home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2.

Записей вести нельзя, общаться с близкими тоже нельзя, нельзя, нельзя, с учетом того, что бывшие коллеги сейчас плотно сядут мне на «хвост», нужно вспомнить конспирацию. Жаль, машины нет, но ничего — они тоже помучаются.

Судя по заходу Толстых, намерения у них серьезные, будут «обкладывать» по полной схеме, то есть на мое обеспечение бросят шесть-семь бригад. Боль стала уходить, во мне проснулся азарт, появился шанс отомстить «конторе», которая вытерла об меня ноги.

Я — человек системы. Если бы был в системе и мне сообщили, что кто-то из моих бывших коллег стал работать на Израиль, что бы я чувствовал?

Во-первых, что он негодяй, подонок, предатель.

Второе — попытался бы в ходе операции прикарманить немного денежек предателя.

Это до Чечни я был идейно укрепленный и устойчивый. А вот после того как насмотрелся, как по указке Москвы тырят все что можно, то как-то немного видоизменил взгляд и подход к жизни и службе.

Теперь я вне системы, и как-то не очень уютно себя чувствую. Никто уже не козырнет при виде моей маленькой красной корочки, и не задрожит голос в трубке, когда я приглашу его к себе на беседу. И несмотря на интриги и прочие «минусы» службы, я проникся системой, ее духом. Мне ее не хватает сейчас в жизни, очень не хватает. Эх, если бы они мне сказали: «Достань Рабиновича, и ты снова НАШ!» И все. Не пожалел бы старого друга для этого, лишь бы снова оказаться в СИСТЕМЕ.

Подлость? Низость? Да, согласен. Но я человек системы, и как бы я сейчас не пыжился сам перед собой, что я герой-одиночка, и ушел из Конторы, потому что не согласен с ней — чушь! Меня переработали и выбросили.

Да, система страшная. Она перемалывает, но она подобно наркотику. Без нее сложно. Теперь мне хочется думать, что я вышел из Конторы белым и чистым. А ТАМ остались лишь одни подонки и негодяи. Но этого не может быть. Я точно такой же как и они. И они знают глубину моих познаний о методах и способах работы. Сейчас изучают мои дела, моё личное дело. Опрашивают коллег, на что я способен, рисуют мой психологический портрет. Делают прогнозы. Дают рекомендации как меня «раскачать», вывести из равновесия, где удобнее устроить подлость, провокацию.

Я бы сам бы сейчас, если бы участвовал в операции, то почувствовал вкус охоты, сочинял бы массу бумаг, как лучше меня загнать и поймать. За особое рвение начальство погладило бы меня по голове и сказало: «Вот. Салтымаков — молодец! Как творчески подошел к решению поставленной задачи! Учитесь!» И молодые опера раскрыв рот смотрели бы на меня.

Старые похлопывали бы по плечу и требовали пива за то, что я отличился. Эх, все это было, все было. Теперь все в прошлом.

Первым признаком того, что и контора ошибается при выборе объекта, было то, что старый мудрый опер Серега Александров был уволен по дискредитации. Была спланирована и проведена на высшем пилотаже провокация. Серега даже не просек ситуации и купился на нее.

Незабвенный Омелин попросил Серегу получить на складе вооружения патроны — якобы для стрельбы, и передать их Омелину для охоты.

Серега часть патронов оставил себе, плюс прикарманил несколько взрыв-пакетов, осветительных ракет. Новый Год был на носу. Обычное дело — устроить фейерверк.

Тут же устроили осмотр места происшествия у него в кабинете, в присутствии понятых, естественно, и на Серегу возбудили уголовное дело «за не законное приобретение и хранение боеприпасов и взрывчатых веществ». Омелин патроны принес сам, сказал, что Александров предлагал ему взятку в виде этих патронов.

Вот тут-то моя вера в непогрешимость моей службы дала первую глубокую трещину.

А теперь я — дичь, на меня уже завели корочки дела. На них написано условное наименование. Мне присвоен псевдоним, что-нибудь типа «Грифа» или «Стервятника», или «Иуды».

И от этих мыслей в горле сохнет, но не потому что мучает похмелье, а еще потому, что просто страшно, элементарно страшно. Когда работаешь в системе, то понимаешь, что не дай бог попасть тебе в жернова ее. Медленно, сантиметр за сантиметром перемелет и выплюнет. Страшно. Я — дичь. И всегда должен об этом помнить. Моя задача — уцелеть.

Тут у соседей снова завопил кран. У, подлюка! Надо вызвать слесаря, оплатить его услуги. Чтобы он им заменил кран! У меня же есть деньги — десять тысяч американских долларов. Я богат! Хотя будет дешевле просто набить морду соседу-алкоголику, пусть чинит кран сам. Мысли то принимали стройность, то снова начинали пьяно путаться.

Надеюсь, что моя бывшая жена о деньгах не узнает и не потребует алиментов на содержание ее новой семьи. А «конторские», чтобы напакостить, могут в налоговую стукануть. А пусть стучат! Нет документов? Нет. Значит и разговоров, ребята, не будет.

Остаток дня я провел в раздумьях. И Андрея вспоминал как мы служили вместе и воевали вместе. Нельзя сдавать своих нигде и никогда!

На следующий день пришел Лазарь Моисеевич, принес двадцать тысяч долларов.

Я понюхал их. Дураки говорят, что деньги не пахнут. Придурки! Самый прекрасный запах — запах денег и нового автомобиля! Я богат. Я втянул ноздрями запах заморских денег. У-у-у-у! Деньги! Голова кружится от мыслей, от предполагаемых возможностей. Ладони быстро потеют. Запах.

Я не очень хорошо в долларах разбираюсь. Да и евреям особо тоже не доверяю.

Сходили вместе до ближайшего обменного пункта валюты, там я разменял две бумажки по сто, вытащенные наугад из обеих пачек. Все пока было без обмана. Про вчерашний разговор с бывшим коллегой я священнику ничего говорить не стал. Когда он мне деньги передал, — очень даже симпатичным, порядочным мужиком показался. Главное, чтобы еще миллион долларов был настоящий. А то чечены меня на органы распродадут, чтобы хоть какую-то выгоду поиметь. Так даже и не поймешь, кто они больше — купцы или воины? Одним словом — бандиты.

Интересно, а как пахнет миллион? Устоять бы.

Первым делом я отправился в фирму, торгующую снаряжением для охранных фирм. Мужики знакомые, за деньги черта лысого достанут. Поэтому ничего криминального у них покупать не стал. Так, предметы двойного назначения. Теперь все, что у меня будет в карманах или в багаже — все предметы двойного назначения.

Первым делом -одежду для скрытого ношения денег, прошитую металлической сеткой. Плюс от ножа защита. Пулю не остановит, но осколки от подствольника смягчит. Тяжеловато, но надо терпеть. Главное, что одежда по внешнему виду самая обычная, неприметная. Пройдешь мимо, никто и не подумает, что перед тобой контейнер с деньгами.

Таскать на себе миллион долларов — это все равно, думаю и предполагаю, что набить под подкладку десяток толстых журналов типа «Нового мира». Это мое субъективное ощущение.

Загружу — узнаю поточнее, а пока только предполагаю, исходил именно из этого. Чтобы скоротать длинные холостяцкие вечера — много читал. В том числе подписался и на «Новый мир».

Теперь я запихивал принесенные журналы в отсеки для денег. Тяжело, неудобно, стесняет движения. Размер побольше. Свободнее, удобнее, но смотрится, как балахон на чучеле, зато можно что-то руками делать, а то как оловянный солдатик — могу либо руки по швам держать, либо как снежная баба — руки растопырив держу.

Обувь. Тоже, вроде, обычные ботинки, самые обычные, гражданские, но в них можно лазать по горам, ходить по снегу, по болоту — аналог военных ботинок с высоким берцем. Есть в них еще одна маленькая «хитрушка» — в каждом установлен нож — маленький, без рукоятки, спрятанный в подошве. Он не вылетает при нажатии, — просто вытаскивается из носка ботинка рукой.

Ремень тоже хорош. Кожаный, двойной. Внутри него спрятан набор ножовочных полотен по металлу с алмазным напылением. Пряжка разъемная, внутри заточенная пластина, ее можно использовать как метательное оружие. Снаружи узором в виде змеи уложен трехметровый шнур, он выдерживает нагрузку в триста килограмм, на одном конце ремня голова змеи легко трансформируется в петлю — готовая удавка.

Я раньше скептически относился ко всем этим ковбойско-киношным штучкам, но теперь нужно рассчитывать только на себя. Кто знает, что ждет меня через неделю?

И все предметы двойного назначения. Доказать что-либо непросто. И простой карандаш можно использовать как пишущее средство, а можно и как смертельное орудие. Им можно пробив глаз, добраться до мозга. Быстро и безболезненно, относительно конечно. Можно пробить трахею, сонную артерию, брюшину. Можно использовать как предмет для получения информация при пытке. Возьми карандашик. А еще лучше — несколько, положи их между пальцев, поперек, естественно, а потом пальчики сжимай. Медленно — просто боль, резко — переломы пальцев. Не боец уже. Не сможет на спусковой крючок автомата или пистолета нажимать, и нос уже не почистит, ширинку не застегнет.

Можно карандашик в ухо забить. И пытка и казнь одновременно, то же самое в нос, но здесь карандаш подлиннее надо. Можно и между ребер заколотить. Эх, были времена! Многое было можно!

Сразу переоделся в новую одежду, поверх старую куртку. Смотрится несколько уродливо, но ничего, это не надолго!

Брюки по цвету я подбирал под новый костюм. Со стороны почти незаметно. Надо привыкать к новой одежде, времени и так в обрез. Буду ходить с журналами в подкладе-жилете. Тяжело, неудобно. Зато сам привыкну, да и наблюдатели тоже пообвыкнут к моему новому имиджу.

Маленький бинокль с осветленной оптикой лежал на полке, рядом такой же, но ценой в два раза меньше. Наружные линзы окрашены в красный цвет. Хозяин пояснил, что первый японский, а второй китайский. Быстро заменили шиндики, и я стал владельцем японского бинокля с маркировкой «Сделано в Китае». Меньше будет завистников.

Часы, которые показывают время, дают обратный отсчет, измеряют уровень радиации, не тонут-не мокнут, светятся в темноте, но самое главное, что с виду — обычная китайская штамповка, но вот в застежку вставлен миниатюрный нож. Снимаешь или вырываешь браслет — и отверстия от его крепления в корпусе можно использовать как клеммы для взрывного устройства, а сами часы — как взрыватель. Ценное приобретение.

Все как в третьесортном боевике. Как началась эта история, так и продолжается. Предметы двойного назначения.

Две УКВ радиостанции, работают на пятьсот метров — на прямой видимости. Пара комплектов запасных батарей. Станции закамуфлированы под обычный радиоприемник. Китайская штамповка. Имеется возможность их соединения и получится неплохой сканер радиоэфира. Пяток радиозакладок закамуфлирован под авторучки и зажигалки. Где надо пишут, где надо загораются. Станции принимают от них сигнал.

— Леха, ты хоть ствол возьми какой-нибудь, — посоветовал хозяин магазина Андрей Локтеонов.

— Ага, ты мне еще безоткатное орудие предложи, или «Большую Берту» в качестве нагрузки, или пару «Стингеров».

— А что, надо? — рядом стоял Федор Якоби — друг хозяина. — Ты только шепни, мы через две недели из Германии доставим.

— Как будете через границу перетаскивать? Как гуманитарную помощь?

— Нет, это подозрительно. Как обычно — зеленый горошек. Так что, надо?

— Да, пошел ты...

— Ты хоть скажи, куда едешь? И зачем? — Андрей не унимался.

— Отстань. Любопытство сгубило кошку.

— Хочешь, завтра достану тебе суперплоскую «Беретту». Тридцать восьмой калибр, на дно чемодана положишь — не найдут. «Чистая», без «хвостов». Недавно в России, прямо с завода.

— Нет! — я критически осмотрел себя в стекле витрины — Пока!

Рассчитался за покупки и вышел.

После этого зашел и заплатил за квартиру. Не знаю, когда вернусь. Жизнь меня научила, что когда уходишь из дома, то надо быть готовым ко всему. Деньги были, поэтому заплатил за год вперед, потом самому будет легче. Отправил немного денег родителям. Все это, естественно, из командировочных. Отчета никто требовать не будет, а потом и прибавку потребую «за особые условия службы».

Ну, а теперь можно и поиграть в казаков-разбойников. «Хвоста» я не видел, но наружку ощущал кожей. Спасибо Омелину — моему бывшему начальнику, раз в полгода меня и слушали и проверяли, и топали за мной, и устраивали провокации. Так что своих коллег я чувствовал мочками ушей.

Быстро зашел в проходной двор и встал за углом, послышались шаги. Я вышел из своего укрытия и пошел навстречу. Дешевый трюк, мало кто на него мог купиться. Ба, знакомые все лица!

— Здорово, Николай! — это был старый разведчик наружного наблюдения, мы с ним работали и по американцам, и по чеченам, которые торговали оружием.

— Здорово, Алексей! — тот отводил глаза.

— И тебя, старого, выволокли на меня, людей не хватает?

— Да, нет, Михалыч, что ты, я просто иду к знакомой! — он не поднимал глаз.

— Бывает. Мужикам привет передавай, — я пошел на улицу.

— Осторожнее, Алексей. Осторожнее! — донесся мне шепот в спину.

Я поднял ладонь, мол, понял. Видать, заинструктировали мужиков, что я агент всех империалистических разведок и вдобавок опасный террорист. А на самом деле — кто я?

Я тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Ну-ну, бывшие товарищи по оружию, поглядим.

Конечно, одному против системы тяжело бороться, но дуракам и пьяницам везет! Дураком я был, что ввязался в эту авантюру, все мои кишки тряслись от страха и кричали мне, чтобы я вышел из этой безумной игры, ну и плюс ко всему — я был выпить не дурак. Но положение — в основном материальное — нашептывало: вперед, только вперед!

Мое подсознание мне орало мне, что я -дичь!

Пока добирался до дома, вспомнил про старую традицию в Управлении. Когда кто-то из разведчиков «наружки» уходил на пенсию, то в актовом зале собирался весь личный состав. А пенсионера выкатывали в кресле-каталке, мол, ноги стер. Эх, были времена, сам веселился с ними, а теперь они охотятся на меня. Хорошо, что хоть не все думают, что предатель. По крайней мере, хоть один так думает. Он просто делает свою работу, без энтузиазма, без пионерских костров в заду. Работа есть работа и ничего лишнего. Не надо в работу вкладывать душу. Просто работай.

Я пришел домой, прежде чем все новые вещи снять и бросить в стиральную машинку, еще раз примерил их. Ничто так ни привлекает внимание, как новая одежда, я же не к девочкам иду, чтобы произвести хорошее впечатление.

Вот он я в зеркале. Обычный мужик. Таких много. Рост 180-181. Телосложение крепкое. Стрижка короткая, волосы светло-русые, у висков появилась проседь. Девчонки молодые уже не будут смотреть, если только сильно напоить. Глаза — серые, нос прямой, на кончике слегка раздвоенный.

А это, Алексей Михайлович, как известно, уже относится к категории особых примет, подбородок тоже раздвоенный. И вообще, Леха, у тебя рожа разделена на две части. По лбу тоже идет идеальная вертикальная полоса. Это тоже можно отнести к отличительным признакам. Череп массивный. Зато у меня есть на этом массивном черепе два шрама.

Была бы черепушка хлипкая — то раскололась бы еще в Баку, когда по затылку прилетело арматуриной. Слава богу, потерял сознание сразу, а то добили бы непременно. Правильно, не надо отрываться от коллектива и играть в героя. Захотел боевика взять в одиночку! А он просто заманил меня в ловушку. Ладно, за мертвого приняли. Шрам на затылке с левой стороне, сквозь короткие волосы видно. Просвечивает.

На лбу, с правой стороны, виден шрам длиной около двух сантиметров. Раньше был больше, сейчас зарос. Спасибо доктору — резал по морщине.

Хоть и говорят, что шрамы украшают мужчин, но это для кабака, чтобы девочек было легче кадрить. А оперу и преступнику, а также переходной модели из одной ипостаси в другую, как мне сейчас — особы приметы только вредят. Я должен уметь сливаться с толпой.

А на меня сейчас погляди — красавец. Мечта всех разведенных женщин. Взгляд оперской — «мазучий», липкий. От этого, видимо быстро не избавиться.

После Чечни появилась складка на переносице между бровей. Тоже можно рассматривать как примету. И еще эта носогубная складка появилась, уголки губ опустились вниз.

Эх, Леха, Леха, надо тебе чаще улыбаться, хотя бы своему отражению в зеркале.

Попробовал улыбнуться. Но получается как-то коряво. В основном какая-то пошлая ухмылка правой стороной лица. А если развести уголки губ в стороны, то получается, что не улыбка, а какой-то оскал. Почти звериный. Детей пугать.

Надо поработать над улыбкой и мимикой вплотную. Мне работать с людьми, я ведь теперь — репортер. Как его? Язык сломаешь, пока выговоришь. Ну еще, чует мое сердце и седалищный нерв, что с коллегами буду общаться плотненько и не один раз. Кол им осиновый в сердце!

Уши. Правильной формы, слегка оттопыренные, у какого мужчины они прижаты к черепу? Чепуха! Мужчина должен хорошо слышать, а для этого надо, чтобы ушки были высоко посажены, большие раковины и слегка оттопырены, но при этом не быть лопоухим. Правда, форма немного деформирована, в юности занимался борьбой.

Руки обычные, руки не трудового человека. Чеченские мозоли сошли. На запястье левой руки большой коллоидный шрам. Браслет часов частично закрывает его.

Одним слово, Леха, не получится из тебя разведчика-нелегала. Ты — одна сплошная примета, может в обычной, нормальной жизни, все это было бы нормально, а здесь и сейчас, и впереди — все это плохо, очень ненормально.

Покрутился перед зеркалом. Как сидит одежда, обувь. Не топорщится ли где, не задирается. Вроде нет, но новая одежда — новая одежда, она даже не пахнет тобой, а несет от нее магазином, заводом, заморскими странами, где никогда не бывал и не бывать.

Страх то всплывает, то проходит.

Обувь тоже вызывающе новая. Но все устранимо. Легко устранимо.

Пока одежда стиралась, я принялся за обувь. Взял молоток и разбил задники ботинок, с одной стороны, уже видно, что не новая обувь, а с другой — никогда не натрет ноги. Потом мелкой наждачной бумагой потер носки ботинок и наружную часть. Почистил кремом. Пойдет.

Так, теперь начнем тренироваться в вытаскивании ножей. Тренировался, пока не сумел это делать с закрытыми глазами, наощупь и почти мгновенно. С балкона принес широкую доску, попробовал метать ножи. Раньше у меня это получалось неплохо. Во второй командировке был вместе с бригадой спецназа ГРУ из Бердска. Мужики научили нескольким своим премудростям. Умение стрелять мне сейчас ни к чему, а вот метать ножи, глядишь, и пригодится.

Потом дошла очередь до пряжки ремня. Я научился вынимать остро заточенную пластину и метать ее. С пластиной получалось почему-то гораздо лучше.

Потом сел в свое любимое кресло, закурил. М-да. Все мои выкрутасы ничего не стоят, если против меня будет хоть один ствол. Я все это прекрасно осознавал. С одной стороны ФСБ, с другой — чеченские бандиты, а между ними с миллионом долларов — я. Забыл еще про евреев с их спецслужбами.

В идеале, конечно, хотелось и Андрюху вытащить, и миллион себе припрятать. И если будет такая возможность, уж я-то ею воспользуюсь!

Но это бывает в боевиках. Герой убил пару десятков плохих парней, на шее автомат, в руке чемодан долларов — эта сумма действует на психику обывателя. Рядом с героем — блондинка, и они летят на Багамы или на Гавайи. На психику действует безотказно. Обыватель писает паром от такой концовки, и ощущает себя и ассоциирует вместе с этим чудо-героем-мачо, без страха и упрека.

Поставил пепельницу на подлокотник. Откинулся, дым пускаю в потолок. Вечно бы так сидел! Жена никогда не согласилась бы купить такое кресло, уж больно непрезентабельный был вид у него, но оно было удобным, можно было откинуть голову, можно было в нем и спать, при этом тело не затекало. Есть некоторые преимущества в холостяцкой жизни. Вот купил кресло, которое мне нравится. Могу курить в комнате. Все имеет две стороны. Все абсолютно.

Начал вспоминать Рабиновича.

С самого начала он выделялся из толпы только что отштампованных лейтенантов. Рост метр семьдесят, шапка кучерявых волос выбивалась из-под фуражки. Лицо несло на себе отпечатки спортивной карьеры. Поломанные уши, смещенные надбровные дуги, нос смещен, лицо покрыто мелкими шрамами, бровь зашита. У Андрея был один пунктик. Он отращивал и тщательно ухаживал за ногтем левого мизинца. При этом еще умудрялся работать по второму классу на аппаратуре.

Его быстро прозвали Рабиндратом Тагором. Как раз тогда был популярен анекдот: "Организовали колхоз, всех согнали в клуб и решают, как назваться. Перебрали все благозвучные названия, оказалось, что соседние колхозы так уже назвали. Тут дедок поднимается: «А давайте назовем именем Рабиндраната Тагора!» Все хлопают. В честь индийского поэта — лауреата Нобелевской премии! «А почему именно так, дедушка?» «Да, уж больно на итит твою мать смахивает!»

Так и прилипла к нему эта кличка. В 1992 году мы с ним попали в Приднестровье. Потом быстро ретировались из Молдавии. Я в Россию, а он на Украину, в славный город Одессу. А оттуда уже, видимо, в Израиль. Только за каким бесом его в Чечню понесло? Я же помню, что у него в роте были чечены — солдаты. Самые хреновые солдаты в части. Потом они сбежали. М-да! Андрей немало с ними горя хлебнул. Хотя до этого отчаянно защищал их перед другими офицерами.

У Андрея была еще одна маленькая особенность. Он легко обучался языкам. Через год он уже бегло разговаривал по-молдавски. Мы же ничего не знали кроме матов и вывесок на магазинах. Полиглот хренов! Какого черта его принесло в Россию, сидел бы в своем Израиле и не высовывался, гуманист-заложник!

Теперь давай анализировать ситуацию. Я затушил сигарету в пепельнице и тут же прикурил вторую. Итак, начали. Что мы имеем. Группа иностранцев прибыла в Чечню с гуманитарной миссией. Раз.

Прибыла в тот момент, когда российских войск на территории Чечни уже не было. Это два.

В-третьих, их «благодарное» чеченское население захватило в плен.

Четверых убили. Это в-четвертых, извините за каламбур.

Цели прибытия? Цели захвата в плен? В Чечне много «диких» полевых командиров, которым глубоко наплевать на руководство республики, они остались без куска трубы, не допущенными к распределению бюджетных и пенсионных денег, вот и промышляют «бедолаги» работорговлей. Но, по идее, Чечня сейчас заинтересована в красивой глянцевой обложке, но никак не в киднеппинге. Непонятно.

Уравнение со многими неизвестными. Много факторов не известно. М-да, в жизни всегда не хватает патронов, денег, времени и информации.

И все-таки, какой черт дернул Андрея Рабиновича ехать в Чечню? На гуманиста он никогда не был похож, воевал отчаянно, да, и в Израиле, думаю, тоже воевал. Возраст подходящий, опыт, образование соответствует. И чтобы вот так поехать с грузом и сомнительной миссией. Стоп, Алексей, стоп, машины. Ты же опер, пусть и бывший, но опер.

Возьмем морально-деловые качества Андрея. Он не любит чеченов, он не любит националистов. Не исключено, что Рабинович прибыл с разведывательной миссией, под видом гуманитария. Хм! Значит, мои бывшие коллеги правы, и Андрей либо агент, либо сотрудник спецслужб. А также мог быть охранником или другим узким специалистом при них.

Миллион долларов и шпион. Все как в дешевом детективе. Это звучит безумно, но может и сработать. А может и не сработать. Итак, карты легли таким образом: чечены, ФСБ, Моссад, шпион и миллион долларов, и каждый из этой «теплой» компании желает меня использовать по-своему. А я? Чего хочу я?

Первое — выжить.

Второе — остаться на свободе.

Третье — сохранить миллион.

Четвертое — вытащить Андрея.

И пятое. Не попасть в руки ни чеченцев, ни Моссада.

Шансы? Тают на глазах. Если раньше был один из ста, то теперь один из двухсот, если не меньше... Скажем так — один из двухсот миллионов...

М-да. Шпион и миллион. Миллион и шпион. Друг и шпион. Моссад и чечены. Коллеги бывшие и ФСБ -Контора…

Какого черта потянуло Андрея в шпионы? Хотя, сам такой же. Какого черта сам пошел в шпионоловы? Прошло чуть более шести лет, а смотри, какие фортеля жизнь выкинула! А как будто вчера все это было. Дела чудны твои, Господи!

Израиль не работал против нас. Для них территория СССР, а затем и России -табу. И это был непреложный закон! По крайней мере, к военным не лезли. У них работы хватает со своими арабскими террористами. Стоп, стоп. Может здесь и зарыта собака? Чечня полна террористическими бандерлогами различных мастей. Скорее всего, и Андрюха прибыл в поисках информации о «своих» террористах. Не исключено, что кто-нибудь, кого ищут евреи прячутся у нас — в Чечне. Ликвидировать, а затем просто выйти: вряд ли. Захватить и эвакуировать — тоже из очередной серии Рэмбо, только на еврейский манер. Информация, видимо, информация. Интересно, а как по-еврейски звучит Рэмбо?

Так, здесь более-менее понятно. Группа «гуманитариев» попала в руки духов. Те по очереди четверых пустил в распыл. Тоже понятно.

Что делают евреи? Они сами не подставляются, и так уже упаковали четверых, Андрей под «колпаком», а может и в живых его нет уже. Отправлять еще одного своего сотрудника — возможная гибель. А евреи своих не бросают. У них даже в Уставе записано, что при попадании в плен разрешается сообщить все сведения, которые тебе известны, в целях сохранения своей жизни.

А можно дать миллион долларов. Зато вернется подготовленный сотрудник, вернется со знаниями, с информацией.

Своего подставлять не хочется. Поэтому подставим лучше «лопушка» — то есть меня. Сгинет — невелика потеря! Парень опытный. Опыт боевой и оперативной работы. Тщеславен, обижен на «контору». Браво, браво, все просчитали. И платить ему много не надо. Он ведь «лопушок», плюс к работе относится ответственно. Душу вкладывает в работу.

Я вытер пот со лба. Влип, очкарик!

Есть еще время выйти из игры. Время еще есть. Хотя... Хотя и деньги очень нужны, и с другой стороны уж больно хочется бывшим коллегам нос утереть! Ребята, заберите меня к себе! Я больше не буду! Я — хороший! Я отдам вам Рабиновича! Я курю уже фильтр сигареты. Резкий запах режет ноздри. Тушу тлеющий фильтр, закуриваю еще одну сигарету.

Тут есть еще форс-мажорные обстоятельства — чечены. Они теперь, вроде, снова получили независимость. Снова получили возможность заняться своим любимым делом — бандитизмом.

К чеченской народности не имею ни малейших симпатий. Звучит, конечно, отвратительно, но ничего не могу с собой поделать. Слишком лютую смерть принимали от чеченских бандитов мои товарищи. Пытки, изуверства. Наверное, есть среди них хорошие, порядочные люди, но что-то они мне не попадались. Значит, просто не везло...

На душе стало тоскливо. Расклад стал более-менее понятен, но лучше мне от этого не стало. Может позвонить мужикам и заказать эту суперплоскую «Беретту»? Заманчиво, ой, как заманчиво, но лучше не искушать судьбу. Все предметы лишь двойного назначения. Твержу я себе как заклинание. А «Беретта»? Можно, конечно, использовать как молоток, но не поверят. Ни духи не поверят, ни бывшие друзья-коллеги. Сам бы тоже не поверил.

Буду мирным журналистом. Как их там называют? «Стингерами»? Нет это штатовский переносной зенитно-ракетный комплекс. «Стрингер»? Вроде бы. Хотя суть вроде одна — «торпеда» одноразового действия. Презерватив. Ладно буду этим... Военным журналистом по найму.

Остальное время я посвятил подготовке. Как физической, так и морально-психологической. Должен быть готов к вопросам.

Прорабатывал сам с собой «легенду». Пару десятков вопросов зазубрил, какие, на мой взгляд, надо задавать «мирным» чеченским жителям, если меня все-таки занесет на территорию независимой Ичкерии. И много чего еще.

Теперь я журналист, который интересуется поведением федеральных войск на чеченской территории в годы первой военной кампании.


предыдущая глава | Капище | cледующая глава