home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17

РАЗГОВОРЫ

Эб сел. В помещении был низкий потолок и только одно окошко, такое узкое, что наружу через него не протиснулся бы даже пес. Пол, стены – все состояло из пористого белого материала. У вождя и Гагры руки были связаны за спиной, они сидели в одинаковых позах, поджав ноги. Грюон Блюмкин привалился плечом к стене, ухитряясь даже в этом положении выглядеть элегантно и мужественно. Все трое смотрели на магопса.

– Фа! – громко выдохнул тот, освобождаясь от шарфа. – Солдафоны! Недомерки! Карлы! Военщина! – Покосившись на эльфов с гномом, потом на Эбвина, Кастелян спросил: – Чего уставились?

– Все мы были свидетелями, а ваш покорный слуга – так даже и участником того, как вы своими острыми клыками перекусили веревки. И теперь, думаю, не ошибусь, если скажу, что все присутствующие в комнате... во всяком случае, все присутствующие здесь двуногие надеются, что вы повторите этот подвиг, и даже, возможно, четырехкратно повторите его – ведь нас, как вы, без сомнения, успели заметить, здесь четверо, – пояснил Грюон Блюмкин.

– Да уж ясно, – откликнулся магопес, обходя гнома со спины. – Куда уж вам без меня...

Последнее замечание было довольно спорным, поскольку до сих пор – во всяком случае, по мнению Эба – Кастелян доставлял больше беспокойств, чем приносил пользы. Хотя, справедливости ради, надо отметить, что именно магопес в конечном счете спас Блюмкина от расправы горных эльфов.

Освобожденный во второй раз Грюон пришел на подмогу Эбу, а Кастелян тем временем растерзал веревки Гагры. Но когда тот потянулся к вождю, магопес приказал:

– Стоп. Погоди, надо послушать. – Упершись передними лапами в грудь Мангула Гура, он вцепился зубами в фиолетовый шарф и оттянул его.

– Шатан тирибим кир-дых! – тут же полилось из разинувшегося рта, будто и не прекращалось с тех самых пор, как пленники стояли снаружи. – Кир-дых глюп шатан...

Кастелян разжал пасть, натянутый шарф тут же лег обратно, перекрыв поток слов.

– Пусть так сидит, – сказал магопес, в то время как вождь вращал глазами, продолжая глухо бубнить из-под шарфа. – Не хватало еще слушать эльфийские завывания. Ладно, хорошо. Так что мы имеем здесь? – Быстро семеня короткими кривыми лапами, Кастелян обошел помещение, колупнул когтями пол, задумчиво помолчал, после чего вынес свое решение: – Ерунда.

– О чем это вы? – вежливо осведомился Блюмкин, срывая с запястий Эба веревки.

– Пол, – коротко ответил магопес. Подойдя к стене, он поднял лапу, провел по белой поверхности когтем. – И стены. Это пеноснег. Мы легко проломим его.

– Что? – не понял Эб. – Что такое пеноснег?

– Материал, который делают гномы, – откликнулся Блюмкин. – Он настолько легок, что не тонет в воде. Хотя в определенных обстоятельствах он и прочен – но не слишком тверд. Увы-увы, мои любезные соратники по несчастью, мне доподлинно известно, что пеноснег этих стен вовсе не такой, как тот, что гномы используют для снегоходов. Это – специальный пеноснег, и если вы попытаетесь пробить в нем отверстие либо каким-то образом сломать его, то убедитесь, что это вам не под силу.

– Так эти штуки, на которых нас привезли сюда, – подал голос Эбвин. – Они тоже из пеноснега?

– Да, действительно, малые снегоходы. Ваша проницательность, юноша, не знает границ, – откликнулся Грюон, поощрительно кивнув Эбвину, и тому вновь показалось, что над ним подшучивают.

– И вправду... – согласился Кастелян, попытавшись вгрызться в пол и, в конце концов, признавая свое поражение. – Хорошо, ладно. Что теперь будем делать?

Они замолчали, только вождь что-то неразборчиво бубнил сквозь шарф. Из-за стены доносилась приглушенная музыка.

Эб выглянул в окно, но увидел лишь бок снегохода с закрытой стеклянным колпаком кабиной.

– Предвидя ваш вопрос, отвечу – это большой снегоход, – заметил Блюмкин, приподнимаясь на цыпочки возле окна. – Снегоход его превосходительства Главнокомандующего.

– Главнокомандующий... – проскрипел Кастелян, укладываясь на пол возле коленей вождя. – Кто он такой?

Блюмкин сел под стеной, достал из кармана зеркальце, изогнутый перламутровый гребень и принялся расчесывать свои льняные волосы.

– Начальник станции, начальник Драгоценной Дороги, начальник вооруженной охраны, директор рудника...

– Тут и рудник есть? – удивился Эб.

– Зев! – воскликнул Гагра. Вскочив, он возбужденно замахал руками. – Черный Зев – вот, как его называют свободные эльфы!

– Ну да, – подтвердил Кастелян. – Зев – его так все называют, рудник этот.

– А что там добывают?

– Человек спрашивает, что там добывают? – продолжал волноваться Гаргантюа. – Гагра ответит. Там разрабатывают магриловую руду, но главное не то, что там делают, главное – кто это делает!

– Постой... – начал Эб, вспоминая, как, уже достигнув озера, гномы разделились, и плененных эльфов повезли куда-то за станцию. – Ты хочешь сказать, гномы заставляют работать эльфов?

– Да!

– Но это... – начал Эб и надолго замолчал.

– Что? – спросил магопес.

– Это несправедливо!

– Справедливо? Слушай, Эбби, не тебе говорить о справедливости.

– Не называй меня Эбби, – ответил Эб, хмурясь. – Почему не мне?

– Потому что в устах того, кем ты на самом деле являешься, это звучит смешно.

– Почему?

Кастелян возвел глаза к потолку.

– Этот вопрос я слышал от тебя уже тысячу раз.

– Человек юн, пока он стремится стать старше, зрел, когда желает оставаться таковым, и стар, когда хочет помолодеть, – поведал Грюон Блюмкин, хлопая Эбвина по плечу. – Не переживайте, мой друг, юный возраст – благо, а не бедствие.

– Да, не робей, – сказал Кастелян. – Еще поймешь, кто ты такой на самом деле. Главное – держись меня. Ну и старый увалень тоже может кое-чему толковому научить.

– Гагра может, – откликнулся эльф, добродушно поглядывая на Эба. – Гагра такой.

– А вас почему гномы в плен взяли? – буркнул все еще красный Эбвин. – Грюон, вы ведь тоже гном. Да еще строили Драгоценную Дорогу. Я не пойму...

– Сведения, коими вы располагаете, увы, не совсем верны, – грустно сообщил Блюмкин. – Мне трудно будет разъяснить это вам, но, по сути, именно я был причиной появления Иглы. Да-да, не удивляйтесь, можно сказать, что я создал Иглу. После этого я отправился в путешествие по миру и путешествовал долго, а когда вернулся в горы, Дорога уже существовала. Под предводительством Бардо Тодола ее начали строить без моего участия. Не могу не вспомнить, как сильно я удивился, увидев этих существ, столь похожих на меня. Так или иначе, но поначалу я заинтересовался проектом и решил оказать посильную помощь. Мне казалось – Дорога благо и принесет пользу этому миру. Увы, выяснилось, что я жестоко ошибался. Только потом я понял, для чего на самом деле она нужна Тодолу. Помимо прочего, у меня с другими... будем называть их привычным словом, гномы... Так вот, у меня с гномами возникли определенные разногласия, вызванные несовпадением взглядов на взаимоотношения с дикими... – Грюон покосился на Гаргантюа... – то есть горными эльфами... В общем, меня изгнали.

– Хочешь сказать, из-за тебя и появилась Игла? – Кастелян так звонко клацнул зубами, что стало понятно – эта новость для него оказалось полной неожиданностью.

Брови Грюона слегка приподнялись.

– Любезный Кастелян, уместна ли подобная фамильярность? Быть может, обращение на «ты» несколько преждевременно, ведь мы не знакомы в достаточной мере для того...

– Да подожди ты! – перебил магопес, останавливаясь перед Блюмкиным и глядя ему в лицо. – То есть подождите вы! Гагра, а ты знал?

Эльф кивнул.

– Почему мне не сказал? И вообще, почему ты стал смотрителем, зачем работал на Тодола?

Гаргантюа горестно свесил голову и развел руками.

– И не стыдно?

Эльф все так же горестно отрицательно покачал головой.

– Гагра хотел держаться поближе к Кастеляну. Что же было делать старому эльфу, пока Кастелян спал?

– Эх вы! – Магопес проковылял в угол комнаты и улегся там. – Один создает Иглу и помогает Тодолу строить Дорогу, второй работает на ней смотрителем... А ведь с ее помощью Тодол свозит магрил к Игле со всего мира! Он же теперь всемогущий здесь, понимаете?

– Гагра думает, лучше быть скромным смотрителем станции, – подал голос эльф, – лучше, чтоб у тебя все отняли, чем получить в подарок лапы и хвост.

Кастелян, не ожидавший такого подвоха со стороны верного Гаргантюа, возмущенно глянул на него, отвернулся и опустил голову на лапы.

Воцарилась мрачная тишина, все сидели, думая о своем. Эб припоминал раскинувшийся на родных холмах городок, старое здание ратуши с облупившимися стенами, узкие мощеные улочки...

Вот ранним утром он топает по одной из них, сжимая поводок, на котором ковыляет Нобби, а по другой стороне от двери к двери бредет старенький молочник Вард с тележкой, полной пузатых бутылок. Эб подходит к дому, где прожил всю жизнь. На балконе второго этажа хлопает дверь, звяканье оконного стекла далеко разносится над черепичными крышами, и госпожа Шлап, облаченная в халат нежно-розовой расцветки, в чепце с кружавчиками, опираясь пухлыми локтями на витые чугунные перила, окидывает взглядом пустую улицу. «Нобби, малы-ыш!» – доносится сверху воркующий голосок хозяйки... И тогда Эб, отпустив поводок, вдруг поворачивается – да как наподдаст криволапому малышу носком сапога под хвост, так что Нобби, пронзительно визжа, взмывает в ясный утренний воздух, проносится над улицей и исчезает за крышами. Эб несколько мгновений смотрит на застывшую, как статуя, госпожу Шлап, затем поднимает большой камень и с разбойничьей улыбкой запускает им в окно над балконом. Госпожа Шлап с криком: «Кто-нибудь – сюда! Эбби сошел с ума!» – исчезает и...

– Вы производите впечатление довольно мечтательного юноши и, кажется, мыслями своими были сейчас далеко от этого узилища, – заметил Грюон Блюмкин с улыбкой. – Где вы обитали раньше? Далеко ли отсюда?

– Отвлекся немного, – пробормотал Эб. – Я жил в таком небольшом городке...

– Здравствуют ли еще ваши родители?

Эб помотал головой.

– Нет, я их вообще не помню...

– Ах да! – воскликнул Грюон. – Простите меня, юноша, я как-то не подумал... Но продолжайте, продолжайте!

– Меня воспитывала бабушка Снок. Она работала у мэра нашего города, господина Шлапа. Я всегда жил у Шлапов.

Бровь гнома приподнялась

– Шлап, говорите? Только сейчас я рассмотрел вас внимательно, и мне показалось, что вы не считаете всю предыдущую вашу жизнь разнообразной и веселой... я прав? Чем же вы занимались в доме этих, с позволения сказать, Шлапов?

– Ну... – протянул Эбвин. – Госпожа Шлап, она очень любила... то есть любит животных. У них в доме много животных – хомяки, морские свинки, кошки и вот... – он покосился на Кастеляна, прислушивающегося к их разговору... – пес. В доме Шлапов у меня было два занятия. Обычно я там все приводил в порядок, если что-то ломалось. А еще по приказу госпожи Шлап следил за животными. Хотя чинить мне больше нравилось, чем за ними следить...

– М-да, – произнес Блюмкин. – Голос ваш невесел, да и выражение лица таково, что закрадывается подозрение – вы были не слишком-то довольны уготованной вам судьбой.

– Да уж, – согласился Эб. – Не слишком-то.

– Что же в таком случае помешало вам порвать сковывающую вас постылую цепь однообразных будней и уйти от хозяина, господина, как вы выразились, Шлапа? Наняться юнгой на какой-нибудь проплывающий мимо корабль, чьи паруса вы по утрам с волнением наблюдали из окошка своей маленькой комнаты? Или податься в ученики к зеленщику? Поступить на военную службу или, быть может, еще что-нибудь такое же романтичное?


Глава 16 НА ТОЛСТОМ ЛЬДУ | Книга дракона (сборник) | Глава 18 ТЕМНОЕ ПРОШЛОЕ