home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8

Их оказалось трое. Туземец, скорее всего – гварилка, белокожий с треснувшим моноклем и маленький смуглый мужчина в сплетенных из кожаных ремешков узких шортах.

– Фавн, поглядите, кто это... – начал белый и вскрикнул: – Что вы делаете?!

Уги-Уги сразу решил, что самую большую угрозу представляет гварилка – это племя как-то даже напало на монарший остров Атуй из-за того, что он приказал убить Пулеха, их наместника. Поэтому, оказавшись в галерее, толстяк первым делом набросился на туземца. Пистолет давно был разряжен, и Уги-Уги занес руку с ножом. Но гварилка, узрев грозную и страшную Большую Рыбу, самого€ великого повелителя Суладара, голого, опоясанного лишь ремнем, странно изменившегося, с переполненным яростью, искаженным, непривычно худым лицом, – увидев все это, повалился на колени, завопил что-то нечленораздельное и стал биться головой о желе. Только это и спасло его. Или, скорее, отложило время смерти: решив, что испуганный туземец наименее опасен, монарх повернулся к остальным.

– Король? – удивленно спросил белый. – Успокойтесь! Мы не причиним вам вреда. Я видел вас как-то, когда вы спускались в провал. Что вы делаете зде... – Он не договорил. Кулак Уги-Уги врезался в его лицо, сломав монокль.

Белокожий повалился на спину, а монарх развернулся к щуплому метису в шортах. Тот стоял, улыбаясь, подняв руку к лицу. Гварилка на полу затих, прижавшись лбом к желе.

– Ты... – начал Уги-Уги, делая шаг к метису, и тут из поднятого кулака, в котором была зажата тонкая красная трубочка, вылетел лучик света и вонзился в плечо. Впрочем, ставший из-за голода непривычно прытким, монарх успел нырнуть вбок, так что световой дротик лишь царапнул кожу, вместо того чтобы пронзить предплечье. Ощущая жжение, Уги-Уги бросился вперед и двумя ударами – кулака и кинжала – сбил человечка с ног. Кинжал при этом тоже упал, и монарх выхватил из кобуры пистолет, крепко сжал за ствол. И замер, громко дыша, над поверженным телом: сзади донеслись шаги.

Он повернулся, решив, что это гварилка нашел в себе силы и смелость подняться на ноги, собираясь раздробить туземцу лоб рукоятью пистолета, но увидел белокожего, который бежал, занеся над головой руку с костью какого-то животного.

Желтая пелена взметнулась перед глазами, и белый исчез – его место занял другой силуэт, куда более зловещий.

– Демоны! – взревел Уги-Уги, хватая врага за горло. – Сыны Марлоки!

Кость, скользнув по обвисшей щеке монарха, упала. Толстые пальцы сжали шею демона... или всего лишь стоящего перед Уги-Уги обычного белокожего мужчины? Гул в голове сменился грохотом, что-то задребезжало, поднялся бледно-желтый вихрь света, и новые силуэты – нечеловеческие, с крыльями и когтями, – выступили из него. Уги-Уги понял: никаких людей здесь нет, его окружают одни только отпрыски древней демоницы. Он отшвырнул того из них, которого держал за шею, нагнулся, обрушил рукоять на худую грудь второго, потом поднял его за лапы и бросил в провал. Расставив руки, шагнул к третьему, собираясь отправить всех демонов в глубины преисподней, чтобы ядовитый свет растворил их там, сжег, когда что-то кольнуло его в живот снизу.

Боль, словно сильный порыв ветра, сдула затмевающие рассудок дымные клубы безумия. Уги-Уги увидел, что в галерее появился еще один белокожий: от прохода быстро приближался молодой мужчина. У незнакомца были светлые волосы, заплетенные в короткую толстую косицу, торчащую наискось вверх над затылком.

– Большая Рыба? – удивленно произнес он, а после выкрикнул: – Эй, крошка, а ты что там делаешь?!

Боль стала сильнее, и Уги-Уги опустил глаза. Нахака, его любимая наложница, его покорная, готовая ради него на все рабыня, стояла на коленях, обеими руками сжимая кинжал, выроненный монархом, и долбила живот хозяина, раз за разом вонзая клинок в его глубокий темный пупок, напоминающий мышиную норку.

Монарх разомкнул губы, видя кровь, бегущую по животу и ногам, силясь языком вытолкнуть наружу забивший рот ком влажной ваты и сказать Нахаке, чтобы она перестала, ведь он – владыка Суладара и ее хозяин, и это не дело, чтобы рабыня кромсала живот своего повелителя, – но тут она, выдернув нож, размахнулась и всадила его вновь, да так, что клинок вошел целиком.

И тогда Уги-Уги понял: да она же убивает его!

Всхлипнув, он схватил девушку за горло, другой рукой занес над ней пистолет.

Тео Смолик, разбежавшись, с силой толкнул монарха в грудь. Уги-Уги отшатнулся, засеменил, споткнулся о Фавн Сива, как раз выбирающегося на галерею со склона, где он едва сумел удержаться, схватившись за желейный корень, – и полетел вниз, оставляя за собой шлейф хлещущей из живота крови.

И упал на паунога.

Тварь качнулась под внезапно обрушившимся на нее телом, завалилась на бок, погружаясь в кипящую под нею вязкую световую кашу.

Хрипя, не видя ничего, кроме бушующего сияния, монарх кое-как повернулся, ухватил паунога за толстую мягкую брылю, медленно сползая. Он перевалился на живот, оставив на покатой спине длинный темный развод, с ужасом понимая, что кожа от его пупка продолжает рваться вверх и вниз, будто треснувшая оболочка емкости эфироплана.

Желтая буря бушевала вокруг, тугой поток бил в лицо, сквозь глаза врывался в голову, наполняя ее метелью жутких образов, впуская в сознание хоровод содрогающихся в безумной пляске демонов. Пауног упал, подскочил и упал вновь. И в тот же миг Уги-Уги увидел обращенное к нему лицо Диша Длога. Бывший компаньон лежал на боку, наполовину погрузившись в световой пласт, глаза и рот его были раскрыты, наружу вырывались струи сияния – Диш напоминал утопленника, из глаз которого проросли водоросли. Монарх скользнул по торговцу лишь мимолетным взглядом, но успел ужаснуться. Он повернулся дальше, пытаясь встать, и тогда наконец сознание покинуло его. Желтые пятнышки в зрачках налились огнем, расширились, слились в два больших круглых пятна. Пелена багрянца затянула глаза Уги-Уги.

Он остался лежать неподвижно на слабо шевелящемся пауноге, разбросав конечности. Сияние бурлило, неистовствовало, хлестало их сотнями плетей, проедало человеческую плоть и лиловую шкуру. Пласты жира под темно-синей, начавшей пузыриться кожей стали плавиться, течь, меняя форму тела.

Щупальца паунога шевельнулись в последний раз и замерли.

Но бока его продолжали медленно раздуваться и опадать.

Внутри твари заработал биологический механизм, который был заложен в структуру этого существа изначально, хотя впервые включился только сейчас.


* * * | Бешенство небес | * * *