home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4.

Второй раз меня просить не надо! Газу, Леха, газу! Вторая передача, третья! Четвертую включать не стал, пусть машина идет «внатяг».

То, что сердце колотилось раньше — это ерунда. Сейчас только одна мысль — выжить, выжить!!! Вперед, вперед! Дорогу чуть видно. Кручу руль в разные стороны, пытаясь «нащупать» дорогу. Вперед! Назад! Домой! В Россию! В Омск! В Челябинск! В любую дыру! Но только домой! О, мои бывшие коллеги! На помощь! А-а-а-а-а! Каждая клеточка моего тела вибрирует от паники! Паника парализовала всего меня. Я мчался вперед, вдавливая в полик педаль газа. Господи, помоги удрать отсюда! Господи, помоги мне! Помоги мне! Помоги мне! Черт подери, Господи, помоги мне! Господи, я буду хорошим человеком! Только помоги мне выбраться!

Ехать до блок-поста, на котором нас задержали, минут пять, но мне показалось, что прошло не меньше трех часов. Главное, чтобы на «блоке» не начали дергаться, а то мне тогда полный звиздец придет! Господи, помоги, пусть они сейчас сидят и тихо чего-нибудь жрут!

Луны не было, а мне еще надо было полавировать между бетонных блоков. Шлагбаума не было. Я попытался представить расположение бетонных укреплений. В голову ничего не лезло. Только паника. Паника вытеснила все мысли.

Теперь главное проскочить! Если мне ехать пять минут, то по радиостанции проорать на блоки, чтобы остановили машину — пять секунд! Это значит, что шансы мои супер-супер мизирные. Все равно, что в преферанс объявить «мизер», имея на руках четырех тузов! Господи! По-мо-ги!!! Помоги!!!

Несмотря на панику, мышечная память переключила коробку передач на вторую скорость. Пока никого не вижу, но мне надо сделать два поворота! Два поворота! Господи! Вцепился в руль мертвой хваткой. Ногти впились в ладони. Челюсти сжались до хруста зубов. Казалось, что зубы раздавят друг друга. Я не обращал внимания. Не обращал внимания ни на что! Только вперед!!! Только вперед! Впереди было мое будущее. Или моя погибель!.. Только вперед!

Подъехал к блок-посту. Надо включать ближний свет, иначе ни фига не получится!!! С трудом отлепил, отодрал руку от руля, щелкнул переключателем. Вперед! Главное, чтобы мотор не ревел, не надо газовать на второй передаче! Мимолетный взгляд на приборную панель. Бензина — полный бак, температура в норме! Как новичок высовываю голову вперед рулевого колеса, грудью налегаю на «баранку». И почему придумали люфт на рулевой колонке! На хрен он мне сейчас нужен! Вхожу в правый поворот, медленно, спокойно, Алексей, спокойно!

Слышу, нет, не слышу, а чувствую, как открывается дверь на блоке. Через долю секунду виден падающий свет. Все!!! Звиздец! Полнейший звиздец!

Левый поворот. Налегаю грудью на руль, помогаю всем телом, газ на полную катушку. Мотор взвыл, скорость выросла, педаль сцепления в пол, скорость — третья!!! Сцепление бросаю и тут же газ до полика!

Вижу, как боевик выходит, лениво машет рукой, остановись! Хуль тебе в рот, обезьяна хренова! Боевик еле успел отскочить. Слышу вопли в спину. Один голос, потом второй. С запозданием очередь мне вслед! Газу, Леха, газу!!! Скорость четвертая и газу, газу. Газу. Теперь я понял, что тогда, до блока, я не боялся, я только сейчас начинал бояться. Я жал на педаль газа, мчался вперед, пытаясь «поймать» дорогу. Только не на обочину!!! Там мины!!!

Ноги ватные, живот и низ живота ломит от страха. Спина как деревянная, гениталии, кажется, ушли, спрятались внутри меня, залезли обратно! Если бы в сиденье были бы гвозди, я бы вырвал их задницей, до такой степени она напряглась. Страшно!!! Мне холодно, мне страшно!!! Надо съезжать с дороги. Плевать на мины, если сейчас устроят погоню, то на тракте меня догонят махом. Проселок может меня спасти. Вот она есть маленькая тропка — ходу, Леха, ходу, родной!!! Сбрасываю скорость, лавируя между деревьев.

С каждым метром паника уходила, приходил обычный страх. Я остановил машину. Пока повезло, что не нарвался ни на растяжку, ни на мину. Заглушил двигатель. Слушаю тишину. Погони нет, или пока нет. Сердце рвет грудь, дыхание тяжелое.

Я с трудом оторвал руку от руля. Затряслись руки, потом все тело, челюсти стучали друг о друга, волны судорог сводили и отпускали меня. Лицо перекашивало, все лицо сразу. Казалось, что все части лица жили собственной жизнью. Кривило рот, глаза дергались, каждый сам по себе, мышцы на шее напрягались, по очереди дергая голову то вправо-влево, то вперед-назад. Мышцы пресса то напрягались до дикой боли, то расслаблялись. Потом я заплакал. Просто заплакал. Я не рыдал, вот так, навзрыд, уже очень давно. Как в глубоком детстве. Я рыдал, упершись лбом в руль. Если бы сейчас кто-нибудь меня захватил, я не смог бы оказать сопротивления. Никакого...

Сколько прошло времени я не знаю, но показалось, что целая вечность. Тело и голова стали медленно приходить в норму. Первым желанием было рвануть в сторону границы, плевать на этого самонадеянного, мстительного еврея.

На полусогнутых, ватных от страха ногах вышел из машины. Не думал, что мой мочевой пузырь так переполнен, мне казалось, что это никогда не кончится.

После облегчения сидел в машине и курил в кулак. Внутри все колотило мелкой дрожью. Что делать, что делать, что делать?! Можно хоть сейчас крутануть руль и ударить по педали газа. А дальше? Хана Андрею. Ну и что? А так и тебе конец придет. Затяжка, лбом в руль, еще затяжка, жжет губы. Открываю дверь, тушу сигарету о порожек машины, окурок бросаю на заднее сиденье. Не надо оставлять лишних следов. Привычка.

Новую сигарету в зубы. Курю. Медленно, очень медленно успокаиваюсь. Мозг работает как квадратное колесо. Как несмазанное квадратное колесо.

Что мы имеем? Рабинович в плену. Это раз. Два — против меня работает банда головорезов. Хорошо вооруженных, подготовленных бандитов. Три — я могу вооружится. Знаю, как выпотрошить еврейский тайник. Можно попытаться что-нибудь сделать. Прорыв внаглую? Можно. Хорошо, эффектно и очень глупо. Эффектно, потому что два трупа выглядят более впечатляюще, чем один. Почему глупо? Потому что это самоубийственно. Я похож на самоубийцу? Отчасти. Что я могу сделать? Могу сначала провести разведку. А там — как кривая выведет. Никто меня не обязывает вытаскивать Рабиновича.

Что еще? Что же еще?

В голове крутилось что-то очень важное, но я никак не мог это ухватить. Что-то очень важное, что может дать шанс на свободу Андрею. Или на его погибель. Но что? Что же? Епрст! Я начал усиленно растирать уши и щеки, закурил. Что? Господи, ну, подскажи! Что же?

Поездка, поездка. Кто-то куда-то едет. Все!!! Жена эмира и его младший сын едут в Россию! Вот оно! Вот! Едут завтра, посмотрел на часы, нет, уже сегодня. Что это может дать? Многое, если подойти к делу с умом и наплевать на моральные устои. С большой колокольни наплевать!

Попробовать стоит, но медленно и очень аккуратно! Что теперь? Очередная самоубийственная попытка. Вперед? Нет, назад! К тайнику!

Я медленно развернулся. Очень боялся, что все-таки за мной пустят погоню. Но, видимо, им было лень или передумали. Погони не было. Ну и хорошо!

Медленно подъехал к тому месту, где была растяжка на дороге. Ночь искажает все. И расстояние, и очертание предметов и местность Я боялся, что не найду тайник, что нарвусь на растяжку, мину, засаду. Просто на сук, как всем известный барсук из детской песенки.

Кому приходилось бывать в ночном лесу одному, тот имеет примерное представление, что это такое. При каждом шорохе, треске, крике ночной птицы, приседаешь до земли. Потеешь от страха и от собственного бессилия. Это очень страшно. Очень страшно!

Почти ползком я подобрался к тайнику. Дорогу подсвечивал фонариком. Но им нельзя было пользоваться постоянно, могли заметить. Включал только тогда, когда казалось, что сбился с курса. Пару раз я забирал правее. Вовремя ориентировался и возвращался на верный курс.

Каждой клеткой кожи, волосками на ушах я чувствовал опасность, которая, казалось, притаилась под каждым кустом этого враждебного леса. Вот и тайник. Ну, Андрей, если ты не сподличал, и не оставил мне никаких сюрпризов, то у тебя есть шанс. Если оставил какую-нибудь хреновину, то, извини, сам дурак. Я перекрестился и начал снимать ловушки для непрошеных гостей. Получилось.

Начали! Вспомнился фильм «Командо», когда Шварценеггер в магазине набирал оружие. Мне бы его мышцы! Это железо так много весит. Поэтому, в отличие от Арнольда, я не буду брать много, или то оружие, с которым плохо знаком.

Итак! СВД — классная штука, но я только пару раз стрелял из нее. Нет. Не берем. Не берем и прочие разновидности данного вооружения.

АКС. Беру. Весь в заводской смазке. Эх, родимый, тебя бы по хорошему пару дней бы подраить. Нет времени. Отираю густую смазку. Пойдет.

Еще? Конечно, патроны к автомату. Сколько? Десять пачек, благо, что три цинка открыто, кто-то уже брал, упаковка не полная. Пачку «трассеров». Рву упаковку, высыпаю патроны, снаряжаю магазины. Четыре штуки. Еще брать? А стоит ли. Всегда не хватает патронов. Большой бой мне не выдержать. Но и дешево продавать свою жизнь не стоит. Беру еще два. Все снаряжаю.

Мины. МОН-90, МОН-100. Беру «девяностые», мощи хватит. Беру три и тут же одну откладываю. И так тяжело, а мне еще по лесу возвращаться. Ищу взрыватели. Есть то, что я искал. Радиовзрыватели. Все как в «Командо», с той лишь разницей, что помощи не будет. Вообще!

Прибор ночного видения. Щелкаю, проверяю батарею. Не заряжено. Жаль, в сторону.

Гранаты? Конечно. Ф-1 — 2 штуки. РГД-5 беру пять штук. Нагрузился. Встал, тяжело.

Вытаскиваю эту груду смертоносного металла наружу. Теперь надо как-то замаскировать тайник. Кто знает, может, еще пригодится. Устанавливать в темноте ловушки я не стал. Хватит того, что мне повезло, и я смог их снять. Мне везет, очень везет. По всем земным и небесным законам я должен был сдохнуть уже раз сто. Но прошел несколько войн и остался целым. Для чего-то Бог, Судьба меня спасли, может, именно для того, чтобы я помог Рабиновичу? Или для того, чтобы я стал богатым и помогал людям?

Давным-давно читал Евангелие. Читал из вредности, нельзя было читать, запрещено, вот я и читал. Я из той категории, которым говорят, что нельзя читать, а я читал. Читал Солженицына, Войновича и еще много чего, в том числе и Священное Писание.

Почему при Советской власти запрещали эту книгу, я так до конца и не понял. Немного я помню, но вот запомнился мне такой эпизод, или притча, как хочешь ее назови. Дал Бог трем людям несколько талантов: денежная единица была такая. Одному пять, второму — три, третьему — один. Кто как любил Бога, кто как жил. Бог им и сказал: «Берите деньги, а я вам буду помогать!»

Первый сумел вложить деньги и удвоить сумму, второй тоже удвоил деньги, третий не верил в Бога и зарыл деньги. Хотя мог бы использовать по своему усмотрению, пропить, с девками прогулять. Придурок, что с него взять!

Через некоторое время приходит Бог и спрашивает, мол, как дела? Первые двое хвастают своими успехами. А третий говорит, не верю я в тебя, Господи, поэтому и зарыл денежку в землю, на, получи ее назад.

Господь взял денежку и отдал ее первому. Мораль сей истории такова, по-моему, в том, что деньги идут к деньгам, и нужно рисковать. И что теперь? А теперь то, что Рабинович и есть то самое звено, которое может и должно вывести меня к деньгам.

Леха, а если бы ты точно знал координаты нахождения тайника, то стал бы пытаться спасти Рабиновича? Честно скажи сам себе. Честно? А черт его знает, черт его знает. Может, и не стал бы. Хотя с другой стороны, что есть деньги — куча бумажек, а Рабинович стал моим напарником, все как на войне. Пошел бы! И хрен с ним! Будь что будет!

Все эти дурацкие мысли лезли в голову, пока, обливаясь потом от страха и нагрузки, я спускался к машине. Недосып и напряжение делали свое дело. «Крыша» стала съезжать. Надо поспать и поесть. Сумасшедшие тоже хотят есть.

Дотащился до машины. Сгрузил все. С большим удовольствием размял затекшую спину. Посмотрел на часы. 3.30. Нормально. Достал из сумок еду, перекусил, запил все это минералкой. Спать!

Ага, попробуй, поспи, когда один в лесу, и при каждом шорохе последние волосы на голове становится дыбом, а сердце уходит в пятки, да и спать в «Ниве» не так удобно, как в родной постели. Я ворочался с боку на бок. Стал замерзать, завел двигатель, включил печку. Сзади, где была установлена турель для пулемета, была дыра, и оттуда сильно задувало. Рядом валялся кусок брезента, завернулся в него. Кое-как задремал, а в 6.00 виброзвонок в часах уже затряс мою руку. Я в испуге проснулся и секунду не понимал, где я, и что вообще тут делаю.

Ну, все, пора! Тихо начал движение обратно к деревне. Дорога одна. Можно, конечно, выехать на запад, там через пять километров на деревню вела еще одна дорога. Но, помнится, там был небольшой мост, и боевики его взорвали, не думаю, что местные его починили. Значит, нужно ехать до Гудермеса, или до Грозного. А это далеко. Так что будем надеяться, что жена Мовсара с его змеенышем поедут именно этой дорогой. Если будет один охранник, он же шофер, то справимся, буду надеяться, что справлюсь. Ну, с Богом! Я перекрестился, плюнул на панель, потом стер плевок.

Самое удобное место для засады — это перекресток, где поворот на север — в Россию. Там и устанавливаю мину, радиовзрыватель на место. Маскирую валежником и травой. По моим расчетам первый взрыв должен был ударить по колесам автомобиля, не причинив существенного вреда пассажирам. Для этого я установил мину под углом к земле, чтобы большинство осколков ушло в почву.

Вторая мина была установлена как контрольная. На случай, если не удастся сразу остановить автомобиль. Она была уже поставлена как надо. Бить, так бить! Она же была предназначена на тот случай, если будет две машины. Не хотелось бы второй!

Часов в девять-десять должен появиться мой «Хвостов» в своем лагере. Жена может дождаться, и, скорее всего, дождется. Теперь еще вопрос, тут, конечно, не слишком оживленная автострада, но как бы мне не промахнутся, и не взорвать другую машину. Срыва здесь не должно быть. Не может быть! Бой я не выдержу.

А это значит, что надо наблюдать за деревней. Загнал машину в кусты, потом прошел пешком и залег на небольшом холме. Чтобы не промокнуть, прихватил с собой брезент, что был в машине. Стал смотреть. Бинокль японский, выручай!

Дом, где содержали Андрея, просматривался лишь частично. Видел, как духи возились с машинами, меняя у них колеса. Подобраться ближе не было ни малейшей возможности.

Я включил сканер. Послушал, все тихо. Да и что толку, даже если и услышу чеченскую речь, понять не смогу. Выключил. Батареи еще могут понадобиться, хотя в сумке их много болтается, и для чего Андрей сказал их купить, да фотопленок целую кучу? Для того чтобы спрятать среди них свои хитрые штучки? Вызволю — спрошу.

Ничего интересного не происходило. Деревня жила своей жизнью. Крестьяне выгнали скот и возились по хозяйству, местные боевики шатались без дела. Кто-то чистил оружие. Во дворе, где был расположен сарай с Андреем, боевики по-прежнему возились с машинами. Два УАЗа. На одном из них и поедет жена и сын эмира. Это при условии, что поедут, а если не поедут? Ну, тогда извини, Андрей Иванович, я возвращаюсь в Россию. Может это и подло, но, тем не менее, у меня нет никакого желания быть мертвым, пусть даже из-за очень большой кучи денег.

Меня стало клонить ко сну. Нельзя! Орехи с изюмом очень хороший стимулятор, лежал и жевал, изредка прикладываясь к бутылке с водой. Воды мало, надо экономить! Время было 9.37, когда с юга показалось две машины. Я внимательно смотрю. По тому, как засуетились духи на блок-посту, понял, что едет командир.

Головная машина притормозила на блоке. Со стороны пассажира открылась дверь. Кто-то из духов подбежал и стал что-то рассказывать, отчаянно жестикулируя. Понятно, объясняет «Хвостову» как мне удалось удрать на украденной машине.

Ладно, смотрим дальше. Машина проехала в сторону сельсовета. Что там — мне не видно. Крыши домов и деревья закрывают обзор. Ждем. Включил сканер, настроил на частоту радиозакладок. Треск. Хочется верить, что они не раскусили этот трюк. Это будет Рабиновичу дорогого стоить.

Минут через пять машины появляются во дворе, из которого мне удалось сбежать. Боевики побросали колеса и начали оправдываться. Я видел, как они что-то показывают, один даже показывал, как мы прокалывали колеса их машин. Потом двое побежали в дом, привели Андрея. Лица толком не разглядеть, но он шел, слегка прихрамывая, куртки нет, рубаха порвана. Да, досталось...

Эмир, он же по совместительству агент ФСБ, что-то сказал, потом ударил Андрея кулаком в лицо, Рабинович упал. Мовсар, мать его, начал избивать Андрея ногами. Это продолжалось около минуты. Потом Рабиновича подняли. Стоит на ногах самостоятельно. Это уже радует.

Все это время я бесился от злости. Так хотелось убить эту тварь, возомнившую, что он вершитель судеб человеческих! Тварь, урод, чмо, пидор вонючий! Но нельзя отвлекаться! Нельзя! Смотрю. Андрея отвели обратно в дом.

Во двор вошла женщина. Они с Мовсаром о чем-то поговорили и пошли со двора. Это плохо. Я могу не увидеть тот дом, куда они ушли. Это оказался соседний дом. Более большой, более богатый. Понятно. Первый — для охраны, заложников, как гараж, второй — хозяйский. Два автомобиля, на которых приехал эмир, стояли в первом дворе.

Прошел еще час. Ничего нового и интересного не происходило. От земли, через начавший промокать брезент, тянуло холодом, очень хотелось в туалет. Нельзя! Стоит отвлечься, и по закону подлости именно в этот момент произойдет то, чего так я жду. Проверено уже, и неоднократно!

Еще минут через пятнадцать появилась женщина в сопровождении мальчика лет восьми-десяти, сзади шел боевик. Ну же! Началось?! Началось или нет? Напряжение достигло высшей точки, при этом очень хотелось в туалет, казалось, что мочевой пузырь разорвется. Ну же!!!

Они вошли во двор нужного дома. Сели в автомобиль, на котором приехал Хозяин. Боевик за руль. Мальчик сел на переднее сиденье, женщина — на заднее. Машина тронулась. Ну, все! С Богом!

Я отполз и побежал к своей машине. Черт! Больше не могу! Я с большим облегчением опорожнился. Попутно вспоминал, как вооружен водитель. Автомат с подствольником, подсумок с магазинами к автомату, подгранатная сумка, сумка с гранатами к подствольнику, ПэМовская кобура, нож устрашающих размеров в ножнах. Упакован юноша — будь здоров! И он со всем этим арсеналом попрется в Россию? Совсем черти охренели! Или думают, что раз деревня их, то можно и творить все, что захотят? М-да! Если выберусь, то такую «телегу» накатаю! Стоп, Леха, стоп! А тебе не все равно? Нет! Ты теперь уже никто и звать тебя «Никак». Твой номер шестнадцатый. Поэтому заткнись и думай лишь о деле. Вперед! Тебе до места надо добраться быстрее духовской жены и выкормыша.

«Нива» ходчей бегает, чем УАЗ. Фора по времени есть, плюс фактор внезапности. Ходу, Леша, ходу!

С ходу загоняю машину на примеченную ранее низинку. Не видно с поворота, и то ладно. Теперь в засаду. Лежу на пузе, жду. Курю. Ладони потеют, вытираю о брюки. Послышался шум двигателя, привел в боевую готовность управление радиовзрывателей. Очень хочется верить, что все сработает именно так, как я хочу. Потому как работал я с ними лишь на учебных занятиях. Ну, Господи, помоги!

Ближе, ближе шум мотора. Я осторожно поднимаю голову. Тот «козел», тот! Теперь, главное не прозевать и раньше времени не рвануть! Помнить, что водилу надо кончать — он самый опасный! Еще ближе, еще! Вот так, ну, еще!

Я давно уже поднял защитный кожух на выключателе, но все равно еще раз бросаю на него взгляд. Кожух поднят, лампочка готовности горит. Метр, еще, и еще! Пора! Перевожу переключатель вверх. Одновременно раздается два взрыва. Бля! Вторая мина тоже рванула. Ну, теперь молись, Леха, чтобы пассажиры живы были! Духи в Грозном одной такой миной генерала Романова чуть на тот свет не отправили, он сейчас живет в своем мире.

Только прогремели взрывы, я рванул с места. Фу, а дыма-то сколько! Первая мина оторвала передний мост у машины к чертовой матери. Вторая же мина сработала вхолостую, зад машины целый, осколки ушли в сторону. Ну и слава богу!

Рву дверку со стороны водителя. Он почти вываливается, но уже хватается за автомат. Погоди, родной! Бью в висок стволом автомата, он валится на бок. Хватаю за ворот и вытаскиваю наружу. Этот мне не нужен, даже если и сдохнет — не велика потеря! В салоне меньше дыма, чем снаружи, но тоже хватает, вот пацан, смотрит на меня. У, ешь твою мать! Пацаненок вытаскивает пистолет ПСМ. Маленькая такая финтифлюшка, генералам стали недавно выдавать, по размерам как дамский. На ладони спокойно умещается, наверное, чтобы застрелиться, врагам в плен не попасть. Но с такого близкого расстояния даже этот сопляк сумеет во мне дырок наковырять. Опять же автоматом тычу ему в лицо, он инстинктивно закрывает лицо руками, второй рукой выдергиваю пистолет.

Обегаю машину, открываю дверцу пассажира, выдергиваю пацана, потом дергаю заднюю дверь. Мамаша, видимо, была без сознания, сейчас очухалась, увидела нас (сынок, кстати, извивался ужом, и все норовил меня ударить в пах и по ноге), закатила глаза и вознамерилась вновь грохнутся в обморок. А мне этого не надо, ни в коем случае.

Тут на сиденье водителя запищала радиостанция. А потом разорвалась чеченской речью. Можно и не сомневаться, что в деревне слышали двойной взрыв, поэтому и забеспокоились. Надо уходить. Может, кого-нибудь из этой семейки убить? Нет, не стоит, еще рано!

— Выходи, только не ори! — я наставил автомат на эмиршу.

Она медленно выходит, поднимает руки над головой, очень даже хорошо! Пока она вылезает из машины, хватаю радиостанцию, выключаю ее. Волна зафиксирована, это хорошо. Водила валяется на земле. Ну, да ладно, зато хлопот не доставляет.

Наконец-то женщина, путаясь в длинных черных одеждах, ступает на землю. Ремень автомата одеваю на шею. Бегом марш, сукины дети!

Женщину хватаю за шею, толкаю впереди себя, пацана держу подмышкой, он поначалу сопротивляется и что-то орет, автомат раскачивается в такт бегу и периодически бьет его по голове. Ничего, ничего, голова, сынок, тебе больше не понадобится. Ты же боевиком будешь, как твой папка, а воинам Аллаха башка нужна только для того, чтобы папаху носить! Снимают шкуру с одного барана и одевают на другого! Фас, вперед!

Вот и моя машина, с ходу швыряю пацана ближе к турели, потом поднимаю женщину и кидаю рядом. Сам туда же. С ремня рву украшение — змею. Длинный, тонкий и очень прочный трос. Отлично! Усаживаю их спинами друг к другу, будет вам чем заняться, будете сосредоточенно, срывая ногти, пытаться освободится. Но у вас фиг что получится! Я умею вязать самозатягивающиеся узлы. Чем сильнее будете дергаться, тем сильнее трос будет врезаться в нежную детскую и женскую кожу. Всяческих вам неуспехов! Как говорится: «Флаг вам в руки и электричку навстречу!». Плюс ко всему трос пропустил под основанием турели, а она крепко привинчена!

Так, а теперь, пока пленники развлекаются, надо уходить! Я погнал машину на восток. Через полчаса загнал ее в кусты. В любой машине полно всяких тряпок, из них я сделал хорошие кляпы, поглубже загнал во рты, поверху повязки. Ни языком вытолкнуть, ни о плечо вырвать. Это я тоже умею делать! Эх, были времена, были!

А теперь пешочком. С соблюдением всех мер предосторожности в сторону недавней засады. Полчаса ехал, почти час пешком добирался. О, народ суетится! Надо осторожным быть! Чуть в горочку, залег в кустах, они без собак, откуда у них в деревне обученным служебным собакам взяться. Нет, и слава богу!

Водила что-то объясняет. Оба-на! А правое предплечье-то у него перевязано, рука на перевязи. Это что-то новенькое. Значит, мужик испугался командирского гнева, и сам в себя выстрелил? Осколком его задеть не могло. Я бы заметил и пару раз пнул бы по ране обязательно. Это факт! Башка у него тоже забинтована. Ну, это моя работа, признаю!

Так, и что же они там решают? Водила, видимо уже в десятый раз объясняет командиру, как все было. Вот так они ехали, вдруг ба-бах! Ага, именно так он и показывает. Показывает, что его взрывом вырубило, на уши показывает. Точно, мне тоже ушки заложило. Все как в том анекдоте. Пятачок и Винни Пух нашли ружье, крутили его, крутили, потом Винни стреляет в Пятачка. Дым рассеивается. Пятачок на земле дергается в агонии, а Пух говорит, держась за голову: «Тебе смешно, свинья, а мне ушки заложило!» Вот так и здесь, ему ушки заложило, и он упал почти замертво, потом открылась дверца. Удар в висок и бах — выстрел в руку. Врешь, братец, не так все это было! Ну да Аллах тебе судья!

Вот командир повернулся лицом. Ну, что. Здравствуй Мовсар! Ты нисколько не изменился, только осанка стала более гордая. Ничего, мы эту спесь с тебя собьем! С дороги мою машину не было видно, и, похоже, шофер на самом деле был без сознания, не видел, куда я увел родственников главаря банды. Водитель часто показывал в сторону России. Ну что же, тем лучше! Через пятнадцать минут появилась машина со стороны российско-чеченской границы. Пять человек, которые вышли из нее, разводили руками и отрицательно покачивали головами, мол, не нашли. Сейчас главарь начнет психовать.

И точно, Мовсар начал орать, размахивать автоматом. Это хорошо. Значит он прогнозируемый, а следовательно — управляемый. Люблю управляемых людей. Сейчас он снова пошлет машину, а когда она вернется ни с чем, то поедет бить, а может, и убивать Андрея Ивановича.

Ну, что же, все идет, как я задумал и просчитал. Главное, чтобы и дальше так шло!

Действительно машина уехала, в это время командир расхаживал и думал, он пинал опавшую листву и думал, думал, думал. Выстраивал логические цепи, искал причинно-следственные связи. Потом подозвал снова водителя и еще одного боевика, его-то я раньше видел. И что-то сказал водителю. Водитель начал описывать меня. Рост вот такой — показывает. Волосы, стрижку на себе показывает длину волос. Врешь! У меня они короче! Второй боевик слушает, уточняет что-то. Потом второй показывает шрам на лбу. Тот кивает. Все сошлось. Это второй заложник-журналист, который не убежал как подлый гяур в Россию, а захватил ближайших родственников командира в плен!

По внешнему виду Мовсара можно предположить, что он готов растерзать своих подчиненных, но больше всего он хочет добраться до меня и разорвать. Ну, я как можно дольше отсрочу нашу «теплую» встречу. Мне это пока не нужно.

Вот снова появилась машина. Снова пусто. Ничего. Все по машинам. Три машины уезжают, четвертая, зацепив подорванный УАЗ, медленно едет в сторону деревни вслед за остальными. А вот теперь и мой выход!

Бегом назад, бегу так, что задыхаюсь. Духи не оставили никого на месте происшествия. Это хорошо, что они такие бестолочи. Любой мало-мальски соображающий военный оставил бы там секрет или засаду.

Периодически посматриваю на часы. Вот и моя машина. Сейчас Андрея начинают бить. Так что времени терять не будем! Мои пленники на месте. Вид у них измочаленный, но живые и ладно! У пацана мокрые штаны. Для кавказского мужчины это позор! Ничего, ничего, пацан! Если твой батя будет вести себя примерно, то ты будешь писать как надо.

Уф! Отдышаться немного. Включаю радиостанцию, что забрал вУАЗе. Тишина, только треск атмосферных помех.

— Мовсар, Мовсар Толбоев! На связь! — начинаю вызывать я.

Молчание.

Хреново, очень хреново! По моим подсчетам Андрея должны убить минут через двадцать, максимум через час.

Снова вызываю предводителя местных бандитов. Наконец станция взрывается голосом. Слава тебе, Господи!

— Я — Толбоев! Кто говорит?! — знакомый голос.

— Отойди в сторону подальше от своих приспешников. Нет, дальше отойди. Вот так! И дай команду, чтобы не мучили больше пленного, воды ему дали и переодеться, — я говорил уверенно, как будто видел, что они делают с Рабиновичем.

Конечно, Андрей мог быть уже убит, но надо попробовать.

— Кто ты? Скажи кто, чтобы я знал, кого убью! — Толбоев неистовствовал.

Я уже успокоился после бега, закурил. Дал послушать пленным речь своего родственника. У них в глазах появилась надежда на освобождение и блеск ненависти ко мне.

— Мужик, будешь орать, у меня батареи кончатся. А мы так и не успеем обсудить дело.

И снова взрыв красноречия. Ну, ничего, пусть выпустит «пар». Потом будет более покладистым.

— Ты все? Мне можно продолжать?

— Кто ты? — настаивал Толбоев.

— Кто, кто! Заладил одно и то же! Конь в пальто! Мы с тобой давно знакомы. Отойди от подчиненных и дай команду немедленно, чтобы все выключили радиостанции, да так, чтобы и я понял. Я — Салтымаков. Доволен?

И тут же услышал команду на русском и чеченских языках выключить радиостанции.

— Ты? Ты здесь? — в голосе слышалось, изумление, ужас, ненависть, все сразу.


предыдущая глава | Капище | cледующая глава