home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава тридцать первая

Когда я припарковал машину на платной стоянке, не доезжая аэропорта О'Хара, часы показывали пять минут восьмого. Я выбрался из машины, держа в руках жезл и посох. На всю стоянку горел всего один старый фонарь, но луна светила так ярко, что я сразу увидел подъезжающего Майкла. Его белый пикап с хрустом остановился на усыпанной гравием дорожке передо мной. Я обошел машину и открыл пассажирскую дверцу. Саня подвинулся, освобождая мне место. На нем были белые джинсы и большая черная ковбойская шляпа.

– Гарри, – улыбнулся Майкл. – А я уже начал было беспокоиться. Победили?

– Не совсем.

– Проиграли?

– Не совсем. Я прижал Ортегу к канатам, и он сжульничал. Оба покинули ринг. Я более или менее целиком; он – по частям, но все же ушел.

– Со Сьюзен все в порядке?

– Ее швырнули в воздух на двадцать пять ярдов, и она упала на бетон и железки. Но все будет хорошо. – Что-то насторожило меня, и я принюхался. В кабине пикапа стоял острый запах железа. – Майкл, вы что, в доспехах?

– Я в доспехах, – кивнул Майкл. – И в плаще.

– Да вы что, Майкл! Мы же в аэропорт едем. Там повсюду детекторы.

– Все в порядке, Гарри. Все будет в порядке.

– Уж не надеетесь ли вы, что все сирены разом выйдут из строя? – Я покосился на младшего рыцаря. – А чего Саня тогда не в доспехах?

Саня повернулся ко мне и распахнул джинсовую куртку. Под курткой обнаружился кевларовый жилет.

– Очень даже в доспехах, – серьезно сказал он. – Пятнадцать слоев с керамическим усилением в критически важных местах.

– Ну, вы по крайней мере не смотритесь персонажем карнавала, – заметил я. – И потом, эта штуковина действительно может защитить. Новая или старая?

– Новая, – сказал Саня. – Удерживает все типы гражданских боеприпасов и даже некоторые боевые.

– Но не ножи и не когти, – буркнул Майкл. – И не стрелы.

Саня нахмурился, застегивая куртку.

– А твоя – не держит пуль.

– Меня защищает вера, – сказал Майкл.

Мы с Саней обменялись скептическими взглядами.

– О'кей, Майкл, – сказал я. – Так у нас есть мысли насчет того, где искать нехороших парней?

– В аэропорту, – ответил Майкл. Секунду я молчал, открыв рот.

– Иголка в стогу сена. Где в аэропорту?

Майкл пожал плечами, улыбнулся и открыл рот, чтобы ответить. Я поднял руку.

– Надо хранить веру, – произнес я, в меру возможности имитируя голос Майкла. – И как это я не догадался? «Фиделаккиус», надеюсь, вы захватили?

– В инструментальном ящике, – кивнул Майкл.

– Он еще пригодится Широ.

Пару мгновений Майкл медлил с ответом.

– Да, конечно.

– Но мы ведь спасем его.

– Молюсь, чтобы так и оказалось, Гарри.

– Спасем, – сказал я и посмотрел в окно. Майкл въезжал на площадь перед аэропортом. – Еще не поздно.

Аэропорт О'Хара велик. Почти полчаса мы кружили по забитым стоянкам, прежде чем Майкл резко затормозил перед терминалом международных рейсов. Спина и шея его напряглись, словно он услышал сигнал тревоги.

Саня покосился на него.

– Что там?

– Ты ничего не чувствуешь? – спросил его Майкл.

– Нет вроде.

– Закрой глаза, – посоветовал Майкл. – Попробуй приглушить мысли.

– Большое возмущение Силы чувствую я, – пробормотал я, не удержавшись.

– Правда? – спросил меня Майкл.

Я вздохнул и потер переносицу. Саня закрыл глаза, и лицо его почти сразу же брезгливо скривилось.

– Тухлятина, – сообщил русский. – Кислое молоко. Плесень. И воздух жирный какой-то.

– Отсюда всего пятьдесят футов до киоска «Пицца хат», – ткнул я пальцем. – Впрочем, может, это и совпадение.

– Нет, – возразил Майкл. – Это Никодимус. Он везде оставляет за собой этот запах. Презрение. Гордыня. Равнодушие.

– Я ощущаю только тухлятину, – сказал Саня.

– Ты его тоже чувствуешь, – кивнул Майкл. – Просто твой рассудок интерпретирует это по-другому. Он здесь. – Он тронул было пикап с места, но тут перед нами со скрежетом тормозов затормозило такси. Таксист обошел машину и принялся выгружать из багажника чемоданы какой-то пожилой пары.

Я буркнул что-то себе под нос и принюхался. Я даже попробовал включить свои магические чувства, чтобы понять, что так насторожило Майкла, но не уловил ничего необычного.

Я открыл глаза и понял, что смотрю прямо в затылок детективу Рудольфу. Он был одет в обычный свой дорогой костюм и стоял рядом с худым, но ухоженной внешности человеком, в котором я узнал окружного прокурора. На мгновение я застыл. Потом сорвал с Сани черный «Стетсон» и нахлобучил себе на голову, пригнувшись при этом как можно ниже.

– Что случилось? – спросил Майкл.

– Полиция, – буркнул я и осторожно огляделся по сторонам. Осмотр выявил семерых полицейских в форме и по меньшей мере еще десять человек в штатском, державшихся, однако, как полицейские. – Я бросил им намек, будто Плащаницу увозят из Чикаго по воздуху.

– Тогда чего же вы прячетесь?

– Меня видели покидающим место преступления. Если кто-нибудь опознает меня сейчас, следующие сутки я проведу в допросах, а это вряд ли поможет Широ.

Майкл задумчиво сдвинул брови.

– Тоже верно. Полицейские знают про динарианцев?

– Вряд ли. ОСР отстранен от следствия. Скорее всего им сказали, что это какая-то группа опасных террористов.

Таксист перед нами разобрался наконец с чемоданами, и мы зарулили на стоянку.

– Некстати это все. Только их нам здесь не хватало.

– Пока здесь полно полиции, это будет сковывать перемещения динарианцев. Заставит их прижать головы и вообще вести себя паиньками.

Майкл покачал головой:

– Подавляющее большинство сверхъестественных созданий десять раз задумаются, прежде чем убить смертного полицейского. Но не Никодимус. Смертных должностных лиц он презирает точно так же, как всех остальных. Если кто-то из них встанет у него на пути, он убьет его, не задумываясь… или возьмет в заложники, чтобы использовать против нас.

Саня кивнул.

– Не говоря уже о том, что, если это проклятие так опасно, как вы говорите, оно еще опаснее для тех, кто случится поблизости.

– Гораздо хуже, – сказал я. Майкл выключил двигатель.

– Это как?

– Фортхилл сказал мне, что динарианцы набираются сил от людских страданий, так? Учиняя погромы и резню.

– Да, – кивнул Майкл.

– Проклятия хватит всего на несколько дней, но до той поры Черная Смерть по сравнению с ним покажется легкой формой ветрянки. Потому они и здесь. Это же один из самых напряженных транспортных терминалов на всей планете.

– Матерь Божия, – прошептал Майкл. Саня тоже присвистнул.

– Рейсы отсюда практически в любую страну… Если эта динарианская чума легко передается…

– Мне кажется, Саня, сравнение с Черной Смертью уже говорит о многом.

Русский пожал плечами:

– Извините. Так что будем делать?

– Устроим им тревогу. Типа заложенное взрывное устройство. Они эвакуируют людей и запретят все вылеты.

– Но нам нужно попасть внутрь немедленно, – возразил Саня. – Сколько времени потребуется властям, чтобы отреагировать на звонок?

– Это вообще подействует, только если знать, кому звонить для немедленного реагирования.

– А вы знаете? – поинтересовался Саня.

Я протянул руку Майклу, и тот вложил мне в ладонь свой сотовый.

– Нет, – признался я. – Но знаю кое-кого, кто знает.

Я набрал номер Мёрфи, стараясь хранить спокойствие, чтобы телефон не взорвался у самого моего уха. Когда она ответила, в трубке хрипели помехи, ноя все же ухитрился рассказать ей, что происходит.

– Ты с ума сошел, Дрезден, – заявила Мёрфи. – Ты хоть представляешь, насколько это безответственно – и противозаконно, между прочим, – устраивать ложную тревогу?

– Угу. Только это не настолько безответственно, как не убрать копов и мирных людей подальше от этой братии.

Мёрфи помолчала секунду-другую.

– Они очень опасны? – спросила она.

– Хуже оборотней, – ответил я.

– Ладно, позвоню.

– С ним связалась? – спросил я.

– Насколько я поняла, да. Тебе людских ресурсов хватает?

– Пока с избытком, – отозвался я. – Чего дефицит – так это времени. Пожалуйста, поскорее, ладно?

– А ты поосторожнее, Гарри.

Я выключил телефон и вышел из машины. Майкл с Саней уже стояли рядом.

– Мёрфи сообщит о заложенной бомбе. Копы уберут всех из здания, расчистив для нас место.

– И лишат динарианцев возможности заразить кого-либо или взять заложников, – добавил Саня.

– В этом и затея. Но потом, конечно, прибудут взрывотехники, оперативники… У нас в распоряжении максимум двадцать минут. Надо сполна использовать замешательство.

Майкл отпер инструментальный ящик в кузове пикапа и достал из него трость Широ. Привязав к ней ремешок, он повесил меч на плечо. Пока он делал это, Саня пристегнул к поясу ножны с «Эспераккиусом», а потом достал из ящика устрашающего вида автомат.

– Неужели «Калашников»? – восхитился я. – Ничего себе штучка для рыцаря Креста! Скорее в духе Чака Хестона.

Саня со щелчком вставил рожок, оттянул затвор, загнав патрон в патронник, и проверил предохранитель.

– Стараюсь идти в ногу со временем, – пояснил он.

– На мой взгляд, избирательности не хватает, – заметил Майкл. – Слишком легко попасть в кого-то невиновного.

– Возможно, – согласился Саня. – Но ведь внутри не будет никого, кроме динарианцев, так?

– И Широ, – добавил я.

– В Широ я стрелять не стану, – заверил меня Саня. Майкл повесил на бедро «Амораккиус».

– Ну, сколько еще ждать?

Громкий звон пожарной тревоги разнесся над стоянкой, и полицейские встрепенулись. Морщинистый детектив в мятом костюме принял командование и начал рассылать во все стороны подчиненных в форме и в штатском. Из дверей аэровокзала толпой повалили люди.

– Ищите и обрящете, – сказал я. – Пошли-ка вокруг здания. Зайдем в один из служебных выходов.

Саня сунул автомат в спортивную сумку и повесил ее на плечо; рука его, правда, продолжала придерживать приклад. Майкл кивнул, и я возглавил наш маленький отряд. Мы обогнули здание и вышли к летному полю. По нему метались в замешательстве техники и прочий персонал; несколько парней размахивали оранжевыми фонарями-мигалками, отгоняя самолеты от трапов аэровокзала.

Нам пришлось перебраться через изгородь и спрыгнуть с десятифутовой высоты, но в темноте и сумятице нас никто не заметил. В здание мы проникли через помещение, служившее наполовину гаражом, а наполовину багажной камерой. Повсюду мигали огни сигнализации и завывали сирены. Я едва не проскочил мимо стены, на которой висели календари с девицами, грузовиками, а также схема аэровокзала.

– Опа… стой, – скомандовал я.

Саня врезался в меня сзади. Я покосился на него, потом всмотрелся в схему.

– Вот. – Я ткнул пальцем в нарисованную дверь. – Выйдем по этой лестнице.

– Хорошо, а куда дальше? – спросил Майкл.

– Разделимся, – предложил Саня.

– Неудачная мысль, – хором, не сговариваясь, произнесли мы с Майклом.

– Ну-ка думать, – скомандовал я прежде всего самому себе. – Если бы я был заносчивым, сотрудничающим с демонами психом-террористом, готовым спустить курок апокалипсиса, где бы я находился?

Саня вгляделся через мое плечо в схему.

– В часовне, – произнес он.

– В часовне, – согласился Майкл.

– В часовне, – эхом отозвался я. – По этому коридору, вверх по лестнице и налево.

Мы бегом одолели коридор и взмыли по лестнице. Я ногой распахнул дверь и услышал механический голос диктора, советовавшего сохранять спокойствие и следовать к ближайшему выходу. Я посмотрел сначала направо, а не налево, и это спасло мне жизнь.

Мужчина в невыразительном деловом костюме стоял, глядя на дверь и держа в руках полуавтоматический пистолет. Увидев меня, он поднял оружие и, помедлив долю секунды, открыл огонь.

Этой паузы мне хватило, чтобы дать задний ход. Одна или две пули прошили стальную дверь, но я врезался спиной в Саню, и тот успел развернуться, прикрыв меня собой. Я ощутил, как он дернулся и крякнул, а потом мы врезались в стену и сползли по ней на пол.

Я понимал, что стрелявший приближается. Должно быть, в эту секунду он заходил к двери с другой стороны. Стоило бы ему оказаться в точке, откуда простреливались оба лестничных марша, и он перебил бы нас, как котят.

Я увидел его тень в щели под дверью и попытался встать. Саня сделал то же самое, и в результате мы опрокинули друг друга обратно на пол. Стрелявший подошел к двери еще ближе, и тень его замерла у косяка.

Майкл с «Амораккиусом» в руке перешагнул нас с Саней и с криком вогнал меч по рукоятку в стальную дверь. За дверью грянули выстрелы; непонятно, правда, было, куда стреляли, потому что по двери пули не щелкали. Майкл выдернул красный от крови меч и прижался к стене лестничной площадки. Пистолет выстрелил еще дважды и стих. Потом из-под двери на пол площадки просочилась струйка крови. Мы с Саней наконец распутались и встали.

– В вас попали, – буркнул я.

Майкл уже ощупывал Сане спину. Он хмыкнул и продемонстрировал нам маленький комок светлого металла.

– Застрял в жилете.

– Я же говорил, в ногу со временем, – морщась, буркнул Саня.

– Скажите спасибо, что пуля, прежде чем попасть в жилет, прошла сквозь стальную дверь, – заметил я. Потом приготовился в любое мгновение выставить щит и осторожно открыл дверь.

Стрелявший лежал на полу. Меч Майкла угодил ему как раз под ребра и, должно быть, задел артерию, поскольку тот умер почти мгновенно. Он так и сжимал в руке пистолет, только палец не давил больше на курок.

Саня с Майклом выскользнули с лестницы – русский уже держал в руках автомат. Они постояли у двери, настороженно оглядываясь, пока я наклонился и открыл рот убитого. Языка в нем не было.

– Один из Никодимусовых мальчиков, – негромко сообщил я.

– Что-то не так, – заметил Майкл. С острия его меча на пол капала кровь. – Я его больше не чувствую.

– Если вы способны ощущать его присутствие, может, и он ваше тоже? Может, он знает, когда вы к нему приближаетесь?

Майкл пожал плечами.

– Вполне возможно.

– Он предусмотрителен, – сказал я, вспомнив, как реагировал Никодимус на появление Широ. – Он не любит рисковать. Вряд ли он стал бы ждать здесь боя, в исходе которого не уверен. Он уходит. – Я встал и направился к часовне. – Идем.

Когда я готов был открыть дверь часовни, она распахнулась, и оттуда вышли двое, на ходу вставляя обоймы в пистолеты. Один из них даже не успел поднять на меня взгляд – я огрел его по лбу посохом, вложив в этот удар весь свой вес. Голова его запрокинулась, и он осел на пол. Второй попытался навести ствол на меня, но я отбил пистолет в сторону одним концом посоха, а другим врезал ему по носу. Прежде, чем он успел опомниться, Саня двинул его в висок прикладом «Калашникова». Он упал на первого типа и остался лежать, открыв безъязыкий рот.

Я перешагнул через них и ступил в часовню.

Это было небольшое, скромно убранное помещение. Никаких знаков принадлежности к той или иной конкретной религии – просто помещение, приспособленное для того, чтобы служить духовным потребностям разных людей, вне зависимости от их вероисповедания.

Впрочем, представитель любой веры был бы оскорблен тем, что сделали с этим помещением.

Все стены были исписаны знаками, напоминающими те, что я совсем недавно видел на лбу у динарианцев. В качестве краски служила еще не просохшая кровь. Кафедру прислонили к дальней стене, оперев на нее одним концом длинный стол, так что тот стоял под углом к полу. По обе стороны от стола размещалось по стулу и горело несколько свечей. На одном из стульев стояла серебряная чаша, почти доверху наполненная свежей кровью. В комнате стоял приторный запах, от которого начала кружиться голова. Что-то явно было добавлено в воск этих свечей – возможно, опиум. Похоже – это вполне объясняло замедленную реакцию немых Никодимусовых слуг. Неяркий свечной свет заливал поверхность стола.

Там лежало то, что осталось от Широ.

Он лежал на спине, обнаженный по пояс. Рваные раны, темные пятна синяков – некоторые хранили отпечатки цепей – сплошь покрывали видимую часть тела. Руки и ноги неестественно распухли. Их так изломали, что они напоминали теперь не человеческие конечности, а какие-то причудливые колбасы. Живот и грудь покрывала сетка тонких порезов – такие я уже видел на телах настоящего отца Винсента и Гастона Лароша.

– Сколько крови… – прошептал я.

Я услышал, как в дверь вошел Майкл. Он застыл, издав задыхающийся звук.

Я подошел ближе к останкам Широ, механически отмечая про себя подробности. Лицо его осталось более или менее нетронутым. Какие-то предметы валялись на полу: наверное, необходимые для ритуала инструменты. Что бы ни собирались проделать с Широ динарианцы, они довели это до конца. Теперь я разглядел на коже волдыри от ожогов… или язв. Возможно, бросавшиеся в глаза внешние повреждения скрывали множество других следов действия инфекции.

– Мы опоздали, – негромко произнес Майкл. – Они успели довершить обряд?

– Угу, – кивнул я и сел на край стула.

– Гарри? – спросил Майкл.

– Столько крови… – сказал я. – Он ведь совсем не крупный человек был. Ни за что не подумал бы, что крови может быть так много.

– Гарри, мы здесь все равно ничего больше сделать не можем.

– Я ведь знал его, и он был всего чуть выше среднего роста. А крови хватило на всю эту живопись… На ритуал.

– Нам надо идти, – сказал Майкл.

– И что делать? Чума уже запущена. Вполне возможно, мы уже заразились. Если мы уйдем отсюда, мы только поможем разносить ее. Плащаница у Никодимуса, и он, возможно, ищет сейчас битком набитый школьный автобус или что-нибудь в этом роде. Он ушел. Мы опоздали.

– Гарри, – настаивал Майкл. – Нам лучше…

Злость и досада друг вспыхнули во мне ослепительным огнем.

– Если вы сейчас начнете бубнить про веру, я вас убью.

– Не думаю, – вздохнул Майкл. – Я слишком хорошо вас знаю.

– Заткнитесь, Майкл.

Он шагнул ко мне, прислонил трость-ножны к моей ноге и, не говоря ни слова, отошел к стене и принялся ждать.

Я взял трость в руки и вытащил сияющий холодным металлическим блеском меч дюймов на пять или на шесть. Потом задвинул обратно, подошел к Широ и как мог привел его останки в порядок. Покончив с этим, я положил меч рядом с ним.

Когда он закашлялся и пошевелился, я едва не взвизгнул от неожиданности.

Мне и в голову не могло прийти, что кто-то способен выжить после таких истязаний. Но Широ хрипло вздохнул и открыл глаз. Другой глаз вытек, и глазница смотрелась запавшей, ввалившейся.

– Блин-тарарам, – пробормотал я. – Майкл!

Мы с Майклом бросились к столу, едва не столкнувшись. Широ потребовалась секунда, а может, и две, чтобы сфокусировать взгляд на нас.

– А, хорошо, – выдохнул он. – Устал уже вас ждать.

– Его нужно срочно в больницу, – сказал я. Старик едва заметно покачал головой:

– Поздно. Смысла нет. Веревка. Проклятие Вараввы.

– О чем это он? – спросил я у Майкла.

– О веревке, что на шее у Никодимуса. Пока он носит ее, он не может умереть. Мы полагаем, это та самая веревка, которой воспользовался Иуда, – тихо пояснил Майкл.

– А что за проклятие Вараввы?

– Точно так же, как римляне оставляли за иудеями право раз в году прощать одного осужденного преступника, веревка позволяет Никодимусу насылать смерть, которой нельзя избежать. Вараввой звали преступника, избранного иудеями, хотя Пилат хотел освободить Спасителя. Проклятие названо так в память об этом.

– И Никодимус обратил его против Широ?

Широ снова чуть дернул головой, и на губах его вдруг заиграна слабая улыбка.

– Нет, мальчик. Против тебя. Он просто взбесился, когда ты смог бежать от него, несмотря на подвох.

Блин-тарарам! То энтропийное проклятие, которое едва не убило меня, а вместе со мной и Сьюзен. Секунду-другую я потрясенно переводил взгляд с Широ на Майкла и обратно.

Майкл кивнул.

– Мы не можем остановить проклятие, – сказал он. – Но мы можем занять место его объекта, если такова наша воля. Вот почему мы хотели, чтобы вы не вмешивались, Гарри. Мы боялись, что Никодимус изберет мишенью вас.

Я так и смотрел то на него, то на Широ. Предметы расплывались в моих глазах.

– Черт, – сказал я. – Это я должен был лежать на этом столе.

– Нет, – возразил Широ. – Ты многого еще не понимаешь. – Он закашлялся, и лицо его перекосилось от боли. – Ты сможешь. Сможешь. – Рука его коснулась меча. – Возьми… возьми это, мальчик.

– Нет, – пробормотал я. – Я не такой, как вы. Как вы все. И никогда не стану таким.

– Помни… Бог видит сердца, мальчик. А я сейчас вижу твое. Возьми меч. Храни его надежно, пока не найдешь его настоящего владельца.

Я протянул руку и взял трость со спрятанным в нее мечом.

– Но как я узнаю, кому его вручить?

– Узнаешь, – прошептал Широ совсем тихо. – Доверься сердцу.

Саня вошел в комнату и остановился рядом с нами.

– Полиция слышала выстрелы. Там спецподразделение готовится к штур… – Он осекся, уставившись на Широ.

– Саня, – шепнул Широ. – Пора прощаться, друг. Я горжусь тобой.

Саня опустился на колени и поцеловал старика в лоб, испачкав губы кровью.

– Майкл, – продолжал Широ еще тише. – Наше дело теперь в твоих руках. Будь мудр.

Майкл положил руку на бритую голову Широ и кивнул. На лице его застыла мягкая улыбка, но в глазах стояли слезы.

– Гарри, – прошептал Широ. – Никодимус боится тебя. Боится, что ты видел что-то. Не знаю что.

– Пусть его боится, – сказал я.

– Нет, – сказал старик. – Не дай ему обезвредить тебя. Ты должен найти его. Забрать у него Плащаницу. Пока он касается ее, чума разрастается. Как только он отпустит ее, все пройдет.

– Мы не знаем, где он, – признался я.

– Поезд, – прошептал Широ. – Резервный план. Поезд на Сент-Луис.

– Откуда ты знаешь? – спросил Майкл.

– Говорил дочери. Они думали, я мертв. – Широ устремил на меня взгляд единственного глаза. – Останови их.

Горло свело судорогой. Я кивнул. Я даже смог выдавить из себя:

– Спасибо.

– Ты поймешь, – сказал Широ. – Скоро.

А потом он вдохнул – как человек, скинувший с плеч тяжелую ношу. Глаз его закрылся.

Широ умер. В смерти его не было ничего прекрасного. Ничего величественного. Его жестоко истязали и убили – и он позволил, чтобы все это случилось с ним, а не со мной.

Но когда он умер, на губах его играла легкая, спокойная улыбка. Наверное, так улыбается тот, кто шел своим путем, не отклоняясь. Тот, кто служит чему-то важному, гораздо более важному, чем он сам. Кто отдал свою жизнь добровольно и обдуманно – даже если и не с радостью.

– Мы не можем оставаться здесь, – нарушил тишину Саня.

Я встал и повесил трость с мечом на плечо. Меня пробрал озноб, и я поежился. Потом положил руку на лоб: он был горячий, и по нему катился пот. Чума.

– Угу, – сказал я и вышел из комнаты, возвращаясь к залитой кровью лестнице. – Часы бьют.

Майкл и Саня старались не отставать.

– Куда мы идем?

– На летное поле, – ответил я. – Он умен, он догадается. Он должен уже ждать нас там.

– Кто? – не понял Майкл.

Я не ответил. Тем же путем через склад-гараж я вывел их на залитое асфальтом поле. Стоило нам отойти от здания на сотню ярдов, как я снял с шеи свой амулет-пентаграмму и, подняв над головой, направил в него заряд воли. Пентаграмма засияла довольно ярким голубым светом.

– Что вы делаете? – удивился Саня.

– Подаю сигнал, – ответил я.

– Кому?

– Транспорту.

Не прошло и минуты, как до нас донесся свистящий рокот вертолетных лопастей. Небольшая бело-голубая машина зависла над головой и мягко (особенно если учесть спешку) опустилась на рулежную дорожку перед нами.

– Идем, – бросил я и поспешил к вертолету. Боковая дверь скользнула назад, и я забрался в кабину; Майкл и Саня – за мной.

Джентльмен Джонни Марконе в темном комбинезоне кивнул мне и рыцарям.

– Добрый вечер, джентльмены, – произнес он. – Скажите только, куда вас доставить.

– На юго-запад, – ответил я, перекрикивая свист лопастей. – Они должны находиться в товарном составе, идущем в Сент-Луис.

Майкл потрясенно смотрел на Марконе.

– Начнем с того, что это тот самый человек, по приказу которого похищена Плащаница. Уж не хотите ли вы сказать, что он собирается работать с нами?

– Еще как собирается, – сказал я. – Если Никодимус улизнет с Плащаницей и запустит-таки свое суперпроклятие, получится, что Марконе потратил все деньги на ветер.

– Не говоря уже о том, – добавил Марконе, – что чума плохо скажется на бизнесе. Я полагаю, мы вполне можем договориться о совместных действиях против Никодимуса. А дальнейшую судьбу Плащаницы можем обсудить и позже, в более спокойной обстановке. – Он повернулся, хлопнул пилота по плечу и прокричал ему на ухо, куда лететь. Пилот оглянулся на нас, и я увидел на фоне светящейся приборной панели силуэт Гард. Правое переднее кресло занимал Хендрикс – он слушал Марконе, время от времени кивая.

– Что ж, хорошо. – Марконе повернулся к нам, снял с крюка на стене крупнокалиберный охотничий карабин и сел обратно. – Советую вам пристегнуться, джентльмены. Что ж, вперед, в погоню за священной Плащаницей.

– Черт, не хватает только одного, – заметил я Майклу, возясь с пряжкой ремня. – Записи Вагнера.

Я видел отражением в лобовом стекле, как улыбнулась, услышав мои слова, Гард. Она щелкнула каким-то тумблером, и в кабине грянул «Полет Валькирий».

– Йи-хо! – крикнул я, вцепившись руками в подлокотники. – Лететь – так с понтом!


Глава тридцатая | Лики смерти | Глава тридцать вторая