home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



– 11 -

Карнаухов потерял пилотку. Шарит в темноте под ногами.

– Хорошая, суконная. Всю войну воевал в ней. Жаль.

– Утром найдешь. Никто не заберет.

Он смеется:

– Ну что, товарищ комбат? Взяли все-таки сопку?

– Взяли, Карнаухов. Взяли! – И я тоже смеюсь, и мне хочется обнять и расцеловать его.

На востоке желтеет. Через час будет совсем уже светло.

– Пошлите кого-нибудь на КП, пускай связь тянут.

– Послал уже. Через полчаса сможем с майором разговаривать.

– Людей не проверяли?

– Проверял. Налицо пока десять. Четырех еще нет. Пулеметчики все. Ручных я уже расположил. А станковый – вот здесь, по-моему, не плохо. Второй же…

– Второй – туда, правее. Видите? – говорю я.

– Может, сходим посмотрим?

– Сходим.

Мы идем вдоль траншеи. Наклоняясь, рассматриваем, нет ли пулеметных ячеек. Оборона у немцев, по всему видно, круговая. Самих немцев не видно и не слышно.

Стреляют где-то правее и левее – на участке первого и третьего батальонов. Глаза привыкли уже к темноте. Кое-что можно уже разобрать. Раза два наталкиваемся на трупы убитых немцев. За «Красным Октябрем» все еще что-то горит.

– А где Сендецкий?

– Я здесь, – неожиданно раздается в темноте голос. Потом появляется и фигура.

– Мотай живо на КП. Скажи Харламову, чтоб срочно снимал людей со старых окопов и соединялся с нашим правым флангом. По дороге уточни его фланг. По-моему, за тем кустом уже конец. Так, что ли, Карнаухов?

– Да, дальше никого уже нет.

– Понятно, Сендецкий? Давай! Одна нога здесь, другая – там.

Сендецкий исчезает. Мы находим место для пулемета и возвращаемся назад. В темноте натыкаемся на кого-то.

– Комбат?

– Комбат. А что?

– Блиндаж мировой нашел. Идемте посмотрим. Такого еще не видали.

Голос Чумака.

– Ты что здесь делаешь?

– То же, что и вы.

– А ты ж шабашить собирался.

– Мало ли что собирался…

Чумак вдруг останавливается, и я с разгону налетаю на него.

– Ну… Чего стал?

– Слушайте, комбат… Ведь вы же, оказывается…

– Что?

– Я думал, вы поэт, стишки пишете… А выходит…

– Ну, ладно, веди.

Он ничего не отвечает. Мы идем дальше. Подымается легкий ветерок. Приятно шевелит волосы, забирается через воротник под гимнастерку, к самому телу. Голова слегка кружится, и в теле какая-то странная легкость. Так бывает весной, ранней весной, после первой прогулки за город. Пьянеешь от воздуха, ноги с непривычки болят, все тело слегка ломит, и все-таки не можешь остановиться и идешь, идешь, идешь куда глаза глядят, расстегнутый, без шапки, вдыхая полной грудью теплый, до обалдения ароматный весенний воздух.

Взяли все-таки сопку. И не так это сложно оказалось. Видно, у немцев не очень-то густо было. Оставили заслон, а сами за «Красный Октябрь» взялись. Но я их знаю, так не оставят. Если не сейчас, то с утра обязательно отбивать начнут. Успеть бы только сорокапятимиллиметровки сюда перетащить и овраг оседлать. Начнет сейчас Харламов возиться – искать, укладывать, раскачиваться. Там, правда, начальник связи с ним. Вдвоем осилят, не так уж и сложно. Лопаты синицынские все еще у меня, до утра бойцы окопаются, а завтра ночью начну мины ставить.

Вифлеемская звезда сейчас уже над самой головой. Зеленоватая, немигающая, как глаз кошачий. Привела и стала. Вот здесь – и никуда больше.

Луна выползла, болтается над самым горизонтом, желтая, не светит еще. Кругом тихо, как в поле. Неужели правда, что здесь бой был?



– 10 - | В окопах Сталинграда | * * *