home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11

Арлея машинально сделала несколько шагов, прежде чем смогла разглядеть, куда попала. Огромный аквариум с облаками – но чересчур, ослепительно белыми... Трудно было оценить размеры помещения: со всех сторон, куда ни кинь взгляд, – лишь снежный хаос, медленно ползущие бугры, холмы пуха и выгнутые стеклянные поверхности, уходящие в какие-то таинственные межпространственные закоулки.

Что-то мелькнуло впереди, скользнуло средь эфирных перекатов и пропало, уйдя в пучину. Арлея чуть не упала, опустившись в облака почти по пояс. Ступила вбок, потом вперед – и глубина опять стала меньше, теперь пух едва достигал колен.

Девушка оглянулась, но не увидела дверей: они растворились в белизне. Зато Смолик никуда не делся, хотя и находился теперь далеко в стороне. Капитан помахал рукой, насмешливо щурясь. Кивнув, она подняла голову. Свод спальни-аквариума был не слишком высоко, но из-за световых переливов казалось, что, полускрытый облачной дымкой, он расположен в нескольких сотнях шагов над полом.

Силуэт Смолика, движущийся прочь, изгибался, теряя четкость очертаний, становился тоньше и удлинялся, а после начал съеживаться, бледнея... Сообразив, что Тео зашел за стеклянную колонну, Арлея поспешила к нему. Она вдруг испугалась, что может потеряться в облачной спальне, навсегда остаться здесь, заплутать в эфирном пространстве, до краев наполненном светом... и шелестом. Мягкий, едва слышный шорох звучал со всех сторон, доносился из-под ног и сверху – только сейчас она осознала это.

По пути к колонне Арлея дважды погружалась по пояс, но затем глубина стала такой, что эфир едва прикрывал ступни. Слева вдруг что-то мягко сместилось, и, когда девушка повернулась, там открылось огромное пространство. Она изумленно прищурилась, не понимая, как такое может быть. Словно часть стены раздвинулась, открыв путь в иной мир, который узким, но постепенно расширяющимся клином вдавался в облачную спальню: белоснежный горный ландшафт, река пуха и сахарное небо над ними... Арлея шагнула – картина пропала. Пораженная девушка остановилась, попятилась... нет, больше там ничего не было, лишь неторопливо ползли клубы пуха.

Она пошла дальше, и еще трижды вокруг разворачивались картины иных миров, притаившихся в эфире спальни. То над головой, то по сторонам от Арлеи пространство изгибалось, проваливаясь внутрь себя, открывая новый вид: бесконечный бледно-зеленый океан с островами из застывшей пены, где стояли тонкие высокие башни; пещера, под чьим далеким сводом плыл летающий корабль; поле высокой, в человеческий рост, серебряной травы, по которому передвигалась машина на железных колесах, с острыми косами на носу.

Наконец разглядев стеклянный столб, Арлея обогнула его и увидела присевшего на корточки Смолика.

– Зев Небес! – пробормотала она, увидев, что в облаках перед капитаном лежит на боку почти обнаженная тхайка – с одной узкой полоской ткани на бедрах. Красивое кукольное лицо женщины с гладкой, словно лакированной кожей казалось безмятежным, неестественно спокойным.

Тео что-то произнес, протягивая к ней руку. За женщиной высился пуховый холм с неровными, в отверстиях и выступах, склонами – по одну сторону отвесный, по другую – пологий. Должно быть, незнакомка вынырнула из-за него; когда Смолик попытался прикоснуться к ее плечу, она, изогнувшись в эфире, скользнула обратно.

– Что за странные облака? – спросила Арлея, подходя к нему.

Тео выпрямился.

– Так и не смог выяснить, что тхайцы добавляют туда. У Чиораны свое... свой рецепт. В общем, эфир становится более плотным, влага из него почти исчезает. Его свойства меняются после этого. Идем, надо наконец увидеть его превосходительство. Что-то не нравится мне все это...

– Что не нравится? – спросила она, направляясь за Смоликом, который заспешил вдоль отвесного эфирного склона.

– Какое-то предчувствие у меня. – Пригнув голову, Тео нырнул в туннель, ведущий сквозь холм. Двигаясь по колено в пухе, они прошли под низким сводом и оказались в самом центре облачной спальни. Здесь эфир стал еще гуще, застыл перекатами и горбами, и между двумя, как в люльке, лежал в окружении женщин правитель Тхая Чиорана Третий, облаченный в белый комбинезон из тонкой бархатистой кожи, полностью скрывающий тело – от ступней до кончиков пальцев и до середины тонкой шеи.

Рядом, поджав ноги, по грудь в пуху сидел худой, очень красивый мальчик.

– Господин! – Тео поклонился и замер в подобострастной позе. Арлея последовала его примеру.

Правитель полулежал в объятиях застывшей белизны, положив голову на живот сидящей сзади тхайки, которая гладила его плечи. Две прислужницы массировали голени Чиораны, а четвертая, сидящая чуть в стороне, оставалась неподвижной, так что поначалу Арлея приняла ее за мраморную статую.

Перед тем как поклониться, она успела кинуть на правителя быстрый взгляд и теперь хмурилась, соображая, что же не так с его внешностью.

Тонкий, напоминающий звук колокольчика голосок прозвенел:

– Приблизьтесь.

Удивившись, что такой высокий, девичий голос принадлежит взрослому мужчине, Арлея вместе с Тео выпрямилась, шагнула вперед. И, чуть было не вскрикнув, отшатнулась: на правом плече его превосходительства белая материя комбинезона и кожа под нею были рассечены, там, прилипшее к плоти, лежало большое яйцо... голова серапиона. Панцирь был аккуратно вскрыт, половины его чуть раздвинуты, оттуда тянулись нити, сухие натянутые волокна – словно жгутики из паутины. Концы их исчезали в ухе и нескольких отверстиях, прорезанных в черепе на виске и правой половине лба Чиораны.

Наложницы, потеряв к гостям интерес, отвернулись от них. Глаза его превосходительства – неестественно большие, занимающие, казалось, четверть лица, – не мигая смотрели на Смолика и Арлею.

– Здравствует ли ваша милость? – осведомился капитан, пока она безмолвно пялилась на повелителя Тхая, череп серапиона, приросший к его плечу, и белые паутинчатые нити.

Тео казался непривычно серьезным и настороженным. Чиорана некоторое время оставался неподвижен, затем шевельнулся – и тогда только Арлея поняла, что на самом деле правитель ни во что не одет, что на нем шкура серапиона... натянутая вместо собственной кожи!

Она моргнула, не веря своим глазам. Разве такое возможно? Неужели лекари Гельштата или Бултагари научились подобным операциям? Или это сделал кто-то из масонов-вивисекторов, членов секты, которая, как слышала девушка, существовала на востоке? Но ведь их вроде бы всех изловила полиция Бултагари... И зачем это все Чиоране? Или все же она видит его собственную кожу, просто окрашенную...

Правитель разомкнул плотно сжатые тонкие губы, за которыми открылось что-то белое и влажное, и зачирикал. Звук напоминал тот, которым обмениваются большие эфирные бабочки, обитающие на дальних островах Суладара.

Он смолк. Как только правитель открыл рот, сидящий по грудь в облаках мальчик вздрогнул. На лице его отразилась боль – словно чириканье ввинчивалось в маленькие ушные раковины подобно длинным иглам, доставляя мучения. Ребенок склонил вбок наголо обритую голову, и Арлея заметила розовую мягкую припухлость над левым ухом, тонкую красную складку – лишь недавно прекратившую кровоточить рану. Девушка покосилась на Тео, но тот стоял неподвижно, с вежливым видом ожидая, – казалось, он также не совсем понимает происходящее, но, будучи знаком с Чиораной уже давно, готов ко всему и ничему не удивляется.

В наступившей тишине мальчик поднял руку, почти коснувшись кончиками пальцев розовой опухоли на голове, после чего вновь сел прямо, опустил кисти в пух и заговорил нежным тонким голосом, напевно и безразлично, будто механическая птичка:

– Чиорана Третий, правитель Тхая, Облачное Дитя приветствует тебя и твою самку, шершавый Смол. Ты принес долг?

Когда прозвучало последнее слово, девушка, разглядывающая наложниц, подняла голову.

– Долг? – тихо повторила она.

Мальчик сидел, неподвижно глядя перед собой; глазастое лицо правителя и мертвые, застывшие лики наложниц были обращены к гостям. Правитель зачирикал. Смолк. Голосок прозвенел:

– Облачное Дитя видит, не принес. Что же, шершавый человек, заберем твои корабли.

И тут же три наложницы исчезли в облаках. Одна появилась вновь буквально через мгновение – в руке было короткое копье-трезубец.

– Мои корабли? – произнес Тео. – У меня нет кораблей... – Он замолчал, услыхав сзади шелест. Они с Арлеей оглянулись: две наложницы стояли на коленях, напоминая вырезанные из белого мрамора статуи, занеся трезубцы с тонкими, как иглы, наконечниками. Арлея заметила, как рука Тео немного сдвинулась, прижавшись ладонью к бедру. У нее самой не было оружия, но на ремне капитана висели двуствольный пистолет и меч.

Чиорана зачирикал. Замолчал. Мальчик сказал:

– Облачному Дитя донесли: два древесных корабля, большой и малый. Шершавый Теодор приплыл на них. Они...

– Это мои корабли, – перебила Арлея, шагнув вперед. Когда ее слова прозвучали, мальчик сморщился, как от сильнейшей боли, и едва слышно застонал.

Тео, взяв хозяйку за локоть, потянул назад.

Чиорана все это время оставался в прежней позе. Теперь, прижав затылок к груди сидевшей сзади рабыни, он выпрямился и чирикнул.

Мальчик сказал:

– Для чего эта самка говорит? Необходимо немедленно расплющить ее язык.

Еще раз оглянувшись на тхаек, Смолик произнес:

– Почему оружие не отобрали у входа? Не понимаю... Ладно, не важно. Так или иначе, оно у меня. Я могу его достать. – Арлея заметила, что теперь пальцы капитана сжимают рукоять. Судя по всему, он был готов выхватить пистолет в любое мгновение. – Достать и выстрелить в тебя. Твои самки, конечно, метнут копья, но... Выстрелить я успею. И я хорошо стреляю, ты знаешь. Попаду в лоб. Или в глаз, как захочу. Ты умрешь. Так почему твои моряки не отобрали оружие у входа, Чиорана?

Голова правителя повернулась, огромные нечеловеческие глаза скрылись под веками, тонкими полупрозрачными перепонками, которые тут же поднялись обратно. Он не то чихнул, не то пискнул. Потом еще раз. Еще. Повернулся на бок и засвиристел, быстро мигая. Арлея поняла: его превосходительство смеется.

Сквозь смех донеслось чириканье.

– Убить? – спросил мальчик.

Правитель чирикнул еще.

– Убить Дитя Облаков?

Чирик.

– Здесь?

Чирик.

– В моей спальне?

Чик-чирик.

– Ну так попробуй!

Краем глаз девушка заметила, как шевельнулись пальцы на рукояти, и тут сзади раздались звук быстрых шагов и шелест пуха.

Она обернулась. Из туннеля в эфирном холме – который за время разговора успел изменить форму, вытянуться в длину и сплющиться – вынырнул господин Кокачин.

– Повелитель! – закричал он издалека. – Мы рядом с громадой! Немедленно укройтесь, они налетели неожиданно, упали прямо с неба... – Его голос заглушил рев.

Все задрожало. Присевшая Арлея увидела в стеклянной глубине над спальней темное пятно, стремительно разрастающееся, чернеющее...

Пол под ногами сдвинулся, девушка упала на бок, целиком погрузившись в пух, а когда вынырнула, облака уже бушевали, и эфирный смерч закружил ее. Прозвучал выстрел, затем рука Смолика ухватила Арлею за плечо.

Сверху в белое пространство спальни вдвинулся тупой угол металлической плиты, крупными винтами прикрученной к изогнутой балке – первой в ряду других плит, опоясывающих широкий корпус, над которыми виднелись мачты и сеть канатов.

Большие куски стекла посыпались вместе с мелким крошевом. Механический остров опустился ниже, заполнив помещение клубами бьющего из трубы пара. В пух закапало что-то черное, остро пахнущее разогретым железом и машинным маслом, а после туда упали концы нескольких десятков канатов, и вниз заскользили фигуры, покрытые густой шерстью, с необычно длинными конечностями и полузвериными мордами – турмандилы, обитатели джунглей далекого Прадеша.


* * * | Бешенство небес | * * *