home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать первая

Миновало три дня с тех пор, как я подключился к поискам Герострата. Три совершенно разных дня. Насыщенный событиями до предела — первый, почти ненасыщенный, но оттого не менее страшный — второй, и вот теперь пустой — третий. Точнее сказать, нам с Мариной на «явке номер раз», казалось, что пустой.

Сифоров не появлялся. Марина окончательно оправилась от того нервного срыва, что мне довелось наблюдать в момент гибели Заварзина. Выглядела бодрой, приготовила обильный и вкусный завтрак.

Потом мы сидели в гостиной, беседовали сначала о жизни в Штатах: Марина посмеивалась по поводу моих наивных представлений о реалиях Запада, почерпнутых, кстати, из видеофильмов, да нередких нынче, но достаточно бездарных телевизионных передач. Потом заговорили о России и канувшем в Лету Советском Союзе, и теперь была моя очередь острить и посмеиваться.

Тема в конце концов себя исчерпала, и мы перешли к увлечениям. Я заявил, что хобби как такового не имею; мне нравится читать, смотреть хорошие фильмы, когда-то я неплохо играл в шахматы, но сейчас от игры этой отошел, потерял нить, не проявляю более прежнего интереса. Марина сказала, что ее хобби — живопись, причем, крайние направления: импрессионизм, экспрессионизм, сюрреализм; из классиков она отдавала предпочтение Босху и Дюреру. «Что-то такое есть в этих картинах, — с блеском в глазах говорила она. — Видения ада, кошмарный сон — все вызывает отзвук, впечатление подобное дежа вю…»

Не удивительно, подумал на это ее высказывание я. Сумерки разума — твоя специальность. Но вслух ничего такого не сказал, а заметил только, что сам склонен к более традиционным направлениям в искусстве, а из авангардистов чту одного Дали и то не всего, а отдельные работы. Марина с улыбкой приняла вызов и стала доказывать, как я глубоко неправ, ставя «цветную фотографию» выше «искусства впечатлений».

Так за разговорами — впервые, между прочим, выпала нам возможность поговорить спокойно от души — прошел весь день, а Сифоров все не показывался, и я уже начал беспокоиться, не случилось ли чего, когда без четверти восемь услышал звук поворачивающегося в замке ключа, и неистовый капитан появился перед нами собственной персоной.

Был он мрачнее тучи, бледен; губы сжаты в тонкую полоску.

В руках Сифоров принес кожаный портфель с блестящими замками, который сразу поставил на пол. Мы вскочили капитану навстречу, но он отмахнулся от нас, уселся в свободное кресло, закрыл глаза и принялся с каким-то ожесточением массировать себе пальцами виски.

Мы с Мариной переглянулись.

— Может быть, могу я помочь? — нерешительно предложила Марина. — Я знакома с точечным массажем.

Он, не понимающе, посмотрел на нее.

— Если у вас болит голова…

— Ничего у меня не болит, — отрезал Сифоров. — И никак вы теперь мне не поможете.

— Что случилось? — спросил я.

— Случилось… — ответил капитан и снова надолго замолчал, продолжая потирать виски.

Марина придвинулась ко мне.

— В баре есть выпивка, — шепнула она. — Может быть, ему предложить?

— Не помешало бы, — бросил Сифоров, хотя, казалось, он нас не слышит. — И водку, только водку. Я пью одну только водку.

Марина ушла за водкой.

Я остался с капитаном наедине.

— Что все-таки случилось?

— Узнаете, скоро узнаете…

Марина вернулась с бутылкой «Столичной» экспортного варианта и чистым маленьким стаканчиком.

— Вам разбавить?

— Давай сюда, — Сифоров протянул руку, взял бутылку, налил себе водки до краев стаканчика, быстро одним глотком выпил, даже при этом не поморщился.

Будто не водку пил, а воду.

На скулах у него немедленно выступили красные пятна.

Потом он отставил бутылку и стаканчик в сторону, потянулся за своим портфелем. Двумя резкими движениями рук открыл замки и вытащил на свет пачку белых карточек по размерам похожих на игральные карты. Веером разбросал их по журнальному столику, и мы увидели, что на карточках с большим прилежанием выведены тушью буквы: по одной на каждую; и что на самом деле карточки неодинаковы, как показалось вначале.

Одни выглядели новыми, другие были помяты с оторванными уголками, в пятнах то ли крови, то ли краски, одна даже была по краю обуглена. И внизу под каллиграфически выведенными буквами я заметил приписки синей шариковой ручкой: «12.30», «14.00», «15.30» и так далее — время суток?

Сифоров принялся раскладывать карточки, словно бы по правилам какого-то незнакомого мне пасьянса. Выложил их наконец в ряд и откинулся в кресле. Я увидел, что всего карточек восемь, а слово, которое сложилось из букв напомнило мне… Сразу напомнило мне…

Я задавил в себе едва не вырвавшийся крик. В этот раз я точно не справился с лицом, и хорошо, что поблизости не было Елены.

— АРТЕМИДА, — прочла Марина. — Не понимаю.

— Герострат, — выдохнул я с хрипом. — Это знак, предупреждение… мне…

— И за каждой буквой люди… жертвы, — Сифоров в бессильной ярости грохнул кулаком по столу. — Фокусник треклятый!

— Люди… жертвы, — повторила Марина.

Она все еще не понимала. Зато прекрасно понял я.

— Много?

— Два десятка человек.

«Герострат — ноль…» — вспомнил я слова, произнесенные когда-то умирающим Сифоровым. И тут же: «Куда мертвяков-то складывать будете, а?» — язвительные слова самого Герострата. Как бешеную собаку, подумал я отрешенно. Только так.

— Он знает, что я с вами. «АРТЕМИДА» — предупреждение не вам — мне. Вспомните, ведь вы тоже…

— И нам предупреждение, — отмахнулся Сифоров. — Иначе зачем бы ему понадобилось столько акций, столько жертв? Он НАМ хочет показать: смотрите, какой я сильный, за четыре часа так вам статистику раскрываемости испорчу, что и вздохнуть не сумеете; в любой момент в любой точке города любого могу убрать: от дворника до мэра. А помешать мне у вас кишка тонка, потому сидите и не чирикайте…

— Что же делать? — спросила Марина.

Сифоров полез в карман за сигаретами, неловко разорвал пальцами пачку; сигареты рассыпались по полу. Он подобрал ближайшую, закурил.

— Будем продолжать, — сказал он, наливая себе еще водки. — Будем продолжать.

Будем продолжать, подумал я вслед за ним. В конце концов больше нам ничего не остается…



* * * | Охота на Герострата | Часть вторая. Блеф-клуб