошадиными зубами. Хрустело совсем близко. Само собой, отличника боевой и политической подготовки увидеть он не рассчитывал, давно таких не встречал. Брел или очередной «самоходчик», или часовой затосковавший на своем участке и пробирающийся в гости к соседу.

В караул набирали всех, а по постам расставляли молодняк. Случалось, не меняли пару дней. Дед-составу, кайфовавшему в караулке, было не до них. На такой случай молодые хранили в укромном месте НЗ: сухари, картошку, сигареты, спички. Забитые и забытые салаги наслаждались свободой. Пекли картошку в углях, чай кипятили в кружке, спали вдосталь, положив под себя автомат.

Именно на курево и рассчитывал сейчас Бондарь, не окажется у бойца в кармане, пошлет галопом за НЗ.

Вздрогнула крайняя елка, сбив с себя бисеринки воды. Бондарь сплюнул зеленую горечь, встал, крякнул в кулак.

— Красноармеец, бля! — рявкнул пропитым командирским голосом. И осекся, увидев вышедшего из-за елки.

Их разделяла только умятая гусеницами дорога. Бондарь ошарашено таращил глаза, в горле застрял ком.

Человек к их части не имел никакого отношения. Широкоплечий, поджарый, в темном камуфляже и заляпанным темными разводами лицом, на голове зеленый платок, как у тех отморозков в Чечне. И взгляд тот же, волчий. Спецназ — его ни с кем не спутать. Человек чуть подал грудь вперед, уравновешивая тяжесть зеленого цилиндра, притороченного к спине. От неожиданности чуть присел на ногах, да так и застыл, как встревоженный зверь.

Ветки раздвинулись, на опушку вышел еще один, точная копия первого, только пониже ростом. И тоже с грузом.

Бондарь глупо усмехнулся. Ветки ельника дрогнули, словно вспорхнула птица. Что-то сверкнуло в воздухе, жужжа, перелетело через дорогу и воткнулось в грудь прапора. Удар вышел таким сильным, что его отбросило в траву.

Бондарь ощерился от боли, хотел закричать, но, опустив глаза, увидел черную рукоять, торчащую из груди, и протяжно, со всхлипом выдохнул. Под сердцем сделалось горячо и тяжко. Он боялся пошевелиться, лишь ртом ловил воздух.

Чавкнула земля, потом зашелестела приминаемая ногами трава. Пока шаги приближались, Бондарь вдруг отчетливо понял, что было у гадов за спиной.

В то утро груз привезли такие же отморозки. Глаза пустые, руки хваткие, с набитыми костяшками на кулаках. Вагон подогнали из Бологого, караул у них был свой, сами же сопроводили груз к тринадцатому складу. Майор Еремин матерился сквозь зубы, кляня приехавших и их груз, но старший среди прибывших только посмотрел, и Еремин сразу заткнулся. Двенадцать ящиков заложили в глубокий склад на самый нижний ярус.

Бондарь даже вспомнил название этих цилиндров, похожих на обычные армейские термоса, — изделие «Капкан». По пьянке Еремин обмолвился, что одним таким «термосом» можно запросто поднять на воздух все Бологое, а привезли не в спецвагоне, а просто так, как железо обычное, и вообще на хрена это сюда приволокли, и так рваться есть чему. Лепетал он спьяну всегда много чего, всего не упомнишь. А вот сейчас вспомнилось.

И еще Бондарь вспомнил, что уже с месяц на тринадцатом складе из-за замыкания отключили сигнализацию. Пробило провод, а где, никто искать не стал.

Он застонал от боли и бессилия, но тут на глаза упала тень. А потом обрушилась темнота…


* * * | Черная Луна | Лилит