на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить



Дикая Охота

Наступило то странное время, что зовется в астрономии «гражданские сумерки». Солнце уже закатилось за горизонт, погасла вечерняя заря, но небо все еще оставалось светлым, медленно густело синим цветом на востоке, а на западе проступали розовые тона. На фоне неба деревья, мелькающие вдоль дороги, казались легкими мазками черной туши.

На трассе машины набрали интервал, позволяющий водителям расслабиться и не исходить потом от угрозы въехать в задний бампер идущей впереди машины. Езда за городом вновь превратилась из добровольной каторги в удовольствие.

Вика опустила стекло, довольно щурилась, подставляя лицо свежему ветру. Максимов настоял, чтобы после раута в ЦДХ переоделась так, чтобы не жалко было проваляться в сыром лесу сутки. И обувь должна быть соответствующей. Оказалось, по ее разумению, костюм лесного жителя состоял из узких джинсов, темной майки, открывавшей пупок, и натовской камуфлированной куртки. Комплект дополняли белые кроссовки. На краткую лекцию по тактике действия в условиях лесисто-болотистой местности Вика возразила по-женски убойно: «А у меня больше ничего подходящего нет». Времени экипировать ее соответствующим образом уже не оставалось, пришлось махнуть рукой и довериться судьбе.

Тишина в машине под мерное урчание двигателя начала давить на нервы. По обоюдному согласию приемник не включали, а разговор никак не клеился. Каждый то и дело замолкал, думая о своем.

— В годы моей допризывной юности, Вика, существовало некое явление, именуемое КСП. — Максимов решил первым нарушить затянувшуюся паузу. — Не слыхала?

— Краем уха, — неуверенно ответила Вика.

— Немудрено, ведь это было до эпохи «Ласкового мая». — Максимов оставил на руле одну руку, свободной прикурил сигарету. — Расшифровывается эта аббревиатура «Клуб самодеятельной песни». По сути, суррогатная смесь туризма с рифмоплетством, но, как у нас водится, в этом усматривали нечто большее и нарекли высоким званием «движение». Хотя все движение выражалось в том, что бородатые научные сотрудники и безусые школьники на электричках выдвигались в ближайшие леса, где рассаживались на бревнышки, запаливали костерок и под три аккорда выли песни собственного изготовления. Был ли в этом тайный протест против существующих порядков и поиск отдушины в бездуховной атмосфере, откровенно говоря, не знаю. Но вместе с матерыми каэспэшниками, конспиративно тихо матерясь, кормили комаров ценители фольклора в штатском, дабы между строчек про лесное солнышко и ольховую сережку, не дай Боже, не проскользнула гидра идеологической диверсии. И никого из бородатых бардов и гладко выбритых конторских такое положение дел не удивляло. И знаешь почему?

— Ну?

— Потому что гипертрофированное самомнение отдельного человека всегда уравновешивается пристальным вниманием к его скромной персоне со стороны компетентных органов. В этом залог стабильности в обществе. Ведь у нас поэт всегда больше, чем поэт, художник, соответственно, не меньше, и даже запойный слесарь имеет собственный взгляд на мироустройство. В результате каждый занимается не своим делом по основному месту работы. Иногда доходит до абсурда. Создал человек водородную бомбу, а потом вдруг начал бороться за права человека. Логику улавливаешь? Академиком был, а не дошло, что если бабахнет его бомба, то права уже никому не потребуются.

— К чему это ты? — удивилась Вика.

— Не знаю. Неконтролируемый поток образов. На нервной почве. — Максимов покосился на обходивший их на большой скорости большегрузный трейлер. От порыва ветра, взбитого тяжелым, как танк, грузовиком, легковушку закачало, но Максимов уверенной рукой быстро выровнял машину. — Вы каждый год так далеко забираетесь?

Вика на секунду задумалась, потом кивнула.

— Да. Обычно минимум час езды от Москвы.

— Понятно, почему меня так прет. Ассоциативное мышление проклюнулось.

— КСП, КГБ — выезд в лес под негласным контролем. Угадала?

— Молодец. Район ближних дач давно проехали. На трассе каждую машину видно, проконтролировать труда не составляет. Между прочим, я засек две контрольные точки. — Он кивнул на припаркованую на обочине машину. — Это третья. На отвилке с трассы будет еще одна. На ней отсекут чужаков. И каждый раз у вас так?

— Честно говоря, ни разу не задумывалась.

Максимов хотел прокомментировать, но удержался. «Зачем? У меня особые навыки и рефлексы. Для нее это поездка за город, а у меня такое ощущение, что совершаю марш в составе батальонной колонны. Вон как прилип. — Он посмотрел в зеркальце заднего вида. В трехстах метрах сзади уже минут двадцать маячил красный автомобиль. Впереди шел еще один, серебристого цвета. — Уверен, на контрольных точках нас по номерам ведут, наверняка же знают, у кого какая машина. Ведьмы ведьмами, а служба безопасности на уровне».

Он стал сбавлять скорость, серебристая машина впереди мигнула красным огоньком и свернула в лес. У отвилки на траве сидели трое, изображая сценку из известной картины. Можно было поздравить себя с верной догадкой, но особой радости Максимов не ощутил. Проезжая мимо на малой скорости, успел рассмотреть троицу: ничего особенного, крепко сбитые парни с короткими стрижками, особого интеллекта на лицах не обнаруживалось. Данный подвид, вне зависимости от ведомственной принадлежности, по народной классификации относился к «боевикам».

— Хомо сапиенс, хомо беллиус, — пробормотал Максимов, крепко вцепившись в руль, машина запрыгала по ухабам.

— Человек воюющий? — Вика очнулась от своих мыслей и повернулась к Максимову.

— Ага. Последняя точка эволюции. Дальше абзац — и опять обезьяны.

Грунтовка, зажатая с двух сторон плотным рядом елей, через три километра вывела к круглой поляне. В стаде разномастных машин Максимов сразу же вычислил серебристую, что маячила впереди. Пассажиры уже успели выйти и теперь разминали ноги и спины. Две женщины и двое мужчин.

На глаз прикинул количество собравшихся на поляне. Получилось примерно полета человек, с поправкой на то, что никто не стоял на месте, люди парами и поодиночке сновали между машинами, сбивались в группки вокруг длинных столов. На краю поляны поднимался дымок над мангалами. Вокруг них с профессиональной сноровкой суетились несколько человек в белых куртках.

— Пикник на природе, действие первое, акт первый — разминка сухим вином. — Максимов покосился на хихикнувшую Вику. Она, наверное, не знала, что чем больше хохмят «хомо беллиус», тем серьезней опасность. Защитная реакция психики, страховка от профессионального невроза. — А водочку здесь подают?

— Только гостям.

Максимов припарковал машину рядом с серебристой, как оказалось, «вольво» неизвестного года выпуска. Сразу же потянулся к бардачку, развернул на коленях армейскую карту-полуторку. Карту неизвестно как, но меньше чем за полчаса, добыл Сильвестр, едва стало известно точное место проведения шабаша. В правом углу стоял строгий гриф «секретно», на что Максимов не обратил внимания, карта печаталась в те времена, когда в секретности был хоть какой-то смысл. Кто же в картографическом управлении Генштаба тогда знал, что через десяток лет она понадобится для установления района проведения шабаша московскими сатанистами?

Максимов быстро сориентировался и нашел нужный участок. Оказалось, за лесом лежат пустоши, обозначенные как высохшие болота. Что понимают штабные под «высохшим», он прекрасно знал. От бездонной топи до лужи по колено, но никак не утрамбованную землю. Несколько секунд, не отрываясь, смотрел на карту, профессионально цепкая память намертво впитала все необходимые ориентиры. Свернул лист, протянул Вике.

— Нажми на дно бардачка, откроется тайничок, сунь в него карту и захлопни крышку.

Проследил, чтобы выполнила, как просил. Сам в это время проверил содержимое карманов куртки и армейских штанов. Все необходимое для суточного пребывания в лесу оказалось на месте, включая стилет в ножнах и пистолет в кобуре.

Вика с сомнением посмотрела на Максимова.

— Знаешь, если нас возьмут во внутренний круг, то все придется снять.

— Попросят, снимем. — «Могут кончиться патроны, могут выбить нож, но пока жив, остаются тело и умение превращать в оружие все, что подвернется под руку».

Он выбрался из машины, до хруста потянулся, потопал затекшими ногами. По мышцам прошла упругая волна, тело было готово к бою. Обвел взглядом поляну, оценивая обстановку.

Вокруг царила суета, словно большой моторизированный цыганский табор готовился к ночевке. Наиболее практичные уже успели натянуть палатки, большинство расположилось прямо на траве, постелив одеяла. По оценке Максимова, уже собралось до сотни человек, а машины все еще прибывали. Скоро совсем стемнеет, и начнется праздник. По сценарию, как объяснила Вика, на поляне останутся лишь непосвященные и профессиональные тусовщики, которым все равно где и в каком обществе «светиться». Для них разведут большой костер и устроят развлекательную программу, отдаленно имеющую отношение к истинным обрядам. Для профанов вполне хватит.

Избранных и приглашенных уведут через лес в болотистую пустошь. Там и совершат истинный обряд возрождения Великой Крысы. Приглашенные образуют внешний круг и будут наблюдать церемонию со стороны, а избранные примут в ней непосредственное участие, собравшись вокруг ритуального костра.

Вика подошла и встала рядом, подергала за рукав.

— Может, шашлыка пока поедим, а?

Ветер доносил острый дымок, пахнущий уксусом и жареным мясом.

— Нет.

— Ну давай, очень хочется. — Она попросила с детской жалобностью в голосе. — Все за счет фирмы. — Это уже было добавлено тоном взрослой реалистки.

— Нет, — отрезал Максимов.

— Почему?

— Желудок должен быть пустым. — Максимов решил не пояснять, зачем.

— Ладно, тогда просто прогуляемся. Нас должны увидеть.

Она взяла его под руку и повела к рядам столиков, вокруг которых и кипела основная жизнь.

«Светский раут на лужайке», — определил для себя Максимов. Сразу же бросилось в глаза, что гости ведут себя по-разному: одни со снобизмом аристократов, почтивших своим присутствием благотворительный ужин, другие заискивающе стреляли глазами по сторонам, что выдавало в них приглашенных, но не избранных, и третью категорию составляли просто никчемные личности, играющие роль массовки на всех светских мероприятиях. Несмотря на то, что в одежде доминировали джинсы и легкие куртки, разница в иерархии гостей была настолько очевидна, что Максимов невольно вспомнил фильм о стае обезьян. В нем утверждалось, что на добывание пищи стая тратит лишь двадцать процентов времени, остальное уходит на выяснение отношений в духе «а кто ты такой по жизни». Вожак, едва продрав глаза, начинал носиться по поляне, переворачивая тяжелые камни и сгибая толстые ветки, демонстрируя всем, что он самый крутой. Но однажды не рассчитал сил, вцепился в огромный валун и не смог оторвать его от земли. Стая взвыла от ярости, бывший вожак моментально был подвергнут обструкции и лишен всех привилегий. Весь день он страдал на дальней ветке, поглядывая, как сородичи-самцы устроили конкурс на замещение вакантной должности самого крутого в стае. Весь фильм служил невольным доказательством того, что мы если и не произошли от обезьян, то, во всяком случае, не далеко от них ушли.

Максимов заметил с десяток пар, уже знакомых по галерее, и самое интересное — несколько безликих наблюдателей, так же, как он, вскользь осматривающих гостей.

Неожиданно налетел прорыв сырого ветра, сбив со столов пластиковую посуду, взвизгнули женщины, громче стали голоса подвыпивших мужчин.

Максимов поднял голову. С запада неестественно быстро и беззвучно надвигалась черная полоса, уже погасила звезды на половине небесного свода. В отличие от всеобщего возбуждения, охватившего присутствующих, Максимов почувствовал нарастающую тревогу. Он привык доверять предчувствию, сотни раз имел шанс убедиться, смертельная опасность посылает впереди себя тревожные волны, как надвигающаяся гроза гонит перед собой первый порыв ветра, за которым следует гнетущая тишина.

Именно такая, вязкая давящая тишина накрыла поляну. От земли пахнуло болотной сыростью, хотя воздух все еще сохранил удушливый дневной зной. Заметно потемнело.

Максимов оглянулся. Вика, все время державшаяся рядом, куда-то пропала. Вежливо и не очень расталкивая гомонящую публику, пошел вдоль столов. Вику нашел у самого крайнего, она стояла в группе молодых женщин, окруживших седовласого старика, одетого с ног до головы в черное. В руках у всех были белые пластиковые стаканчики. Максимов мысленно отругал Вику непечатными словами, заметив, что она несколько раз пригубила из своего стаканчика.

— О, а я вас ищу! — неожиданно раздалось справа. Максимов повернулся и встретился взглядом с девушкой, сначала показалось, что это розыгрыш, она была точной копией Вики: тонкие черты лица, хорошо очерченные линии крупных губ, зачесанные назад короткие черные волосы. Присмотревшись внимательнее, нашел отличие, мелкие детали были не в счет, на лице незнакомки явственно проступала жестокая, не женская воля. Максимов остро почувствовал жаркую волну, исходящую от тела незнакомки, словно жег ее изнутри какой-то злой огонь, проступая на щеках едва различимым в сумерках румянцем.

«Ух и стерва!» — задохнулся от восхищения Максимов.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Мое имя вы еще услышите. Терпение, милый рыцарь, все только начинается. — Она вложила в ладонь Максимова металлические кругляшки. — Вы и ваша подруга приглашены в круг. Через пять минут пройдите туда. — Она кивнула на край поляны, где начиналась тропа, уводящая в лес. — Вас проводят.

Она отступила назад и сразу же затерялась в толпе. Максимов безуспешно попытался проследить, куда она пошла, но незнакомка просто исчезла. «Редкий талант, — отметил Максимов. — Обычно люди выпячивают себя, намеренно выделяются, а эта… Да еще с такой внешностью!»

Кто-то дернул его за рукав куртки.

— Макс, ты меня не потерял?

То ли от выпитого, то ли от возбуждения, глаза Вики расширились и горели лихорадочным огнем. Максимов взял из ее руки стаканчик, хрустко раздавил в кулаке.

— Я же приказал ничего не пить и не есть! — прошептал он, сохраняя на губах вежливую улыбку.

— Макс, я только полглоточка! — обиженно протянула Вика. — Все равно же пить придется. Нам дадут вино из ритуальной чаши.

— Вот его даже глотнуть не вздумай.

— А как же тогда?

— Набери полный рот слюны и проглоти ее, когда обмокнешь губы в вино. В темноте не заметят. Еще неизвестно, что они в вино подмешают. — Он разжал кулак, показал два бронзовых кругляшка. — Это и есть пропуск?

— Ух ты! — Вика взяла один, поднесла к свету. На шершавой поверхности матово светился полированный кружок. — Это дает право на вход в круг избранных. Откуда он у тебя? Я как дура строила глазки старому козлу, чтобы взять для тебя пропуск в круг приглашенных…

— Кто он?

— Магистр, вместе с Великой Крысой будет руководить шабашем.

— А разве не он решает, кто войдет в малый круг?

— Нет. Он у нас вообще ничего не решает. Всем заправляет Черный человек. Я лишь раз получала такой пропуск.

— Из рук Черного?

— Конечно.

Максимов на секунду задумался. То, что поначалу напоминало плохо организованный пионерский слет, все больше и больше приобретало черты, которые не могли не растревожить чутье профессионала.

— Пошли.

Он взял Вику за руку, как на буксире, повел сквозь плотную массу гостей. Едва выбрались из толпы и отошли к опушке, Максимов развернул ее к себе лицом, положил руки на плечи. Вика была ниже ростом, пришлось наклониться, чтобы прошептать в самое ухо:

— Слушай меня, милая. Соберись и выкинь из головы все, чему тебя учили в семье и школе. Запомни, кругом враги. Здесь нет хороших знакомых и симпатичных незнакомцев. Только враги! И выберемся мы отсюда живыми, только если не позволим себя убить. Я ясно выразился?

— Макс, неужели все так… — Она прикусила губу.

— Да, девочка. Все становится настолько серьезно, что не все смогут выжить. Держись рядом, не дай себя опоить и вовлечь в оргию. Остальное беру на себя.

Плечи под его ладонями мелко задрожали. «Будем считать, что от ветра», — подумал Максимов. Погладил Вику по горячей щеке.

— Все будет хорошо, правда? — с затаенной надеждой прошептала она.

— Непременно. — Максимов постарался вложить в голос всю уверенность, на какую сейчас был способен.

Вика неожиданно привстала на цыпочки, обхватила его за шею. Поцелуй получился долгим, она не отрывалась от его губ, пока не перехватило дыхание.

Дорога через лес заняла всего несколько минут, но истрепала все нервы. Максимов незаметно достал пистолет, снял с предохранителя. Чернели стволы деревьев, торчащие из густого подлеска, в высоте ветер трепал кроны. Проводник шагал первым, подсвечивая себе под ноги фонариком. Корни деревьев в его дрожащем свете казались уснувшими на тропе змеями. Вика несколько раз вскрикнула, неловко поставив на них ногу. Максимов шел замыкающим, и никто не мог видеть, что он по привычке быстро оглядывается на каждый третий шаг. Темнота вокруг казалась наполненной жизнью. Он знал, что это так и есть, лес жил своей собственной жизнью, вряд ли серьезно нарушенной вторжением группы людей. Из едва различимых, как дыхание спящего, лесных звуков он пытался вычленить те, что издает затаившийся или крадущийся человек.

Проводник, молодой бритоголовый человек в серой рясе, подпоясанной черным шнурком, остановился на опушке. Сразу же за низким ельником распахнулась пустошь. Отчетливо пахнуло тиной и болотной водой.

— И куда дальше? — обратился Максимов к проводнику. Было ясно, что самостоятельно отыскать тропинку через болото, когда вокруг ни зги не видно, практически невозможно. Шабаш для избранных еще не начался, в непроглядной темноте впереди не горел ни один огонек.

Вместо ответа проводник указал лучом фонаря на куст, темневший в десятке шагов от них. Сразу же возле него возникала фигура. Еще один, наряженный серую рясу.

Максимов взял Вику за руку и пошел первым, приминая густую влажную траву. Ориентировался на мерцавшую в свете фонаря лысую голову нового проводника.

Подошел почти вплотную, лишь тогда проводник включил свой фонарь.

— С чем вы пришли? — спросил он дрожащим от волнения голосом.

Максимов протянул на ладони два кругляшка. С неизвестно откуда взявшимся раздражением посмотрел в напряженное лицо проводника, из-за лысой головы и насупленного выражения он напомнил ему солдата-первогодка, но из тех всегда есть надежда сделать человека, а со стоящим напротив уже все ясно.

— Зачем вы здесь? — последовал вопрос.

— Чтобы засвидетельствовать смерть и возрождение Великой, — ответила Вика.

Максимов покосился на нее, но промолчал.

— Вы знаете, куда идти?

— Да, против хода солнца, навстречу луне.

— Вы знаете, как идти?

— Да. Танцуя с собственной тенью.

— Будьте благословенны, — закончил странную церемонию проводник. Посветил в сторону, луч выхватил какие-то мешки, лежащие на подстилке. — Снимите одежды и возьмите то, что принадлежит вам.

Максимов недоуменно посмотрел на Вику, та кивнула и первой пошла в указанном лучом направлении.

— Что этот Хари Кришна от нас хочет? — спросил он шепотом.

— Чтобы мы переоделись.

Вика без стеснения сбросила одежду.

— Ты так и пойдешь через болото? — проворчал Максимов, с трудом отводя глаза.

— Конечно, нет. — Вика взяла с подстилки свернутую в рулон холщовую тряпку. Встряхнула. Оказалось, эта такая же ряса, как у проводников, только черная. Натянула через голову, подвязала шнуром. — Что смотришь, переодевайся. Вещи сложи в мешок, никто их не возьмет, не бойся.

Максимов чертыхнулся, быстро сбросил с себя одежду, натянул балахон. Разрез для головы клином доходил до середины груди, нижний край балахона едва прикрывал колени.

— Сборище идиотов, — против воли вырвалось у Максимова после неудачных попыток придать одеянию более-менее приличный вид.

— Не волнуйся, там все равно снять придется, — успокоила Вика.

— Это еще почему?

— Все обряды совершаются в обнаженном виде.

Свой комментарий Максимов не рискнул произносить вслух. С трудом, но можно было пронести пистолет, но плясать голым с кобурой через плечо — такого на шабашах наверняка еще не видели. Решил оставить стилет. Словно прочитав его мысли, Вика прошептала:

— Запрещено приносить любой металл. Они обязательно проверят.

Максимов оставил подсказку без внимания, стилет был из специальной керамики, металлоискателем его не обнаружить, но времени на объяснения не было. Завернул пистолет в куртку, сунул на дно полиэтиленового мешка, сверху сложил остальную одежду. Стилет после недолгих мучений удалось пристроить под балахоном. Из нагрудного кармана куртки достал металлический цилиндрик, сунул за щеку.

Проводник терпеливо ждал их, переминаясь с ноги на ногу. Отгонял комаров веточкой.

— Вы готовы? — спросил он.

— Готовы, — ответил Максимов за двоих.

— Отдайте ваш металл. — Проводник протянул руку.

Максимов бросил в его ладонь два кругляшка. Проводник сунул их куда-то под рясу, наклонился и поднял с земли ручной металлоискатель.

«Вот тебе раз! — подумал Максимов, когда черная полоска детектора заскользила над складками его одеяния. — Магия магией, а век техники берет свое. А этого лысого обязательно должны страховать. Наверняка где-то в кустиках пара людишек сидят».

— Следуйте за мной, — тоном дворецкого произнес проводник, закончив проверку.

— А номерки в вашем гардеробе не выдают? — вежливо поинтересовался Максимов.

Вопрос оказался настолько неожиданным, что на секунду лысый остолбенел, беспомощно захлопав веками. Непроизвольно стрельнул глазками влево, в темноту кустов.

«У биоробота сбой бортового компьютера, — не без удовольствия констатировал Максимов. — И в кустиках, кстати, кто-то есть, я угадал».

— Тогда проследи за вещичками. Под твою ответственность оставляю, — предупредил Максимов, не обращая внимания на слабый тычок в бок, Вика недвусмысленно дала понять, что Максимов грубо надругался над торжественностью церемонии.

Блеснув лысиной, проводник кивнул, нагнулся, пошарил в траве. Выпрямился, протянул Максимову посох, Вике — толстую незажженную свечу. Максимов не понял, зачем в голом поле свечка, но посоху обрадовался, толстая ивовая палка в умелых руках способна стать смертоносным оружием.

Подсвечивая себе под ноги, первым опять пошел проводник. Вика следом. Максимов, сделав три шага, резко оглянулся: Как ни было темно, но успел заметить, что у куста мелькнула черная фигура.

«Все правильно, ворота закрыли. Мешков было пять, нам достался последний комплект балахонов. Итого, если считать парами мальчик-девочка, как в детсаду, то получится двенадцать. Полный комплект, по числу месяцев в году».

Он не мог видеть, как одетый в черный комбинезон человек склонился над его мешком, вытряхнул одежду на землю. Сразу же нашел пистолет, отложил в сторону, тщательно проверил содержимое карманов. Подсветив себе миниатюрным фонариком, перелистал документы. Тихо свистнул сквозь зубы. Сразу же из темноты возник еще один человек. Ему первый передал оружие и документы Максимова, махнул рукой в сторону леса, за которым уже набирал силу праздник профанов. Сам бесшумно двинулся по тропе, по которой ушел проводник с Максимовым и Викой.


* * * | Черная Луна | Когти Орла