home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

Гану спасло то, что с самого начала сражения он лежал под бортом, не пытаясь встать.

Когда скайва лишилась главной мачты, кризер подплыл ближе, и с него полетели абордажные крюки. На преследователе успели сложить горсприги, сдвинуть их к борту, но горизонтальные кили скайвы остались расправленными – защищенный железными щитами корпус вражеского корабля начал сгибать, а после сломал деревянные реи с натянутым между ними треугольником плотной промасленной ткани. После этого работорговцы окончательно потеряли возможность управлять своим эфиропланом, и вскоре началась рукопашная.

Закричали, заволновались животные и птицы в клетках. Звон и лязг повисли над облаками, окутав эфиропланы плотным облаком звуков, сквозь которые, будто вспышка молний, иногда прорывался грохот выстрела. Драка продлилась недолго: на месте сражения появились джиги, спущенные с отставшего дорингера. Сидящие на них вооруженные до зубов матросы-туземцы забрались на палубу – и очень быстро все было кончено. Тулага, лежащий рядом с телом серапиона, видел, что нападающие не пытаются перерезать или пристрелить всех противников до одного, предпочитая ранить или оглушить врагов. Наконец, когда остатки защитников столпились возле шканцев, один из офицеров кризера, забравшись на проломленную клетку с мертвой свиньей, проорал:

– Останетесь живы, если сдадитесь!

Матросы растерянно замерли, но тут выскочивший вперед капитан Грог выстрелил из пистолета в грудь офицера. Тот с криком полетел спиной на палубу, на мгновение воцарилась тишина… и потом шагнувший к капитану лигроид Хахана вонзил конец багра в его шею. Грог, не издав ни звука, повалился на бок.

– Сдаемся! – громко произнес Хахана.

– Пощады! – выкрикнул какой-то матрос, бросая саблю и опускаясь на колени.

Забряцало, падая на доски, оружие. К этому времени двое моряков с дорингера как раз заметили тело серапиона и Тулагу рядом с ним. Они склонились над моллюскоглавцем, поцокали языками, рассматривая гношиль, покосившись друг на друга, быстро глянули назад – никого из офицеров поблизости не было, – схватили по куску и намазали свои десны. Затем, взяв Тулагу под мышки, отволокли к остальным пленным и поставили на колени рядом с ними.

Вскоре всех, кто остался жив, перевели на кризер, а позже, связав руки за спиной, доставили на джигах к дорингеру, чей трюм был куда вместительнее, чем у бывшего рыбацкого корабля. Гана заметил, что среди напавших на работорговцев большинство синекожие, лишь капитан да помощники с боцманом метисы – и ни одного белого. В военный флот короля Рона предпочитали нанимать белокожих, так почему же… Следующим поводом для удивления стало то, что захватившие их не спешили помочь заточенным в подпалубной тюрьме серапцам. Еще находясь на скайве, Тулага увидел, как капитан кризера приказал своим матросам поднять люки, заглянул вниз и отвернулся с равнодушным выражением лица.

Когда пленные оказались на просторной палубе дорингера, уже вечерело. Огненный шар в небе стал бледно-розовым, на нем проступили красноватые линии, напоминающие кровяные сосуды; вскоре ему предстояло превратиться в темно-синий, затем почти в черный диск, который, будто большой круглый глаз, глядел на мир с вышины – светило Аквалона гасло каждый вечер и разгоралось к утру. Вокруг уже медленно проявлялись нити Мэша, небесной паутины; сбоку плыло громадное, но казавшееся на таком расстоянии не больше рыбки тулово Кавачи.

Пленных выстроили в ряд вдоль борта и заставили вновь опуститься на колени, после чего метис – капитан дорингера прошелся перед ними.

– Жить хотите? – спросил он. – Плыть будем несколько дней. Делать все, что скажут, любой приказ выполнять. Никаких вопросов, никаких жалоб. Кто ослушается или станет хлопоты доставлять – ножом по горлу и за борт. Других правил нет здесь. Это ясно? Может, кто-нибудь что-то узнать желает, перед тем как в трюм отправиться?

Пленные молчали, а капитан, вопросительно глядя на них, медленно шел мимо ряда в обратную сторону. Наконец белокожий юнга неуверенно поднял голову и произнес:

– Господин… Это ведь не суладарский корабль? Мы думали, нас взял в плен военный флот, но… – Он не договорил. Прыгнув к нему, метис выхватил из-за пояса нож и резанул пленника по шее. Юнец, хрипя, схватился за горло, повалился спиной назад, но упасть на палубу не успел: двое туземцев из команды дорингера схватили его под мышки, подняли и вышвырнули за борт.

– Урок вам! – рявкнул капитан, вытирая клинок о жилетку на плече находившегося рядом Хаханы. – Сказано было: никаких жалоб, никакого нытья, никаких вопросов. Ясно теперь? Все ясно?! – заорал он, наклоняясь и заглядывая в невозмутимые глаза краснокожего.

Гана не видел среди пленных мистера Троглайта, боцмана, кока… кроме простых матросов, здесь был только лигроид. Сейчас на коленях у борта дорингера стояло примерно два десятка человек. Но что захватчики будут делать с серапцами? Военный корабль Суладара должен был бы доставить укушенных на Гвалту. Однако, судя по всему, капитан не собирался переводить больных в трюм дорингера либо отсылать часть команды на скайву, чтобы отогнать корабль к Проклятому острову.

– Они точно не из береговой стражи, – тихо произнес Тулага, не поворачивая головы.

Стоящий слева от него краснокожий долго молчал, потом прошептал в ответ:

– Но не пираты.

– Да, не похоже, – согласился Тулага. – И почему так много синих?

Капитан давно ушел, а пленники все так же стояли у борта под охраной нескольких вооруженных матросов. Гана отважился слегка повернуть голову и скосить глаза. Он разглядел, как с кризера, приблизившегося к скайве вплотную, на борт последней переносят два бочонка.

– Масло… – пробормотал стоящий по правую руку пожилой матрос. – В таких масло возят…

Еще через какое-то время, когда светило превратилось в едва различимый в сером небе плоский матовый круг и вечерние сумерки расползлись над морем, с борта отплывшего кризера громыхнули пушки, после чего бочонки взорвались.

Матрос пояснил:

– Не жалеют ядер. Повеселиться хотят, с фейерверком…

Теперь работорговец пылал, до эфироплана доносились треск и гул. Серапцы до сих пор оставались под палубой; в какой-то момент Тулага разглядел, как наружу выбралась объятая пламенем фигура, сделала несколько шагов и упала. Следом появилась другая; расставив руки, истошно вопя и волоча за собой обрывок цепи, раб, похожий на крону пылающего дерева, пробежал по палубе, врезался в догорающий борт, проломил его и вывалился наружу, на еще целый горсприг. Крепкая ткань выдержала, не порвалась, – тело подскочило на ней, взорвавшись искрами и огненными спиралями масляных сгустков, поднялось на ноги, сделав шаг, кувыркнулось через край и кануло в эфирном пухе. А потом пламя добралось до пропитанного маслом куля, тот с шипением полыхнул шаром огня – и развалившаяся напополам скайва опустилась в бурлящие облака.

Перед этим матросы притащили капитану дорингера легкое плетеное кресло, и теперь он сидел возле штурвала, любуясь происходящим.

– Вот зрелище! – довольным голосом произнес метис, поднимаясь на ноги. – В который раз вижу это – не могу налюбоваться! Думали, из-за траура по королеве корабли Суладара не выйдут в море, не станут патрулировать северные берега? – Он помолчал, скользя взглядом по белым и светло-коричневым лицам пленников. – Правильно думали! Морская стража вместе со всеми честными суладарцами скорбит по старухе, но нам до нее дела нет.

– Траур? – очень тихо сказал Гана, не обращаясь ни к кому конкретно. – Королева мертва?

– Убита, – подтвердил тот же старый матрос. – Не знал, малец? Ее убил какой-то преторианец. Траур продлится месяц… – Он замолчал, когда взгляд капитана остановился на нем. Метис сделал два быстрых шага, взмахнув зажатой в руке плетью, ткнул рукоятью в лицо матроса. Из носа брызнула кровь, старик склонил голову и замер.

– Плыть нам несколько дней, – повторил капитан, стоя на Тулагой. – Всю дорогу будете молчать, как мертвые. Иначе вправду станете ими. Чтоб ни звука из-под палубы, ясно это? Кто хоть слово скажет – сразу за борт.


* * * | Аквалон | * * *