home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



79

Тени сгустились в углах: солнечный день в фальшивых окнах погас, сменился серыми пятнами, исчезло привычное свечение терминала. Нервы Юнге были напряжены до предела, он вслушивался в каждый звук за дверью, в коридоре: шелест вентиляции, потрескивание деревянных панелей. Кабинет снова вздрогнул. Тревожно моргнул свет, и шею пронзила острая боль. Зашипев, он сорвал с себя мертвый коммуникатор: чип, казалось, раскалился докрасна. Портрет гроссгерцога Карла в парадном мундире с глухим стуком свалился на пол, мгновение покачался на краю рамы и медленно опустил царственную особу лицом вниз.

Юнге толкнул дверь и побрел, волоча ноги и запинаясь, по короткому коридору, выстланному мягким звукопоглощающим пластиком, к стеклянной клетушке секретаря. И пока шел, со страхом прислушивался: стены сотрясались и жалобно кряхтели.

– Хорст? Хорст, вы выяснили, какого черта происходит? Какой идиот нас обстреливает?

– Не понимаю… все шло по плану, – в голосе секретаря сквозила растерянность. – Из генераторной сообщили – откуда-то поступает вода.

– Вы меня слышите, Хорст?

– Связь не действует, герр Юнге.

– Так перейдите на резервную систему!

– Не работает. Кабельная линия тоже. Должно быть, бьют электромагнитными.

– Так чего вы сидите? Сходите и узнайте! Поднимитесь в узел связи, пусть соединят вас с миротворцами, с полицией! С координатором, наконец!

– Слушаюсь!

Что-то угнетало Юнге. Запах пыли, что сыпалась с потолка при каждом новом ударе. Тусклый свет аварийного освещения. Мертвая тишина обесточенного здания. Он медленно вернулся назад, осторожно повернул ручку, словно опасался, что кто-то поджидает его там, в его комнате. Но кабинет был совершенно пуст, занавеси на голых стенах выглядели нелепо.

Юнге защелкнул замок. Он чувствовал себя в большей безопасности здесь, взаперти в своей норе, где все было так привычно: сейф, письменный стол, вращающееся кресло, дверь в жилую половину, длинный ряд стульев вокруг стола для совещаний, онемевший пульт связи. Его пробрал озноб, он подошел к неработающему бару, сделал добрый глоток виски прямо из горлышка. Горячая волна на мгновение вернула его к жизни, и в этот момент тяжелый удар сотряс здание. Юнге едва устоял на ногах, бутылка выпала из рук и разбилась, пыль невесомой пудрой просыпалась сквозь стыки в потолочных панелях. Свет тускнел на глазах.

В панике Юнге рвал на себя дверь, забыв, что сам запер ее, ему казалось, он замурован здесь заживо. Стены продолжали содрогаться, далекий звук докатывался сюда вибрацией пола под ногами, едва ощутимой воздушной волной, волной страха; он подумал о сотнях тонн камня над головой, представил, как задыхается среди покосившихся стен, в безмолвии, в кромешной тьме, среди обезумевших крыс. Пыль попала в нос, он закашлялся, ему не хватало воздуха. Война, колониальное регулирование – все это теперь не имело для него решительно никакого значения, ничто не могло его тронуть: ответственность и власть убили его воображение. Он отдавал распоряжение – и где-то гибли люди, но их смерть была для него не большей реальностью, чем цифры в статистических сводках. Над сейфом висели стенные часы: со времени раннего завтрака не прошло и двух часов; жирный привкус гренок все еще ощущался во рту. Он не мог поверить, что это конец, через два часа у него назначен сеанс связи с гроссгерцогом – нельзя же погибнуть под развалинами из-за ошибки какого-то корректировщика, когда глава государства ждет доклада о начале кампании!

– Хорст! – крикнул он в отчаянии. – Хорст!

Звук собственного голоса привел его в чувство, он вспомнил про вторые двери. Бросился к ним, но на полпути остановился, вернулся к столу, достал пистолет.

В спальне под ногами хрустели осколки упавшей люстры. На резном столе в гостиной лежал слой белой пыли. Книги высыпались со стеллажей в библиотеке, загромождая пол неопрятной грудой, он чертыхнулся, преодолевая завал.

Коридор был погружен во тьму, и Юнге пришлось пробираться по нему, держась за стену. Пистолет мешал, оттягивал руку, он сунул его за пояс брюк. Рука нащупала пустоту: выход к лифту.

– Хорст! – позвал он. – Охрана!

Голос звучал глухо, увязал в темноте.

Откуда-то капала вода. Конечно же, лифты не работали. Он побрел искать аварийный выход, покрываясь липким потом от мысли, что тяжелый стальной люк могло заклинить.

Толчки прекратились. Он снова закричал: окружающее безмолвие сводило его с ума. Бормоча под нос, открывал и закрывал какие-то двери, брел наугад. Выронил пистолет в комнате с множеством переплетенных труб. За очередной дверью обнаружил лестницу, ступени уходили вниз, он начал спускаться, и шел, пока под ногами не захлюпала вода; тогда он вспомнил, как секретарь говорил ему про какую-то генераторную. Он не представлял, где очутился, раньше он и не догадывался, насколько велик подземный бункер, его интересы ограничивались лишь двумя-тремя помещениями помимо своего кабинета и квартиры. Он развернулся и поспешно двинулся обратно.

Далекий огонек поманил его за собой, маленькая моргающая красная точка. Он зашагал к нему, шаря перед собой руками, пальцы попали в мокрое и холодное, это что-то покачнулось в неясном свете, с шумом свалилось со стула. Юнге вскрикнул: ни слова, ни просьбы о помощи произнести он не мог, это был бессмысленный звук, похожий на звук, который издает человек, когда взрыв отрывает его тело от земли и с маху швыряет обратно, когда воздух вышибает из расплющенных легких. Он рванулся, ударился о невидимый стол, согнулся от боли, ощупал руками ботинок, твердый наколенный щиток – еще одно мертвое тело.

Воображение нарисовало ему страшную картину: в бункер проникли смертельные споры, все мертвы, сам он гниет заживо, его мясо отстает от костей. Он заметался из стороны в сторону, как человек, запутавшийся в колючей проволоке под перекрестным огнем, но руки повсюду натыкались лишь на холодное непробиваемое стекло. Вырвавшись, наконец, он бездумно помчался прочь, в спасительную темноту. Остановился, наткнувшись на стену, перевел дух, брезгливо вытер ладони о брюки. Успокоил себя: это была всего лишь комната охраны, а тревожный огонек на настенном пульте сообщал об отключении охранных систем.

Он бродил в темноте, как ему казалось, еще целые сутки. Спасаясь от безумия, тихо бормотал себе под нос отрывки из доклада гроссгерцогу. Блуждал, как крыса в лабиринте, раз за разом возвращаясь к далекому огоньку, пока с ужасом не осознал, что окончательно заблудился. Обессиленный, сел на ступени. Ступени, ведущие наверх. Не веря себе, ощупал их руками. Пополз на четвереньках. Пальцы ощутили холод металла. Массивный маховик запорного механизма. Люк. Люк открылся неслышно, воздух с шумом устремился в проем. Над лестницей впереди мерцал тусклый свет.

Он бросился бежать, словно ему не хватало воздуха, так утопающий бросается вверх, к солнцу. Только звук его шагов нарушал тишину. Он снова открывал какие-то двери, перешагивал через трупы, поднимался все выше и выше. Он больше не боялся умереть, пережитый страх казался ему забытым ночным кошмаром. Он повторял, как заклинание: это ошибка, все наладится, еще ничего не поздно. И все-таки он вскрикнул от неожиданности, когда увидел молчаливую фигуру в броне. Человек в форме армии Симанго стоял у выхода на лестницу, грязное стекло шлема скрывало его лицо.

– Кто вы? – громко спросил Юнге, взяв себя в руки. – Вас прислали на помощь?

Человек, казалось, не слышал. Закрыл за собой тяжелый люк, повернул маховик.

– Из какой вы части? – уверенность постепенно возвращалась к нему. – Отвечайте! Я – Вернер Юнге, председатель совета директоров.

Потом до него дошло, что солдат может не знать, что это означает. Он поспешно добавил:

– Я здесь самый главный.

– Вы говорите, вы – Юнге? – произнес приглушенный голос.

Он ответил неожиданно зло:

– Вы отнимаете у меня время. Разумеется, я – Юнге.

Лейтенант – Юнге, наконец, разглядел его знаки различия – тронул стволом карабина тело, сидящее у стены, словно желая убедиться, что оно не подает признаков жизни.

– Да, меня прислали на помощь. Я искал вас, – голос едва доносился из-за стекла.

– Как вы сюда проникли? Почему охрана пропустила вас?

– Все мертвы.

– Мертвы?

– У вашей охраны, должно быть, было много вживленных устройств – магнитные снаряды выжгли им мозги.

– А полиция? – спросил Юнге резким, не терпящим никаких возражений тоном. Он снова был на своем месте, снова отдавал распоряжения. – Наверху должны быть полицейские. Они ищут опасного преступника. Он может заявиться сюда в любую секунду.

– Если кто и выжил, то теперь парализован на несколько часов. А мои люди никого не пропустят.

Доброе расположение духа вернулось к Юнге. Ему захотелось пооткровенничать. Присутствие военного вызывало у него чувство защищенности и собственной значимости: охране можно было доверить самые пикантные подробности из жизни, в его представлении люди в форме были чем-то вроде одушевленных роботов, воспринимающих речь. Он сказал:

– Внизу тоже одни трупы. Представляете, в темноте я засунул одному из них пальцы в рот.

Его удивило, что человек вроде бы усмехнулся под стеклом. Это было уж слишком. Тупой солдафон!

– Как вас зовут? – зло спросил он.

– Лейтенант Ортис. Идемте, здесь опасно.

– Куда?

– Вниз, куда же еще? – в свою очередь, удивился лейтенант. – Разве здесь нет убежища?

– Есть, но…

– Наверху стреляют, – коротко пояснил лейтенант. – У меня приказ. Показывайте дорогу.

Он зажег шлемный фонарь, так что обратный путь к своему кабинету показался Юнге до смешного коротким. Вид трупов теперь не вызывал у него отвращения. Он даже вспомнил, что запер изнутри дверь для посетителей, и провел своего спасителя через разгромленную квартиру. Лейтенант с любопытством косился на картины, свалившиеся со стен, на мебель из настоящего дерева, присыпанную пылью.

– А что у вас там? – спросил он, указав на дверь в спальне.

Юнге отчего-то смутился.

– Отделение для прислуги. Несколько комнат. Почему вы спрашиваете?

– Должен же я знать пути возможного проникновения.

– Там нет входа. Только отсюда… – На память ему пришла девушка, наглотавшаяся снотворного в маленькой кухоньке за этой дверью, ее соблазнительная длинная шея. «Глупая сучка, – подумал Юнге, – чего только ей не хватало?»

Плафоны едва теплились светом. Человек поднял стекло шлема. В полутьме Юнге увидел его усмешку – блеснули зубы.

– Вот, значит, где вы их держите? Должно быть, уютная норка? – Голос лейтенанта был насмешливым. – А тот парень, племянник гроссгерцога, был скромнее. Представляете – посещал девушку самолично.

Юнге невольно отступил назад. Ствол карабина был направлен ему в грудь. Вся сцена тотчас же вспыхнула в его мозгу: вкус холодной минеральной воды в высоком стакане, Юргенсен в дорогом костюме стоит навытяжку, на щеках его нервный румянец, контейнер с заданием, который он должен подменить, лежит на столе, Юргенсен колеблется, никак не решается взять его в руки.

– Уверен, Ханна пришла бы в восторг от обстановки, – продолжил лейтенант.

Ноги у Юнге подкосились, и он вынужден был опереться о стену, чтобы не упасть. Он спросил, оттягивая время:

– Какая еще Ханна?

– Девушка, которую вы заказали для себя. Журналистка. Вы разве не помните?

– Не понимаю, о чем вы.

– Похотливый козел. Тебе только за это надо бы живот прострелить.

– Вы не можете меня убить, – слабо сказал Юнге.

– Почему это?

– Чип вам не позволит.

– Разве? – удивился Хенрик. – До сих пор наши с ним желания совпадали. Мне нужно было попасть в расположение дружественных сил, и он не возражал, когда я узнавал адрес вашей норы. Когда я навел на вас огонь артиллерии, он тоже молчал – должен же я был как-то попасть внутрь? Наверное, эта штука умнее, чем нам кажется, – тоже хочет жить. Да и сейчас – кто ты для меня? Просто перетрусивший коммерсант. Нет никакого подтверждения, что ты мой начальник. Я могу выбить тебе мозги в любой момент. Я много чего могу – меня хорошо обучили.

Юнге постарался придать своему голосу твердости. Сказал по-немецки:

– Я – генерал-майор Вернер Юнге. Вы не имеете права стрелять в меня.

– Ну вот, теперь все на месте, – сказал Хенрик с удовлетворением. Юнге с удивлением наблюдал, как тот расстегивает клапаны брони на груди.

– Что вы делаете?

– Хочу показать тебе продукт высоких технологий. Сделано на заводах Маннес.

– Что это?

– Пленочная мина. Две штуки. Сработают, если я потеряю сознание. Пара этажей выгорит до самой арматуры. Чип и рад бы убить меня, да не может причинить вред высокому начальству. Пока ты рядом – я бессмертен. Уж так он запрограммирован.

– Чего вы хотите? – спросил Юнге. Он старался не глядеть на карабин, по-прежнему нацеленный ему в грудь.

– Еще не решил, – честно ответил Хенрик. – Несколько дней назад самой большой мечтой было найти того, кто это задумал, и шлепнуть его.

– Вы неверно информированы, – запротестовал Юнге. – Все это время вы оставались объектом обеспокоенности своей страны. Мы использовали все средства, чтобы установить контакт с вами. О вас не забыли…

Он замолчал, наткнувшись на взгляд, полный иронии.

– Все это твоя работа?

– Я только руковожу операцией. Выполняю приказы. – И добавил совсем тихо: – Как и вы.

– Я больше не выполняю ничьих приказов. Та девушка, которую ты купил, она…

Юнге поднял руку в протестующем жесте. Хенрик заставил его замолчать, ткнув стволом. Теперь, когда он достиг цели, он чувствовал странную пустоту. Столько хотелось сказать этому миру напоследок, что не хватило бы и года. А единственным человеком, который мог его выслушать, был этот червяк.

– Та девушка – у нее странные мечты. Думала, что может остановить войну. Мне-то наплевать на ваши игры, но если бы не она, я бы тебя не нашел. А ее хотели убить. Хотели убить моего… – он запнулся, подыскивая нужное слово.

– Я здесь ни при чем, поверьте! – простонал Юнге.

– … друга, – слово было непривычным, Хенрик с трудом смог его произнести.

Холодная отрешенность опустилась на Юнге, ему вдруг стало все равно. Ощущение провала было страшнее страха смерти, смерть теперь не казалась ему чем-то опасным – теперь, когда все рухнуло. Осталось только горькое изумление: месяцы драгоценного времени, напряженный труд сотен специалистов, десятки совещаний, миллионы потраченных марок – все пошло коту под хвост из-за какого-то сумасшедшего.

– Да вы спятили. Друг – у вас? У егеря?

– Такому, как ты, этого не понять, – с ненавистью процедил Хенрик.

Но Юнге не мог остановиться, словно катился с горы. Думал, пусть выстрелит. Вспышка – и темнота, о его позоре никто не узнает, он погибнет, как пишут газеты, на боевом посту. Руки его дрожали, но это был не страх – отчаянная решимость.

– Если она ваш друг – тогда кто навел полицию? Откуда они узнали?

– Они просто сопоставили факты. Не так уж они глупы, – угрюмо возразил Хенрик в уверенности, что она не может предать, что они на самом деле друзья. Он вспомнил, как она сказала: «Я на вашей стороне».

– Она же подружка того чокнутого лейтенанта. Лонгсдейла! Я нажал на все кнопки, чтобы ему дали зеленый свет. А он оплошал. Если бы не она…

– Заткнись!

Юнге хихикнул в истерике.

– Такие, как она, мать продадут ради сенсации! Если не она – тогда кто? Она сдала тебя! Ты размяк! Из-за бабы!

Хенрик обрушил на него приклад: хотелось покончить с этим раз и навсегда. В последний момент сдержал руку, понял – это ничтожество провоцирует его намеренно.

– Она помогла мне, – упрямо сказал он, а в голове звучал умоляющий голос: «Но ведь существуют какие-то способы…»

Юнге лежал на пыльном полу, боль в груди отрезвила его, привела в чувство.

– Ты даже представить не можешь, во что ввязался, – прошептал он.

– Вставай. Если не хочешь сдохнуть в мучениях – вставай. Двигай ногами, червяк. В кабинет, или что там у тебя. Шевелись.

Вернулся страх. Юнге почувствовал, как сердце проваливается куда-то в желудок.

– Где документы по операции?

– Их нет. Только отдельные инструкции. Никто не хранит все в одном месте.

Хенрик оглядел темные углы, нелепые шторы, ряды стульев: все было мрачным, неживым. Должно быть, решил он, время уже вышло. Его план сработал. Трое суток истекло, а он все еще жив. Вот только для чего? Он не знал. Он не чувствовал ни боли, ни желаний, жизнь больше не манила его. Он устал только ненавидеть. Но что-то подталкивало, понуждало действовать так, а не иначе. Какое-то последнее дело, не выполнить которое он не мог. Это невыполненное обязательство мешало ему, не давало чувству покоя захватить его: он смутно помнил, что это чувство почти пришло к нему, когда он встретил на лестнице насмерть перепуганного Юнге в туфлях, хлюпающих от воды.

– Где они? – повторил он настойчиво.

– В сейфе.

– Доставай.

– Они зашифрованы. Вам не будет от них никакого…

– Выполняй.

– Но это секретные данные, – неуверенно возразил Юнге, а пальцы его тем временем набирали код.

– Если они окажутся стертыми, я переломаю тебе руки, – предупредил Хенрик, и Юнге торопливо приложил глаз к сканеру сетчатки.

Неожиданно над столом возникло бледное сияние голокуба, мертвенный свет окрасил стены голубыми бликами. «Запрос закрытого канала. Пройдите идентификацию», – произнес хорошо поставленный женский голос.

– Что это такое?

Юнге очнулся, покачал головой.

– Удивительно, – сказал он. – Все отключилось, даже вентиляция, а эта железка – жива-живехонька.

– Ты не ответил.

– Вы же слышали – запрос закрытого канала, – он сощурился, пытаясь разглядеть часы над дверью. – Это гроссгерцог. Желает услышать мой доклад о начале операции. А мне и сказать-то нечего, сижу тут, как крот.

– Что, в самом деле – гроссгерцог?

– Я же – генерал-майор, – не удержался от хвастовства Юнге. Но голос его был исполнен грустной иронии. – В нашей службе это что-то да значит.

Хенрик посмотрел на моргающие строки. Гроссгерцог? Ну и ну!

– Ну что ж, давай, проходи свою идентификацию, – веселая бесшабашность неожиданно захватила его.

– Послушайте, Вольф, застрелите меня, и дело с концом, – устало сказал Юнге. – В конце концов, я офицер, ни к чему подвергать меня унижению.

– Унижению? Офицер? – Прошлое поднялось из темных глубин; он не различал деталей, все слилось в одну смазанную картину, но именно она создавала эту яростную непокорность, жажду мести: песня над вечерней улицей, дым над крышами, лицо в машине; хриплый голос, исторгающий – «Свобода – это совсем другое слово…»; марширующие колонны, дрожащий свет факелов, уроки Дитеринга, холод каменных плит, проникавший до самого сердца; слезы на лице девушки, боль в груди; отчаяние в глазах Греты в день, когда она впервые выстрелила в человека; перекошенные лица тех, кто умер сегодня только для того, чтобы он дошел до цели.

– Да что ты знаешь об унижении? – спросил он с ненавистью, и чип послушно включился, погнал флюиды страха, окутал Юнге удушливой волной.

– Пожалуйста, убедитесь, что системы защиты от прослушивания включены, – говорил женский голос. – Приложите указательный палец правой руки к считывателю… спасибо… большой палец левой… сделайте выдох по сигналу… спасибо… линия активна.

Человек с мешками, набрякшими под глазами, сверлил его пристальным взглядом. Хенрик не ощущал ничего, кроме усталого удивления: не было в этом человеке ничего величественного, ничего из тех черт, знакомых каждому солдату по многочисленным изображениям, никакой парадной формы, строгой осанки, холодной полуулыбки на сжатых губах. А были короткие волосы с сединой на висках, жесткие складки вокруг рта и не слишком свежая армейская рубаха с расстегнутым воротом. И была аура власти, Хенрик почувствовал ее через разделяющие их тысячи миль; ни небрежно выбритый подбородок, ни морщины на лбу не могли рассеять этого давящего ощущения, олицетворявшего собой огромную мощь, весь тот мир, в котором не нашлось места для парня с нечистой кровью.

– Кто вы такой? – спросил гроссгерцог Карл, и Хенрик подивился силе его спокойного голоса. Намертво вбитые рефлексы скрутили его тело, он выпрямился, отпустил шею замершего от боли Юнге, вытянул руки по швам, набрал полную грудь воздуха для уставного доклада – и вдруг затих, сраженный пониманием: что ему теперь гроссгерцог, теперь, когда он уже за барьером, когда секунды жизни капают в кредит, когда время приобрело отрицательную величину? Он заставил себя расслабиться и сказал, вызывающе глядя в серые глаза:

– Я тот, кто убил вашего племянника.


предыдущая глава | Несущий свободу | cледующая глава